— А если устройство не работает? — старательно скрывая злобу, поинтересовался он. — Сломалось. Залилось водой. Было съедено дельфинами… Как вы его почините? Я ведь уже говорил, что наука и этот остров — понятия несовместимые.
— Что-нибудь придумаю. Гений я, в конце концов, или кто? Тем более что устройство ударо, жаро, ветро, водо и прочеустойчивое, поэтому, возможно, оно в полном порядке. И это мы скоро выясним — эльфы уже готовятся к погружению.
— И когда вы только все успеваете?
Вопрос был скорее риторический, но профессор сначала замедлился, а потом и остановился. Грубанов, сделав еще пару шагов, тоже встал.
— Знаешь, Коля, в чем наше с тобой отличие? Я рано встаю. Я
— Пожалуйста, оставьте свои рассказы для внуков, — перебил Николай.
— Ну и хрен с тобой, — как показалось, совсем не обиделся профессор и, быстро осмотревшись, заговорщицки понизил голос: — Хочешь, кое-чего покажу?
Грубанов хмыкнул:
— Надеюсь, не свой завядший «имбирь»?
— Нет. Смотри!
Наебуллин, еще раз убедившись, что за ними никто не наблюдает, повернулся к лесу передом, к деревушке задом… а затем резко дернул тазом.
— Хреномагия? — поползли к макушке брови Николая. — Но… но как? Почему?
— Как — не знаю. Почему — тем более. Утром вспомнил твой рассказ и решил попробовать. И — получилось!
— Да вижу, что получилось… — почесал макушку Грубанов. — Но каким образом, вот вопрос! У меня получается, потому что я — избранный. Да и то мне надо, чтобы при этом стояк был, без него сложно. И я сейчас не про кухонный стояк…
— А у меня и без стояка выходит, — похвастался профессор. — Точнее — вылетает.
— Да вижу, что вылетает, — повторил Николай и предположил: — Наверное, вам стояк и не нужен, ведь у вас в принципе не «стоит». Поэтому вся магическая энергия концентрируется в… Сука, бред, я сам в это не верю! Концентрируется она, ага… А с какого перепуга она концентрируется, если вы не избранный?
— Полагаю, Коля, что так называемая «избранность» здесь и ни при чем. Подумай, что нас объединяет? Правильно — мы оба переместились сюда через капсулу. Она каким-то образом на нас и повлияла.
— Возможно… — Грубанов, как и Наебуллин чуть ранее, быстро огляделся. И с облегчением выдохнул — свидетелей у профессорской хреномагии не было. Иначе у эльфиек могли возникнуть вопросы. — У меня только одна просьба — больше никому не демонстрируйте свои «умения». Не стоит подрывать мой авторитет. Договорились?
Профессор кивнул.
Полуденное солнце заливало белые пески Эльфрании.
На берегу кофейного острова, чуть дальше того места, где Августин пытался «расчленить» Николая, собралась толпа. Три десятка эльфов, «вооруженные» канатами из переплетенных толстых лиан, один за другим ныряли в прибрежные воды. Ныряли лишь с одной целью — для того, чтобы обвязать веревками стальную махину.
Коллективные усилия не пропали даром, и вскоре покореженная «птичка» оказалась на берегу.
— Здорово! Великолепно! — Профессор, напевая незамысловатый мотив и чуть ли не пританцовывая, забегал вокруг вертолета. — Ну-ка, здоровяк, подсади!
Наебуллин забрался в салон. Брезгливо осмотревшись, переместился в кабину пилота. Минуту или две из нее не доносилось ни звука…
— Есть! А-а-а! Есть, едрить меня в копыто! — вдруг раздались его вопли. — Нобелевка! Нобелевка моя!
«Гнида старая, дорвался-таки до хреновины. Я все же надеялся, что ее расфигачило при падении или что-то типа того…» — раздосадованно подумал Николай, но, когда профессор появился в двери, сделал радостное лицо и протянул ладонь:
— Отличные новости! Хватайтесь, помогу слезть.
— Так нечем хвататься! — Наебуллин продемонстрировал нежно-голубой шестигранный куб, зажатый в одной руке, и коричневый чемоданчик из кожзаменителя — в другой. В чемоданчике гремело что-то стальное. — Самолично слезу.
«Самолично, сука!» — Грубанова это слово раздражало.
Наебуллин ловко — для своих лет — спрыгнул на землю.
— Там в кабине труп пилота, — безразлично сообщил он. — И в салоне еще одного мертвяка видел.
Николай махнул рукой в сторону вертолета:
— Разберитесь!
И поспешил за стремительно удаляющимся профессором.
— Но-обелевка, Но-обелевка, Но-бе-лев-ка, — вполголоса напевал тот.
— Значит, это и есть «хреновина»? — поравнявшись с певцом, полюбопытствовал избранный.
— Нет, Коля, едрить твои уши, я просто взял из вертолета безделушку на память! Не задавай глупых вопросов.
— Ясно… А она вообще работает? Безделушка на память?
Наебуллин, не останавливаясь, покрутил хреновину в руке:
— Черт ее знает, вроде не работает. По крайней мере кнопки на прикосновения не реагируют.
Эта новость Николая непомерно обрадовала.
«Не получишь ты премию, образина престарелая! А то Нобелевку захотел… Так и сдохнешь здесь в безвестности!» — злорадно подумал он.
— Хотя экранчик вроде как рабочий, — продолжил говорить Наебуллин. — Видишь, горит?
— А что на нем за цифры?
