— Для начала представлюсь, а то мы толком и не познакомились, — приподнялся со своего места командир и протянул руку: — Меня зовут Августин.
— Николай.
— Помню, — кивнул седой и, плюхнувшись обратно в кресло, задумался: — Так, с чего бы начать?.. В общем, восемнадцать лет назад я впахивал на «Большого Дядю».
Грубанов недоуменно заморгал. Это не осталось незамеченным.
— Сука, я только начал рассказывать историю, и сразу непонятки! — расстроился Августин. — На «любимое» государство я впахивал, говорю. За копеечку! Причем совсем не преуменьшаю — платили реально дерьмово.
От нахлынувших воспоминаний командир уткнулся взглядом в потолок и продолжил говорить с отрешенным лицом:
— В общем, трудился я в каком-то задрипанном исследовательском центре, названия которого уже и не вспомню. Сразу после института меня туда определили-направили, хоть я и не рвался. Но, сука, обязан! — то ли злобно, то ли язвительно хохотнул он. — Так вот, несмотря на почти полное отсутствие финансирования, умы в этом центре собрались что надо. За идею ратовали, дебилы, и меня все время пытались на свою сторону переманить. Чтоб я, значит, не за рублем гнался, а за сукой-наукой. Смешные!
Он замолчал, прокручивая в голове дела давно ушедших дней. Николай терпеливо ждал.
— Знаешь, где-то я слышал, что при постоянном недоедании у человека наступает внутреннее озарение. Ну то есть голова становится настолько пустой и ясной, что в нее не лезет ничего, кроме определенных мыслей. В нашем случае — ничего, кроме мыслей о науке. Полагаю, тогдашнее руководство НИИ тоже где-то услышало эту фразу, что работник должен быть голодным. Иначе я не понимаю, почему так хреново платили… Но это, сука, сработало! Для начала наши недоедающие Эйнштейны совершенно случайно, в минуту
— Эльфрания, — вспомнив, как Хьюсти недавно говорила ему об этом, поправил Николай.
— Эльфрания, Хуельфрания… Похер! — махнул рукой Августин. — Важно другое — когда мы с помощью хреновины пробили в небе дыру и, «выскочив» из нее, зависли на вертолете над островом, то жившие здесь эльфийки… не на шутку перепугались, скажем так. Они попадали на колени, начали кланяться, молиться, плакать, что-то орать… А потом, когда вертолет приземлился и мы с опаской вышли наружу, вообще стали чуть ли не сапоги нам целовать, умоляя не карать их «огненной силой стальной птицы», — оскалился он. — Оказалось, что по ихним старым заветам-писаниям в один прекрасный день должны были явиться боги… и сжечь все нахер божественным, сука, напалмом!
— Прям напалмом? — удивился Грубанов. — А откуда они такое слово знали?
— Ну не прям напалмом! Просто «сжечь все нахер огнем». Не докапывайся давай к словам, я и так тебе художественно приукрашиваю, чтоб интереснее было… Слушай, в общем, и не перебивай.
Николай и слушал, и даже почти не перебивал. Впрочем, он примерно догадывался, что дальше скажет Августин.
— Короче говоря так получилось, что эльфийки приняли нас за… хм, как же они тогда сказали?.. А, вспомнил! За Изначальных Богов! И стали поклоняться нам, как божествам. А мы с мужиками решили их не разубеждать. Само собой, исключительно во имя науки!
— А дальше что?
— Дальше? Дальше… А дальше получилось так, что старые научные пердуны не разглядели коммерческого потенциала в своем открытии. Ведь их интересовала только «наука» с большой буквы «эн»! — Августин презрительно сплюнул себе под ноги. — А вскоре случилась череда неприятных событий — главный инженер, на котором была завязана вся разработка, таинственным образом скончался. От алкогольного отравления, хотя вроде как был трезвенником. Не повезло дядьке, короче говоря… А потом оказалось, что в день его смерти все документы, все чертежи, все формулы… в общем, все, нажитое непосильным трудом за годы разработок хреновины, просто пропало!
— И?
— В результате начальство сошлось на мнении, что это главный инженер документы и прихватизировал. Либо не хотел, чтобы кто-то воспользовался его трудами, либо, наоборот — хотел «труды» свои кому-нибудь впарить. Например, американской разведке! Но — не срослось. Дядька помер, а документы так и не нашли.
Августин ненадолго замолчал. Растерев плевок подошвой сапога, заговорил с хитрыми нотками в голосе:
— А знаешь, что самое удивительное? Спустя пару деньков и сама секретная хреновина, которая, сука, так и не получила официального названия, тоже испарилась самым таинственным образом.
— Эм… потерялась?
— Скоммуниздили! — заржал Августин.
— Мне почему-то кажется, что я даже знаю, кто именно постарался…
— Ну да, ну да, я ее и взял, — не стал спорить командир. — А что? Старым пердунам хреновина была не нужна. Точнее, нужна, но они, как я и говорил, не хотели использовать весь ее потенциал.
