Кукла перехватила палку на манер копья. Заостренный кончик метил Хорасу в лицо. Он представил, как маленький Пират Джо сидит в разбитой машине, полуслепой, рядом умирает его мама, а помощи не предвидится. И хотя отчаяние сковало Хораса похлеще мороза, где-то внутри зажглась искра гнева. Она быстро растопила страх, и оцепенение немного спало. Правой рукой Хорас нащупал обломок кирпича.
Дьявольская кукла, приплясывая, норовила выколоть Хорасу глаза, когда он со всего размаху ударил по ней кирпичом. Кукла отлетела в сторону, и гипноз рассеялся. Хорас вскочил, сжимая кирпич и готовый продолжать драку. Однако кукла проворно поднялась, посмотрела на него… и зашипела!
Искорка быстро потухла, отвага улетучилась, как дым. Хорас опять побежал по парковой дорожке, а Дьявол висел у него на хвосте. Каждый новый вдох давался все труднее; мальчик знал, чем это закончится, но остановиться не мог.
Дорожка резко изогнулась, и на пути возникла еще одна фигура: полицейский. Не капитан или один из детективов, а просто патрульный на дежурстве. Он всматривался в бегущего на него Хораса.
– Эй, приятель! – окликнул патрульный. – Куда спешишь?
«Его нет, это мне кажется», – подумал Хорас и не стал останавливаться.
Тогда полицейский поставил ему подножку, и Хорас упал на землю.
– Где пожар, я спрашиваю? Откуда ты бежишь? Что ты натворил?
Хорас, с трудом дыша, перевернулся на бок и увидел на повороте в круге света дьявольскую куклу. Он попытался поднять руку и указать на нее, но патрульный рывком поднял его на ноги и прижал к дереву.
– Откуда ты бежишь? – строго спросил он.
Хорас не мог выдавить из себя ни слова, только вяло шевелил рукой – мол, посмотрите, посмотрите, ну посмотрите же…
Кукла наклонила голову набок, и патрульный повторил это движение. Кукла потянулась к сморщенной голове, которая болталась у нее на поясе, – полицейский раскрыл кобуру, достал револьвер и взвел курок.
– В последний раз спрашиваю: что ты натворил?
Хорас только бессильно открывал и закрывал рот.
Мир сузился до отверстия в дуле револьвера.
Пространство вдруг как-то искривилось. Полицейского будто дернули за невидимый трос, приделанный к спине: он подлетел и откатился к противоположному тротуару. Хорас сполз на землю. Дышать он по-прежнему не мог. Перед глазами сгущалась какая-то непроглядная, почти осязаемая тьма. Вот что, наверное, чувствуют те, кого подстрелили…
Чья-то теплая рука коснулась его груди, и легкие раскрылись. Хорас дернулся, хрипло вдыхая морозный воздух. Рядом с ним сидел молодой белый человек в костюме.
– Спокойно, – сказал он. – Спокойно, все хорошо. Извини, что пришлось помучиться – нужно было выманить эту штуку на открытое пространство. – Он нащупал в кармане у Хораса пачку сигарет. – Спасибо, что принес. Потом отдашь.
Молодой человек поднялся и пошел навстречу дьявольской кукле, а Хорас остался лежать под деревом, жадно глотая живительный кислород. Кукла уже была в каком-то десятке шагов. Она грозно замахала палкой, но молодой человек не испугался, ему было интересно и даже смешно. Он схватил куклу за косички и поднял над землей. Та забавно дрыгала ногами.
– Восхитительно, – сказал Калеб Брейтуайт и, схватив дьявольскую куклу обеими руками, открутил ей голову.
Хораса посетило ощущение дежавю: его держат, а белый мужчина трет ему голову. Сейчас он хотя бы находился в более приятной обстановке: дома, на кухне. Рядом сидит папа, а мама стоит у раковины, скрестив руки на груди.
Калеб Брейтуайт закончил осмотр и сел на стул.
– Да, это определенно метка. Удивительно талантливое исполнение, надо сказать.
Маме не было дела ни до какого исполнения.
– Кто-то оставил метку на голове моего сына?!
Брейтуайт кивнул.
– В натурфилософии есть раздел, посвященный оживлению неодушевленных объектов: кукол, статуй, иногда трупов. Это не моя область, но я знаю, что ею глубоко интересовался Хайрам Уинтроп. Похоже, Ланкастер пошел по его стопам. Признаться, такого я от него не ожидал.
– Все равно не понимаю, – покачал головой папа. – При чем здесь метка?
– Метка – своего рода катализатор. Можно сказать, что-то вроде самонастраивающегося проклятия. Оно выбирает объект для оживления, опираясь на чувства и эмоции жертвы. В первую очередь, на страх, – объяснил Брейтуайт.
– А потом объект убивает жертву? – спросил Хорас.
– Цель такая, да. Повезло, что метку нанесли слюной. Метки, оставленные кровью, гораздо мощнее, и от них почти невозможно избавиться. – Брейтуайт достал из сумки серебристый флакон, снял крышку и намочил платок. По кухне распространился резкий запах уксуса. – Потерпи, будет щипать.
Он положил платок на голову Хорасу и начал втирать. Действительно щипало, и больно, но он все равно сразу почувствовал себя лучше. Впервые за последние несколько дней удалось спокойно вздохнуть.
– Но почему Хорас? Что он сделал Ланкастеру? – допытывался папа.
