Ребров познакомился с ним еще в аэропорту. Представил их друг другу Владлен Ситичкин, также летевший в Заборск. Сизов пожал Виктору руку и обронил несколько общих фраз о том, что, мол, присутствие представителя предпринимательского союза – хороший знак для акционеров. Но чувствовалось, что его слова – не более чем дежурная вежливость и особого интереса к Реброву он не проявил.
Ситичкин, отвечавший за все внешние контакты банка, захватил с собой и Игнатьеву. Она прибыла в аэропорт с большим чемоданом на колесиках, все время норовившим уехать куда-то в сторону. Анна с ним прилично намаялась, но, когда Виктор предложил свою помощь, отвергла ее с такой решительностью, словно он просил отдать ему этот чемодан навсегда.
Помимо Сизова, Ситичкина и Игнатьевой, в первом салоне летело еще трое мужчин, незнакомых Реброву. Как объяснил Ситичкин, эти люди должны были войти от банка в Совет директоров комбината. Последним, уже перед самым вылетом, появился Рудольф Кроль. Он пробурчал: «Здрасьте», – всем сразу, опустил свое внушительное туловище в кресло у прохода и уже не вылезал из него в течение всего полета.
Во втором салоне разместилось еще человек двадцать пять. Примерно треть этих людей захватили для работы в Заборске с различными бумагами. Остальные были сотрудниками службы безопасности. Эти крепкие ребята вежливо убирали свои длинные ноги в начищенных черных туфлях из прохода, когда кто-то направлялся в расположенные в хвосте самолета туалеты, но особой спешки при этом не проявляли.
Лететь предстояло около четырех часов, и пассажиры чартерного рейса хорошо подготовились к путешествию. В аэропорту все запаслись большим количеством газет и журналов и принялись просматривать их, еще когда самолет выруливал на взлетную полосу. А после набора высоты в салоне началось хаотическое движение.
Ситичкин, сидевший во время взлета рядом с Игнатьевой, отправился к Сизову и, нависнув над ним, начал что-то рассказывать. Будущие члены Совета директоров собрались вместе в конце первого салона – видимо, уже сейчас их тянула друг к другу общая «сталеварская» судьба. На своих местах остались только Игнатьева, которая читала какую-то толстую книгу, временами посматривая в иллюминатор, и Рудольф Кроль.
При взлете начальник службы безопасности сидел как прилежный ученик: прижавшись затылком к подголовнику кресла и глядя прямо перед собой. Когда погасло табло «Не курить», он тяжело наклонился на один бок, достал из кармана сигареты и закурил, с таким же удовольствием втянув в себя первую порцию дыма, как вдыхает свежий воздух человек, только что снявший противогаз.
Появление Кроля в самолете было полной неожиданностью для Реброва. В нем занозой засела тревога. Виктор подумал, что профессионал такого класса, как Кроль, вполне мог задаться вопросом хотя бы для тренировки ума: почему этот журналист все время крутится вокруг банка? И если два месяца назад, напросившись на интервью к начальнику службы безопасности «Московского кредита», Ребров даже пытался немного завести собеседника вопросами, то после поездки на Северный Кавказ и встречи с Дзгоевым, ему очень не хотелось дразнить Кроля без особой на то необходимости.
«Хорошо еще, – мелькнуло у него в голове, – что Игнатьева не открыла этому упырю мое отягощенное различными газетными статьями прошлое. Тогда уж точно я не избежал бы его пристального внимания. И кто знает, чем бы это закончилось. В любом случае, сейчас меня в этом самолете не было бы». Он ощутил что-то вроде чувства благодарности к Анне и невольно отыскал взглядом, тремя рядами впереди, ее отсвечивавшую медью шевелюру.
И тут же накатилась тревога за нее. Игнатьева могла иметь серьезные неприятности, если бы обнаружилась ее «неверность» банку, тогда как для самого Реброва существовала возможность немедленно бросить все и даже эффектно хлопнуть при этом дверью.
Однако Виктор не хотел выходить из игры немедленно, а тем более хлопать дверью здесь, на высоте в десять тысяч метров. Да и вообще казалось обидным бросать все после того, как он приложил колоссальные усилия, чтобы Большаков пересекся с Шелестом, и ему самому удалось так близко подобраться к «Московскому кредиту».
Пока Ребров обдумывал возможные последствия неожиданной встречи, Кроль докурил сигарету, загасил ее в спрятанной в подлокотнике кресла пепельнице и повел по салону взглядом. Его глаза остановились на Викторе. Причем начальник службы безопасности повернул только голову, а его внушительное туловище осталось совершенно неподвижным. Казалось, оно уже успело срастись с креслом и из самолета их придется выносить вместе.
Виктор кивнул, все еще надеясь отделаться этим приветствием, но затем, повинуясь чему-то гипнотическому во взгляде Рудольфа Кроля, пересел к проходу.
– Летите с нами? – спросил Кроль, хотя было такое впечатление, что для него это не новость.
– Как видите, – сказал Ребров, – только я работаю уже в другой конторе – в Союзе молодых российских предпринимателей.
– И чем занимается ваша организация?
– Отстаивает интересы всех обездоленных и сирых толстосумов.
