Что и говорить, а Николай вовсю старался удовлетворить эту оказавшуюся такой ненасытной эльфийку. Можно сказать, что он отдувался за весь род мужской, за всех мужиков Эльфрании. Ведь он был здесь единственным, кто все еще мог нести и поддерживать неустойчивое гетеросексуальное знамя. И главной задачей Николая было это самое знамя не уронить…
Две дюжины оргазмов спустя, когда пепельноволосая перестала кричать, а, сорвав голос, лишь негромко похрипывала, Николай дернулся в последний раз и остановился. Едва держась на трясущихся, с непривычки, руках, всей массой опустился на хрупкое девичье тело. Уткнулся лицом в кровать.
— Все, не могу больше, заебался, — тяжело дыша, выдавил он. — Во всех смыслах.
— А я не знаю, куда ты так поскакал, жеребец, — также стараясь восстановить дыхание, просипела Хьюсти. — Решил меня наскоком впечатлить, словно пылкий юноша?
— Есть такое. Виноват по всем статьям… Но я ведь все равно был хорош!
— Был, был, — то ли подтвердила, то ли ответила на вопрос Хьюсти.
— Правда, меня бесит, что кончить не могу. Хрен скоро до основания сотрется, а я еще ни разу…
— Это все эльфодозиак. Но скоро его действие закончится, и…
Эльфийка, играясь, напрягла и расслабила мышцы влагалища. Еще раз. И еще. Почувствовала, как партнер, поддаваясь на ее маленькую провокацию, начинает ерзать внутри. Чувственно зашептала:
— Пожалуй, с меня хватит этого бешеного темпа. Этого ритма. Двигайся не спеша, медленно и нежно. Выходи из меня почти полностью и снова входи на всю глубину, скользя членом по моим влажным губкам…
От ее сексуального голоса у Николая, словно у ебаря-марафонца, открылось второе секс-дыхание. Следуя указаниям, он привстал на локтях и задвигался — не торопясь, едва заметно, упиваясь каждым толчком и чувствуя каждый миллиметр ее киски.
Обвив партнера ногами, Хьюсти обняла его и, слегка приподнявшись, губами и языком принялась ласкать шею, покусывать мочки. Изогнувшись, добралась до сосков…
А Грубанов не останавливался, «смакуя» эльфийку, словно хорошее вино. Очередной «глоток». Такой же, как сотни и тысячи «глотков» до него. Но на этот раз все стало по-другому.
Лавина! Обжигающими мурашками зародившись на макушке, она стремительным оползнем хлынула вниз. Мужчина, позабыв обо всех советах и наставлениях остроухой, устремился к оргазму — быстро, судорожно, резко, будто собираясь своим «достоинством» проткнуть эльфийку насквозь. Со стороны этот процесс вряд ли можно было назвать сексом — это была
А после «бурные потоки» мощными толчками выплеснулись наружу. Грубанов зарычал в полный голос и впился в шею партнерши, оставляя на ее нежной коже темно-фиолетовые кровоподтеки. Совершив еще несколько конвульсивных движений, обессиленно рухнул на эльфийку. Прижавшись к ней всем телом и уткнувшись щекой в подушку, затих.
— Не спи, господин, яйки отморозишь, — поправив сбившиеся кошачьи ушки, легонечко шлепнула его по заднице пепельноволосая. — Давай выходи, я все равно тебя уже не чувствую,
— Хочу еще чуть-чуть полежать.
— Слезь с меня и лежи сколько хочешь! — прикрикнула Хьюсти.
Николаю не оставалось ничего иного, как послушаться. Перевернувшись на спину, выдавил:
— Пить! Принеси мне попить.
— А сам чего? Ножки отвалились?
Ответ был очевиден, поэтому избранный лишь прикрыл глаза и притворился ветошью. Эльфийка вздохнула и, словно улитка оставляя за собой мокрый след на полу, поднесла ему кувшин с водой. Сделав пару больших глотков и вытерев рукой подбородок, Грубанов, не открывая глаз, промычал:
— Я требую продолжения сексуального банкета!
И, откинувшись на подушку, захрапел.
Проснулся Николай от настойчивого стука, словно обезумевший дятел решил простукать дырочку в его голове.
С трудом разлепив глаза, чуть приподнялся. На улице уже было светло, а в открытое окно вовсю светило солнце. Теплые лучи падали на обнаженные загорелые ягодицы пепельноволосой эльфийки, которая лежала на боку рядом с мужчиной и сопела в обе дырочки, обдавая ночного любовника горячим дыханием. Вздымающаяся грудь девушки манила избранного затвердевшими сосочками…
Спросонья протупив секунду-другую, Грубанов понял — стучат в дверь.
— Кого там черти принесли⁈ — шипящим шепотом, чтобы не разбудить Хьюсти, «прокричал» он.
Снаружи послышался старческий голос:
— Это я!
— Наебуллин⁈ Что вам надо⁈
— Разговор есть. Срочный! Коля, открывай.
Николай вздохнул — после ночного соревнования по киданию палок вставать с кровати не было ни сил, ни желания.
— Что вам надо⁈ — повторил он.
— Это насчет возвращения домой!
— Вот ведь чертов дед, никак не уймется, — себе под нос пробормотал Грубанов и сказал уже громче: — Хорошо, скоро выйду. Ждите!
