Убийца разглядывает себя в зеркальце. Поправляет волосы. То, что он видит, наполняет его чувством глубокого удовлетворения. Так ему гораздо лучше. Убийца вспоминает Катю. Да, пришлось на этот раз повозиться. Проявить недюжинную смекалку и выдумку. Ну и поприкалывался же он! Даже видеоролик сделал. Надел Катькину одежду — предварительно пришлось отстирывать кровь. Брр! Светлее покрасил волосы. Старался снимать больше со спины. Получилось похоже. Талант! Эх, сам себя не похвалишь — никто не похвалит! Кто оценит? Это нетрезвое быдло, которое шляется по улицам с бутылкой пива в каждой руке? Или быдло в погонах, которое гоняется за ним? Не смешите мои коленки! Он же не дегенерат какой-нибудь! Понятно, что органы работают. Ищут. Ну и пусть ищут. Может быть, когда-нибудь он сам объявит о себе. Убийца отогнал заманчивую мысль. Но не сейчас, конечно! Позже, позже!
А видеоролик вышел убедительным. Немного грима, и результат превзошел все ожидания! Когда выложил ролик в интернет, догадался позвонить в полицию. Хорошо, что мобильник Палашовой был у него. Убийца пользовался им очень осторожно. Чтобы не засекли. Короткие звонки. Он знает, сколько нужно времени, чтобы установить, откуда звонят. Конечно, странно, что номер до сих пор не заблокировали, но, скорее всего, он зарегистрирован на кого-то постороннего. Да и полиция может надеяться выйти на убийцу через мобильник. Наивные болваны! Теперь Дашкин сотик лежит на дне Мухачи, а у него взамен есть Катин.
— Я слышал, у тебя сестра пропала? — Лёня протянул Мандинго пачку сигарет. Тот вытащил одну штуку. Прикурил от Лёниной жиги.
— Ну да. А что?
— А то. Не хочешь узнать, что с ней случилось?
Мандинго насторожился.
— Ты что-то знаешь про Катю?
Лёня-трансвестит отрицательно покачал головой.
— Не знаю.
— А чего тогда моросишь?
— Может быть, я хочу узнать.
Мандинго с удивлением посмотрел на Лёню.
— Тебе-то что за дело?
Лёня как-то нехорошо усмехнулся. Одними губами. Глаза, как два кусочка серой пластмассы. Страшные.
— Значит, есть дело. Считай, что у меня имеется веская причина найти этого упыря.
Лёня замолчал, глубоко затянулся никотином. Потом опять начал. Мандинго слушает.
— Я прикинул. Все началось в мае. Сначала у нас на районе убили Палашову, потом убили Светлану Синебрюхову…
Мандинго перебил:
— С Дашкой Палашовой и Светкой я учился в одном классе — девятом «б». У Светки была кликуха Марго. Ее все наши так звали.
Лёня-трансвестит согласно кивнул.
— Знаю. Потом пропала твоя сестра.
Мандинго вздохнул, сглотнул слюну. Видели бы вы, как мать убивается…
— Но Палашова не была первой жертвой.
— А кто?
Интересно.
— Семиклассница Наташа Анохина тоже из твоей школы. Наташку убили самой первой в леске, недалеко от могильника.
Лёня показывает на деревья за оградой «Сметаны». Мандинго пожимает плечами.
— Я ее не знал.
— Зато я ее знал хорошо, — сухо говорит Лёня. — И я поклялся матери Наташки найти этого урода, если меня не опередит полиция.
— И что ты будешь делать с ним, если найдешь?
— Я его убью.
Вот так. Просто «убью». Мандинго хотел улыбнуться, но, посмотрев на Лёню, делать этого не стал. Опасно недоверчиво улыбаться потенциальному убийце.
Настрой у Лущая сегодня ни-ка-кой. Родичи утром не дали бабосов. Вообще. Шнурки в стакане, на…! Деньги-то в семье есть! Батяня, когда отсидел за мелкую кражу, сразу открыл цех по розливу водки. Конечно, левый, в гараже у подельника. Батя — мужик головастый. Изобрел свою химическую формулу, хоть и не Менделеев. А может, умные люди в колонии подсказали. Метиловый спирт плюс вода равно много паленой водки. Дело заискрило. Сейчас в подпольном цеху бодяжат семнадцать реальных гастеров. Варщики. Получают зарплату, несовместимую с жизнью. Но у них в солнечном Чуркистане зарплаты еще меньше. Хватает только на урюк. Местная полиция обходится гораздо дороже. Ну, это понятно. Свои, мухачинские. С образованием и со звездами на погонах.
Родичи боятся, что Лущай истратит бабло на наркоту. И правильно боятся. Сами виноваты. Батяня научил Лущая варить чифир. С него все и пошло-поехало. После чифира — конопля. Хорошая дрянь, но после нее сильно хочется жрать и ржать. Жрать и ржать — анаграмма. Лущай таких слов не знает. Зато знает: синтетика, колеса… Не понаслышке. Покатила химия. Теперь вот колется. Лишь бы турбоВИЧ не словить. ТурбоВИЧ вообще не айс. Поганая штука, на…! Денег все время не хватает — приходится крутиться самому. Спасибо пацанам — помогают. Собрали крутую бригаду. Как в кино. Один за всех, все за одного. А то перебьют поодиночке. Теперь бригада Лущая «держит» добрую четверть города. И тридцать третий микрорайон в том числе. Взрослые жулики уже положили глаз на Лущая. Один раз он был даже на настоящем воровском сходняке. В конце успел и свое слово вставить: «До свидания, на…!»
