Не знаю, как ты, читатель, но я, читая такие «сказания» русского историка, сразу же представляю всю степень «величия» этого князя, всю его так званую «независимость» и «самостоятельность». Как видим, все князья Московские очень честно, в смысле преданности, служили единому государству и даже в помыслах не имели понятия об обособлении.
«Симеон… не уступал… отцу и следовал его правилам: ласкал ханов до уничижения…»[181]
Новый князь-московит, как и его отец, опускался в Орде до полнейшего унижения. Сие явление в московской практике того времени считалось естественным. Удивляет иное. По прихоти, неведомо чьей, князь Симеон почему-то получил к своему имени добавку — Гордый! В чем заключалась гордость князя — осталось загадкой. Возможно, и в этом проявилась, своего рода, двойная русская мера.
Необходимо отметить — московский князь Симеон Иоаннович занимал великокняжеский стол с 1340 по 1353 год и умер от чумы, или как ее тогда называли — Черной смерти, свирепствовавшей по всему миру. Одновременно с московским князем Симеоном умер и митрополит Феогност.
«В 1349 году началась зараза и в Скандинавии, оттуда или из Немецкой земли перешла она в Псков и Новгород, в первом открылась весною 1352 года и свирепствовала до зимы с такою силою, что едва осталась треть жителей. Болезнь обнаруживалась железами в мягких впадинах тела, человек харкал кровию и на другой или на третий день издыхал… испытала тогда гнев Небесный, следственно и Москва… в короткое время скончались там Митрополит Феогност, Великий Князь, два сына его и брат Андрей Иоаннович».[182]
«Все Князья Российские (Суздальской земли. — В. Б.) поехали в Орду, узнать, кто будет их Главою (собирать дань для хана. — В. Б.)… Чанибек избрал Иоанна Иоанновича Московского, тихого, миролюбивого и слабого».[183]
Я уже неоднократно обращал внимание читателя, как Н. М. Карамзин свободно и по своему хотению манипулирует словами: так суздальские и московские князья у него — российские; татарский улус Московия — государство Российское; жители Московии — русский народ и т. д. Все эти термины относительно XIV и последующих веков не имеют под собой не малейшего основания. Сия ложь вливалась в повествовательную ткань российской истории медленно и целеустремленно, но значительно позже. Даже в начале царствования Петра I, государство, которым он правил, называлось «Московским» или «Московией». Но русские историки об этом умалчивают сознательно. Именно Петр I в начале XVIII века повелел кликать свое государство «Российским».
И уже который раз приходится обращать внимание читателя на очень существенный факт, практически умалчиваемый русскими историками. Речь идет о времени, проводимом московскими князьями в ставке хана.
Необходимо знать, что сама ставка хана в течение года перемещалась в пределах владений Золотой Орды. Владея миллионными табунами скота, сохраняя обычаи предков, ханы Золотой Орды кочевали от столицы Сарая до Москвы, то есть с юга на север, и к зиме снова возвращались в столицу. Могли избрать иной путь кочевки, например, вдоль берега Каспия, от Волги до Терека и далее. Мы уже излагали эту истину, касаясь ханов Батыя, Берке и Узбека.
Московские князья почитали за величайшую честь находиться со своей военной дружиной при ставке хана. Так, князь Симеон Иоаннович за свои тринадцать лет московского княжения побывал 5 раз в Орде только по ханской воле, да не менее 12 раз возил хану ежегодную дань, в чем и заключалась его должность Великого князя. И если учесть, что в Орде он мог находиться от нескольких месяцев до года, то читателю становится понятным, где, преимущественно, находился московский князь. А вместе с князем, как правило, в ставке находился и митрополит, и московская знать, и вспомогательная военная дружина на потребу хана. Вспомним, как хан Джанибек писал Московскому князю:
«Мы слышали, что Небо ни в чем не отказывает молитве главного Попа вашего, да испросит же он здравие моей супруге».[184]
И князь с митрополитом при военном отряде тотчас отбыли в ставку хана, где кочевали с ним вдоль Каспия, пока татаро-монгольские и московские войска «завоевали в Персии город Таврис».
