Мухачинск нарядился и украсился. Стяги, знамена, флаги, флажки. Плакаты, транспаранты, лозунги. Гирлянды огней. Скоро праздник — День города. Последняя суббота сентября. Можно будет оглянуться назад, на пройденный путь. На эволюцию Мухачинска от маленькой крепости до огромного промышленного и культурного центра Урала. Длинный тернистый путь, усеянный мелкими и крупными отметинами: сначала восстание башкиров, восстание Пугачева, восстание башкиров, восстание крестьян, восстание башкиров, железная дорога, революция и Гражданская война, «Ура, товарищи!», коллективизация и электрификация, враги народа и вредители, переименование улиц: Дворянскую в Советскую, Торговую в Рудзутака, Полицейскую в Троцкого, опять война — Великая Отечественная, «Вставай, страна огромная…», Мухачинский добровольческий танковый корпус, воздушные тараны, закрытые грудью амбразуры и «Ни шагу назад!», после войны новый вокзал, переименование улиц: Советскую в Сталина, Рудзутака в Кагановича, Троцкого в Жукова, потом хрущевская оттепель, «Догоним и перегоним!», Третья мировая война на следующей неделе, хлеб по норме, переименование улиц: Сталина в Ленина, Кагановича в Гамаль Абдель Насера, Жукова в Хо Ши Мина, потом застолье и взасосье, война в Афганистане, брежневское «Да, мы бахаты!», однако вместо «богаты» талоны на колбасу и масло, переименование улиц: Ленина оставили в покое, Насера в маршала Гречко, Хо Ши Мина в Октябрьской революции, потом перестройка-гласность-ускорение, талоны на все и вся, нет даже курить и водки, переименование улиц проскочили при ускорении, дальше демократия-клептократия-либерализм, переименование улиц: Ленина не тронули (вдруг встанет, вернется и опять революция!), маршала Гречко в космонавта Гречко, Октябрьской революции в Джона Леннона (хотя логичнее и дешевле было бы Ленина в Леннона — оба хорошо пели народу и меньше букв менять), теперь стабильность-стабильность-стабильность-стабильность…
Не верите? Читайте «Историю Мухачинска».
На улицах заметно прибавилось пьяных. Ничего, что до праздника еще целых три дня. «Кто празднику рад, тот заранее пьян!» Власти города обещают жителям грандиозную огненную потеху. В День города свое искусство продемонстрируют четыре команды фейерверкеров — из России, Украины, Беларуси и Казахстана.
«Отдыхаем хорошо!»
Мандинго пришел на «Сметану» сразу после уроков. Время — полдень. Домой не хочется. Что там делать? Двойняшки уйдут на занятия во вторую смену, мать на работе. Рулит своими ремонтниками. Дома один Пусик. Уссатый-полосатый. Лучше уж на свежем воздухе посидеть, покурить. Рядом со «Сметаной» лес, дальше река. С той стороны тянет сыростью. Осень.
Вчера Мандинго опять отнес цветы к дому Ани Макидон. Пятнадцать роз. Семь белых и восемь алых. Миновал очередной месяц со дня гибели Ленки и Ани. Если честно, Мандинго уже плохо помнит Ленку. У него не осталось ни одной ее фотографии. В памяти какой-то невнятный силуэт. Милый, светлый, добрый образ, но без четких очертаний. Наверное, это время действует. Время все лечит.
Другое дело Катя! Пропавшая старшая сестра. Без нее дома плохо. Марисабель совсем распустилась: «Латойя, ты мне сахар в чае не размешала! Мама, я за хлебом не пойду. Пусть Сержик сходит. Я не могу с дурацкой сумкой по улице. Некрасиво…» Принцесса-засранка!
У Мандинго заболела голова. Она теперь часто болит. В том самом месте, по которому Шамхалов двинул трубой. Правда, потом сам неслабо получил этой же трубой. Так ему и надо. Маньяк, серийный убийца, нелюдь! Его сейчас, наверно, вся полиция Мухачинска ищет!
Рядом с Мандинго присел Лёня-трансвестит. Устроился поудобнее на лавочке и улыбнулся. Есть разговор.
Лёня как-то незаметно появился на «Сметане» в начале лета. Стал постоянно сидеть в компании девчонок из ближнего училища, курил, смеялся с ними. Короткая стрижка, с бесконечно длинной прядью челки на глаз — эмо-бой, резкие, но не грубые черты лица, темный пушок над верхней губой. Нормальный пацан. Остальной народ на «Сметане» с фозанами не особо. У птушников своя компания, свои интересы. Лёня учится в фазанке на повара-кулинара. В группе — одни девки. Живет в училищной шараге. На лето шарагу закрыли, и Лёня куда-то уехал. Наверное, домой. С сентября он снова появился в Мухачинске. И все-таки с этим парнем что-то не то. Какой-то он не комильфо. Бедра, грудь, голос. Чувствуется в нем некоторый дуализм. Хотя никто точно не знает, откуда взялся этот слушок, но на «Сметане» к Лёне сразу накрепко приклеилась погремуха «трансвестит» — «Лёня-трансвестит». Иначе его за глаза и не называют. Есть еще один Лёня, приходит иногда на «Сметану», но тот вообще дурак — второй Лябин.
