Еще военкомат начал доставать. Сентябрь — идет призывная кампания. На днях пытались им во двор через забор повестку забросить. Нашелся какой-то умный пельмень. Ладно, не вопрос, на…! Лущай свернул эту бумажку трубочкой и засунул в кусок колбасы. Дистрофик сожрал и не заметил. Дистрофик — он реально здоровый. Среднеазиатская овчарка — алабай. Купили за нормальные деньги, чтобы двор охранял. А то живет вокруг всякая голытьба. Так и смотрят, чтобы такое у соседей стырить! В общем, Лущай пропустил повестку через алабая. Туда ей и дорога. В конце концов, кто-то должен служить — упал-отжался, а кто-то должен косить от армии. Лущай любит напевать: «Если завтра война, если завтра в поход, хрен меня вы найдете!» Досвидос, армейка, на…!
Скоро День города. Эх, жаль, Дашки больше нет. Как они вместе зимой зажигали! Такая прикольная девчонка была! По промокашке ЛСД, и в ночной полет по клубам! Кто же ее замочил? Найти бы этого злодея и покарать, на…!
Витас едет домой из института. Стоит на задней площадке и тупо зырит в окно. Минорно. Голова распухла от никому не нужных сведений. По крайней мере, он так считает. То, чему учат на социально-психологическом факультете, ему в жизни не пригодится. В тридцать третьем микрорайоне эти знания не нужны.
В трамвай зашел Валерик. Пестрое кашне на шее, подстригся, но все равно прическа как у девушки, немного задавленный. Все как всегда. Ожидаемо. Работает чел. Зарабатывает лавандос на кальвадос. Насчет кальвадоса — шутка. В Мухачинске его не признают. Вам тут не Версаль! Другой менталитет. И широкая алкогольная палитра. Водочно-пивная. Витас приготовил «чирик» поновее для музыканта.
Валерик исполнил свой репертуар и прошел вдоль вагона. Собрал оброк. Встал рядом с Витасом. Пожал руку. Витас протянул ему «чирик».
— Привет, Валерик! Как сегодня сборы?
— Бывает и лучше. На сегодня все. Поеду на район.
На Зеленом базаре в трамвай зашла толпа китайских торгашей. Однолицые, блин! Жители Мухачинска не любят китайцев. После них везде остается грязь, огромные тропические тараканы и внебрачные мухачинцы с лунной внешностью. Но конфликтов пока почти не бывает. Не дай бог никому быть закиданным дешевыми китайскими тапками.
Валерик смотрит на Витаса своими большими, печальными глазами.
— Может быть, завтра пивдосика попьем децл? Я тебе сыграю…
А что? Хорошая идея. С тех пор, как Артем стал жить с Сабиной, они почти не собирались вместе. Сабина — девушка с железным характером. Железная леди Артема Мостипана. Сначала «мур-мур», а теперь зажала его в кулак и никуда из него не выпускает. Создает новую совершенную личность. Как Микельанджело — отсекает от бесформенной глыбы все лишнее. Лишнее — это Витас и Валерик. Старые друзья и старые привычки. В итоге остается идеальный Артем. Достойный быть мужем и отцом Сабининого ребенка. Ребенок не за горами. Сабина в ожидании, уже округлилась. Пузырик.
— А Артем?
— Его Сабина точно не отпустит. Приходи ко мне. Посидим, как раньше.
Лёня-трансвестит прикуривает вторую сигарету от первой. Курит без пауз. Так раньше курила Аня Макидон. Красивая была девчонка. Мандинго представил, что сейчас, через четыре месяца после похорон, может лежать в могиле Ани. Тьфу, бля!
— Сначала я думал, что убийца — ты, — ровно говорит своим дуалистичным голосом Лёня, — а потом я твою кандидатуру забанил.
— Почему?
— Я думаю, что всех девчонок убил один и тот же псих. Этот псих крутится тут же, на «Сметане». Взрослые здесь не собираются. Значит, пацан. Вряд ли это девка. Но, конечно, не мелкий пацан. Не из молодняка. И у него есть возможность где-то прятать трупы. Голову Марго нашли в мусорке через три месяца после ее исчезновения!
— Точно, я сам об этом уже думал.
— Твоя сестра пропала двадцать седьмого августа. Ты был в это время в больнице.
— Откуда ты знаешь?
— Другая твоя сестренка сказала. Младшая, Латойя, кажется. Ты же не мог быть одновременно в двух местах. Да и не похож ты на психа.
Мандинго осторожно усмехнулся.
— А кто похож?
— Теперь я думаю, что убийца — высокий блондин. Студент. Его Витас зовут. Он тоже часто на «Сметане» гуляет.
— Почему Витас?
Лёня глядит своими пластмассками на Мандинго.
— Прикинь, да? Витас мог быть на могильнике, когда убили Наташку. Палашова приходила к нему, и убили ее в его подъезде. Его даже в мусарню забирали. Значит, были подозрения. И какой-то он слишком заумный. Высокомерный. С нациками дружит. В институте учится. Точно, псих!
— А Марго и Катя?
Лёня пожал плечами.
— Это только сам Витас знает, как он убил обеих девчонок.
Мандинго побледнел. Точнее, посерел. Негры сереют, когда бледнеют.
«Катя-Катя!»
Убедительно, но не убедил.
