Но даже Н. М. Карамзин в своих рассуждениях увидел противоречие. Все Суздальско-Владимирские княжества с 1237 года превратились в улусы Золотой Орды. И в то улусное время вдруг появляется Московское владение в составе Золотой Орды. Все говорит о том, что впоследствии Москва, как государственное образование, должна вести свою родословную с татаро-монгольского улуса. Не иначе! От того, что Московия с помощью ханских войск и благодаря им поглотила Рязань или Тверь, Новгород или Торжок и так далее, она ведь всего лишь «собирала» мелкие татаро-монгольские улусы, оставаясь Большим улусом.
Углядев великих татаро-монгольских предков в рождении Москвы и Московии, Н. М. Карамзину ничего не оставалось делать, как «искать» новый «летописный свод», дабы хоть само появление поселения Москва зафиксировать ранее нашествия татаро-монголов.
И в 1809 году он «находит» так называемый Ипатьевский летописный свод. Мол, глядите, сами киевские летописцы зафиксировали наше появление на свет Божий.
Именно в Ипатьевском летописном своде, где сведены Киевские и Галицко-Волынские летописи, впервые и упоминается слово «Москова». Я надеюсь, читатель понимает всю лживость и комизм таких «поисков» и таких «находок». Но предела лжи никогда не существовало.
Да и сам Николай Михайлович Карамзин не стеснялся в этом признаться. Вот что он пишет об истории вообще и своей в частности:
«Но История, говорят, наполнена ложью: скажем лучше, что в ней, как в деле человеческом, бывает примес лжи, однако ж характер истины всегда более или менее сохраняется, и сего довольно для нас, чтобы составить себе общее понятие о людях и деяниях».[90]
А дальше, читатель, догадывайся сам, сколько «примеса лжи» подбросил автор «Истории государства российского».
Вернемся все же к Ипатьевскому летописному своду.
Вот как передал нам Н. М. Карамзин слова Юрия Долгорукого, сказанные якобы в 1147 году.
«Приди ко мне, брате, в Москову».
Это обращение князя, не поимевшего надела в Киевской Руси, к Новгород-Сиверскому князю Святославу Ольговичу. И по велению Н. М. Карамзина Новгород-Сиверский князь двинулся ради «рюмашки» в «тридесятое царство» за тысячу километров по непроходимым лесам и топям, дабы «засвидетельствовать» появление «Московы». Читателю не стоит забывать, что в те далекие времена такие «путешествия» очень дорого обходились и были сопряжены с немалыми жертвами.
Последующие русские историки сами понимали величайшую нелепость утверждения об основании Москвы в 1147 году, как будто по заданию.
Потому уже в последующем своде пишется:
«В 1156 г., по летописи, князь Юрий Долгорукий „заложи град Москву“ пониже устья Неглинной…»[91]
Суть нового вымысла состоит в том, что в 1156 году Юрий Долгорукий, задолго до этого вернувшись в Киевскую Русь, был Великим Киевским князем и сидел в Киеве до своей смерти, последовавшей в 1157 году.
Зачем ему понадобилось за тысячу километров от Киева за год до смерти «закладывать Москву», остается величайшей загадкой.
Такую Историю Российской Империи с величайшим «примесом лжи» оставила после своих «упражнений» Екатерина II и ее «Комиссия».
Как видим, ни в одном историческом первоисточнике, кроме придуманных Екатерининских «летописных сводов», не зафиксировано время появления поселения Москва до конца XIII века. И не могло быть зафиксировано.
Анализируя процесс создания русских «летописных сводов», профессор В. О. Ключевский попытался подвести под него научную базу.
