Мне поручено было переговорить с заведующим одной конторой по коммерческому делу, интересному для обеих сторон. Я спросил по телефону, когда мне прийти, чтобы наверняка застать и удобнее поговорить о деле.
– Приходите… приходите завтра!.. Нет, нет, завтра выставка животноводства… Приходите послезавтра в… в… ну, скажем, в девять часов утра. Только, очень прошу вас, будьте точным.
– Хорошо, – ответил я, – послезавтра в девять часов утра я буду у вас.
Повесив трубку, я старался припомнить: имеются ли у этого господина хотя бы пара собак или канареек, что он ради выставки животноводства откладывает важное свидание? Как будто бы ни собак, ни канареек у него не было. Откуда же такой интерес к животным? Ну что ж, подожду до послезавтра, решил я, это еще не так долго.
Наступило послезавтра. Ехать мне надо было около часа поездом и сорок минут трамваем. Я встал на полтора часа раньше обычного, благополучно попал на ранний поезд, в ожидании девяти часов потолкался у расклеенных на стене газет, в которых, кстати сказать, огромными буквами сообщалось, что сын убил отца и мать и скрылся в неизвестном направлении с украденными у них серебряными часами и серьгами из американского золота… И потом, минута в минуту, ровно в девять, вошел в помещение конторы. Господин, с которым мне предстояло говорить, еще не прибыл. Что делать! Закурил папиросу, присел на скамью ожиданий. К сожалению – тщетных ожиданий, так как к десяти часам утра от заведующего конторой прибыла депеша, в которой он сообщал, что приедет в среду на будущей неделе. Депеша была подана с границы соседнего государства.
– Не можете ли вы сказать, – обратился я к одному из служащих, что случилось с вашим шефом? Не пошатнулось ли внезапно его здоровье?
– О, нет, – успокоил меня вопрошаемый, – это, видите ли, его супруге захотелось посмотреть на бракосочетание наследника такого-то престола.
– А что, – поинтересовался я, – господин шеф и его супруга бывают при таком-то дворе?
– Что вы, что вы! – засмеялся служащий конторы. – Они просто поехали посмотреть.
Я пожал плечами и, записав «на расход» время, потраченное с семи утра до десяти, отправился по другим делам. В среду на «будущей» неделе, я стоял у дверей конторы с твердым намерением или договориться, или послать заведующего к черту.
В начале десятого часа к подъезду подкатил мотор. Осунувшийся, с подрезанными словно болезнью глазами, из него вышел шеф. На лице его было написано с яркостью американской рекламы: «Не тронь меня». Но я не мог «не трогать», ведь действующий под этим сумеречным небом принцип «время – деньги» был властен также и для меня.
– Господин шеф, – сказал я как можно любезнее, – в четверг на прошлой неделе я звонил вам по делу фирмы «Икс и сыновья», и вы назначили мне свидание в субботу, в девять часов утра. В этот час я прибыл в вашу контору, но оказалось, вы за границей. Мои доверители предлагают вам сегодня же закончить наши дела или отказаться от предварительного соглашения.
Все это я говорил, шествуя рядом с шефом по лестнице.
– Да, да, конечно, сегодня же все выясним, – ответил шеф. – Извините, что невольно обманул вас. Вы знаете, при нашей работе мы не принадлежим сами себе.
Но едва мы вошли в контору, на шефа набросились служащие, как набрасываются воробьи на горсть зерен.
– Господин шеф, подписать…
– Господин шеф, просмотрите проект договора с эн-эн…
– Господин шеф, министерство третий раз вызывает вас к телефону.
Господин шеф взглянул на меня, улыбнулся, развел руками:
– Подождите минуточку…
Я подождал минуточку. Проползло минут десять. Шеф метался по конторе, коридору, от телефона к учетной канцелярии, от учетной канцелярии к своему письменному столу. Шевелюра его расстроилась, глаза – и без того невеселые – потухли, голос осип.
– Алло! Алло! – кричал он в телефон. – Кто у телефона? Это господин Ка-Эс? Здравствуйте, господин Ка-Эс! Попросите, пожалуйста, Зета навести справку у Игрека, заготовлены ли сметы по проекту договора Альфы и Омеги…
– Да, это я, – перескакивал он к телефону у противоположной стены, – что такое? А? Образцы? Но ведь мы выслали образцы еще семнадцатого прошлого месяца… Очень странно, наведу справку…
И так, без передышки, наскоро закуривая на ходу папиросу и через две затяжки выбрасывая ее, откидывая назад взмокшие волосы, поминутно останавливаемый то одним служащим, то другим, он носился из угла в угол и, проходя мимо меня, делал страдальческую гримасу.
За эту беготню он получал столько, что имел автомобиль и строил загородную виллу. Автомобилем он пользовался два раза в день: утром, когда невыспавшийся и недовольный ехал в контору, и вечером, когда усталый и вычерпанный до дна, возвращался к себе. Для осмотра строящейся виллы он собирался выезжать за город каждое воскресенье, но чаще одного раза в месяц на постройке не бывал.
Стрелка часов приближалась к двум, когда, наконец, утихомирилась беготня моего шефа. Он был похож на сибирского шамана, только что закончившего свою колдовскую пляску.
