По всей вероятности Московский князь Юрий не так легко, всего лишь по прихоти хана Узбека, заполучил в жены женщину из рода Чингисидов. Браки такого уровня всегда были обоснованы. Здесь прихоть главенствующую роль сыграть не могла. Да и принятие Юрием Московским исламских обычаев и канонов служило всего лишь предпосылкой к браку, не иначе. В самом факте женитьбы Юрия на сестре хана Кончаке, существовала более тонкая подоплека. Ведь брак для всех, знающих обычаи и правила тех времен, выглядит очень унизительным для Чингисидов — выдать сестру за собственного раба. Московиту, прислуживая хану три года к ряду, пришлось очень много попотеть. Через подкупленных приближенных к хану лиц, пришлось напомнить Узбеку о первородстве в земле Моксель потомства Александрова, так называемого Невского. Пришлось через придворную знать напомнить хану, что сие первородство даровано ханом Сартаком, с величайшего дозволения Великого Батыя, чьим родственником являлся и сам хан Узбек. Я надеюсь, что хану Узбеку также поведали о его далеком, идущем с андовой клятвы Сартака и Александра, родстве с Юрием Московским. Только в случае полного доказательства сравнительного «величия рода князя Юрия», монгольская правящая знать позволила ему взять в жены сестру хана Узбека. Именно в том оказалось преимущество внука Александра Невского перед собственным дядей. А дары возить да задабривать хана, умели все князья Суздальской земли.
Мы оставили Юрия Московского, когда он вместе с ордынским темником Кавгадыем жгли Тверские селения, приближаясь к Твери. Князь Михаил Ярославич двинул свои войска навстречу пришельцам.
«Михаил (Тверской. — В. Б.)… отражал неприятелей и наконец обратил их в бегство. Сия победа спасла множество несчастных… жителей Тверской области, взятых в неволю Татарами… Михаилу представили жену Георгиеву (Юрия. — В. Б.), брата его Бориса Данииловича и Воеводу Узбекова, Кавгадыя, вместе с другими пленниками. Великий Князь (Михаил. — В. Б.) запретил воинам убивать Татар и, ласково угостив Кавгадыя в Твери, с богатыми дарами отпустил его к хану… и предложил Георгию (Юрию. — В. Б.) ехать с ним в Орду. „Хан рассудит нас, — говорил Михаил, — и воля его будет мне законом. Возвращаю свободу супруге твоей, брату и всем Новогородским аманатам (заложникам. — В. Б.)“… К несчастию, жена Георгиева (Юрия. — В. Б.) скоропостижно умерла в Твери, и враги Михаиловы распустили слух, что она была отравлена ядом».[154]
И я надеюсь, читатель понимает: судьба князя Михаила Ярославича была предрешена. Князь-московит сыграл в свою игру. Приведя татаро-монгольские отряды в Суздальскую землю, он в любом случае выигрывал: и в случае победы татаро-монголов, и в случае победы князя Михаила. Он ведь оставался в стороне.
В последующие годы московские князья очень часто любили использовать эту грязную наработку своих предков — политику стравливания то ли друзей, то ли врагов, то ли одних с другими. В ставке хана Узбека Михаила тверского ожидала жестокая смерть. Юрий Московский исполнил свое обычное злодеяние.
