«Столица Орды — Сарай — это действительно Золотой Дворец, он являл такое великолепие, которого в русских (московских. — В. Б.) городах, к тому же разоренных и разоряемых как татарами (по просьбе князей-московитов. — В. Б.), так и теми, „кто будут, — как сказал А. Галич, — похуже Мамая, — своими“, не было. В этом Дворце обитала Власть — абсолютная, безмерная, безграничная, максимально жестокая, непредсказуемая и недосягаемая, а потому — притягательная и зачаровывающая.
Не удивительно, что московские князья так любили ездить в Орду (А малолетний князь Димитрий, будущий Донской, — в особенности. — В. Б.). Приобщиться к Власти — вот что тянуло сюда даниловичей (потомков сына Александра Невского — Даниила. — В. Б.), рюриковичей и прочую русскую знать. Кроме того, Сарай — это был город царя. Того царя, кстати, мусульманина, за которого молились в русских (московских. — В. Б.) церквах».[191]
Владимирские, а позже Московские князья, с величайшим удовольствием годами сидели в Орде, приобщались к власти, заигрывали перед ханской знатью; месяцами носились по степи из конца в конец, принимали участие в ханской охоте и развлечениях; вместе с ханами хаживали в военные походы. Именно глядя на татаро-монгольское единовластие, они впоследствии, в XVII–XVIII веках и произвели свое подобие — «самодержавие». Не стоит думать, что этой участи избежал князь-московит Димитрий, будущий Донской.
И этот князь годами сиживал в Орде, приобщаясь к татарской культуре, повадкам и методам правления ханов. Ему приходилось бывать в Сарае даже чаще, чем его предшественникам, так как за время смуты в Орде сменилось около 25 ханов. И всем ханам, просидевшим на престоле хотя бы около года, Димитрию приходилось лично присягать на верность, то есть залазить на коленях в хомут, ползти к ногам хана, унижаться, как того требовал тогдашний этикет Золотой Орды.
Не будем забывать, что князю Димитрию приходилось самолично отвозить в Орду ежегодную дань и постоянно возобновлять ярлык на великокняжеский стол. В Сарае и в ставке хана Димитрию скучать не приходилось.
Во-первых, его всегда сопровождала в Орду большая боярская свита и военная дружина, которая в любую минуту могла понадобиться хану. Во-вторых, Димитрия с самого детства при поездке в Сарай сопровождал митрополит Алексий, которому в Орде тоже находилась работа. Читатель, думаю, не позабыл о Сарайской Епархии, подчиненной митрополиту. Как видим, — все были при деле…
Русские историки, и Н. М. Карамзин в том числе, очень туманно повествуют об этой стороне жизни московских князей, особенно тех, что удостоились «святости» в Русской православной церкви. Они осознанно упускают подобные мелочи, зачастую привносят отсебятину и откровенный «примес лжи», типа: «в Золотой Орде уважали и боялись русского полководца», дабы хотя такими трюками возвеличить князя-московита.
Но в Золотой Орде существовали строгие и жестокие порядки, которые неукоснительно соблюдались при любом хане. Будем помнить — и Русская церковь в лице митрополита, строго преследовала непослушных воле хана. Она их попросту отлучала от церкви и предавала анафеме. Даже жителей целых городов, как псковитян в свое время, отлучали от церкви за неповиновение хану. Московская церковная элита ревностно и честно служила татаро-монгольскому царю, о чем никогда не стоит забывать. Но и об этом русские историки и Русская церковь умалчивали. И дабы читатель не думал, что я пытаюсь говорить голословно, приведу и в этом случае мысль русского ученого, профессора Льва Николаевича Гумилева.
