В трамвай с оглушительным лошадиным ржаньем и матами влезли гопники. Тоже уникальное явление своего рода. Как там? «Петербургская интеллигенция, петроградский пролетариат, ленинградские гопники»… Тенденция, однако. Мухачинск в этом смысле не уступает обеим столицам. В других смыслах уступает. Гопников было четверо, но из-за шума, производимого ими, казалось, что их гораздо больше. Возраст от четырнадцати до шестнадцати. В дешевых китайских спортивных костюмах, штаны с широкими лампасами, коротко стрижены, худые, лица землистого цвета. С шахтерских бараков. Дети подземелья.
Они сразу окружили Витаса и Валерика злобно-веселым кольцом. Нахально уставились на дипломат Витаса и неуместное кашне Валерика. Самый длинный больно ткнул Валерика в грудь.
— Ты, субкультура, на…! Кончай выступать по трамваям. Или плати, или пасись на стороне, на…!
Валерик напрягся, крепче прижал к себе гитару. Постарался «съехать с темы на базаре».
— Не с чего платить. Собираю копейки.
Гопники опять ржут. Одна плоская шутка за другой. Голимый уссыкон. Самый мелкий тянет к себе гитару.
— Покажи инструмент, чувак.
Валерик испуганно жмется. Витас не выдерживает нейтралитета.
— Отвалите, пацаны!
Переключил внимание на себя. Стало муторно на душе. Наверное, зря.
— Лущай, а этот выступает!
Лущай — самый длинный и самый борзой.
— А ты что за полупокер в полукедах, на…? Тоже мочишь ноздри там, где не положено, на…?
Видно, что Лущай знает жизнь. Остальные-то так — клофелинщики. Пшикнул какой-нибудь аэрозоли в целлофановый пакет, пакет на голову и сиди на попе ровно — смотри мультики. А у Лущая уже все по-взрослому. Витас только сейчас заметил, что у того обе руки в «дорогах». Феназепам на завтрак, дегидрокодеин на обед, «крокодил» — дезоморфин — на ужин. А в промежутках герыч в шланг. В вену то есть. Чувак на системе. Может, и ВИЧом болен. Настоящий нарик со стажем!
Благодарный Витасу за поддержку Валерик незаметно подвигается к двери. Скоро ему выходить. Витасу, впрочем, тоже. Но надо как-то по-хорошему расстаться с гопниками.
— Мне кажется, что ты ошибаешься.
Мандинго тоже закуривает новую сигарету. Хотя и накурился уже, но уж больно разговор идет серьезный.
— А кто, по-твоему, убил девчонок?
— Один урод в белой рубашке. Его зовут Владимир Шамхалов.
Мандинго рассказывает о своих приключениях. О Марке Вишневецком, о мухачинских фашиках и о кавказце Шамхалове. Лёня-трансвестит внимательно слушает, не перебивая.
— Значит, ты уверен, что убийца Шамхалов?
— Нет, не уверен. Просто больше некому.
Лёня хлопает Мандинго по плечу. Покровительственно. Мандинго это не нравится.
— В том-то и дело, что ты не уверен! А я уверен, что это Витас!
Он опять начинает запальчиво доказывать:
— Смотри сюда! Все погибшие девчонки были с нашего микрорайона. Это раз! Все общались, учились вместе, даже были знакомы. Это два! Все пересекается здесь, в этом месте — на «Сметане»! Это три! Я уверен, что и этот псих тоже здесь бывает! Он — один из нас! Вот такая параша! А Шамхалов — посторонний. Хачик, уголовник, но не психопат-убийца! Шамхалов, так сказать, позитивный ублюдок!
— А Витас?
— О, Витас — совсем другое дело! Странный он. Заучка! Ботаник! С ахтунгами нацистскими трется… Верняк и сам гомик!
Горячность Лёни Мандинго улыбнула. Это да. Студент точно имбецил! Здравый человек не будет общаться с пидорасами-фашистами! Или фашистами-пидорасами? Что лучше?
На своей остановке Валерик и Витас все-таки умудрились выскочить из вагона. Гопники окарали. Только Лущай высунулся из двери и, хмуро на них глядя, показал средний палец.
— До скорой встречи, на…!
Трамвай загрохотал дальше, увозя в своем неуютном чреве пенсионеров и гопников. Ну кто еще кроме них в наше время ездит на трамваях? На чугуновозах. Только старики да нарколыги. Бегущие по граблям.
Рядом у дороги ждут маршрутку Артем Мостипан и Сабина. Крупный мордатый качек Артем и тоненькая — ножки-спички — Сабина в короткой яркой курточке. Фу-ты, ну ты! Прямо молодая семья. Только детской коляски не хватает. Но животик у Сабины уже как бы намекает. Скоро начнется: «Детки кушают котлетки!»
— О, какие люди в Голливуде!
Радушно. Это Артем. Сто лет не виделись. Витас с неприязнью смотрит на Сабину. Вот так и умирает крепкая мужская дружба! «Лучше молчи, скво!» Это про себя, в душе. Сабина словно поймала флюиды — молчит и кисло улыбается. Все-таки друзья ее парня.
— Мы тут решили завтра у Валерика посидеть. Придешь?
Артем бросает виноватый взгляд на Сабину.
— Лучше не ждите. Сейчас столько работы…
Витас дальше уже не слушает. Зачем слушать этот высер? И так все понятно. Кабздец! Жалкий подкаблучник! Что-то лепечет. Совсем Мостипана баба зачморила! Ночная кукушка! Всех корешей перекуковала. Эх, Артем, Артем! Бежать от такой девки надо как испуганному!
