Так что самое первое, что внушается ребенку, – это верность, честность или правдивость – можно назвать как угодно… И дальше говорит мать: «Почитай старших. От рождения до юности ты целиком лежишь на плечах старших. Десять, и двенадцать, и пятнадцать, и больше лет они хлопочут о твоей пище, кровле и одежде. Потом они находят для тебя коня, они дарят тебе оружие. С их помощью ты делаешься мужем, и хозяином, и отцом. Уважай старших, потому что они родили тебя или подобных тебе. Если Аллах даст тебе долгую жизнь, ты увидишь в конце ее, что юноша нуждается в заботе, зрелый муж в любви, а старость в почтении. Если ты забудешь оказать почтение старости, ты лишишься ее забот, тебя никто не полюбит, а если ты доживешь до седин, никто не поднимется при твоем приближении. Все скажут: вот идет человек, который переходил дорогу старикам, плюньте в его сторону…
И еще скажут: не берите от него ничего, не берите от него хлеб-соль, не берите в жены его дочерей, не дружите с его сыновьями, ибо тот, кто не умел быть воспитанным, не сумеет воспитать своих детей…»
Потом идет речь о мужественности и сдержанности. Припоминая дела старины, женщина наглядно, на примерах из жизни семьи, рода, показывает ребенку, что мужчина должен быть мужественным, а женщина женственной; и что оба они, и мужчина, и женщина, должны быть сдержанными, умеренными, скромными во всем и всегда…
«Один юноша (расскажет, например, воспитательница) постоянно говорил о своем желании поскорее встретиться с опасностью. Он говорил, что его сердце заранее пляшет лезгинку, когда он думает о предстоящих подвигах. Не нашлось около этого юноши порядочного человека, который объяснил бы ему негодность такого хвастовства. И вот была буря. Эльбрус повернул лицо, искаженное гневом. Высокая нависшая над аулом скала, давно грозившая падением, сорвалась и с ужасным ревом ринулась вниз, в горный поток, который походил в этот момент на бешеного коня. Вслед за обвалившейся скалой падали камни, целые струи камней. А запруженная река вздымала волны, и наиболее яростные волны уже подмывали ближайшие сакли. Тогда все мужчины разделились на два отряда.
Одни пошли вверх, чтобы устроить каменную запруду и удержать обвал. Другие пошли вниз, к реке, чтобы расчистить путь ее безумной скачке… Всю ночь работали наши сыновья и мужья. И утром аул был спасен. Радостные, собрались все около мечети, где горел огонь и наши старухи раздавали поджаренный хлеб и подогретую араку с медом. Один спрашивал другого: «Ты был на реке или там, наверху, у скалы?». И каждый, кого спрашивали, был или там, или здесь. Но когда спросили нашего молодого храбреца, он замялся, щеки его покрылись стыдом, он потерял глаза в земле… «Что же ты молчишь? Почему не расскажешь о своей борьбе с рекой и обвалом», – спрашивали его. А он молчал, потому что ему не о чем было сказать, и потому, что он свое уже давно сказал…»
И еще одному должна научить мать – это щедрости… «Тот, кто дает, – скажет она, – и тому охотно дают. Тот, кто помогает, достоин помощи. Когда путник постучит в твою дверь, открой ее. Когда-нибудь и ты будешь в пути, и тебе понадобится гостеприимная кровля. Когда у твоих родных или соседей кто-нибудь родился, или умер, или обвенчался, – пойди к ним не с пустыми руками. И спроси их: не нуждаются ли они еще в чем-нибудь? Помни, придет час, и ты оглянешься кругом, и скажешь: Оу, Аллах! Благослови одного из слуг твоих подойти ко мне и спросить о моем горе…»
«Жизнь человека состоит из рождения, женитьбы и смерти. Еще в жизни человека есть радость и печаль. И во всех этих случаях ты будешь нуждаться в содействии и сочувствии людей, поэтому научись подходить к людям во всех этих случаях…»
Однажды отец тех девушек, о которых я писал, устроил пир в честь прибывшего гостя – знаменитого на весь Северный Кавказ хлебосола – Жанхота. Это был тот самый Жанхот, который считал каждого, кто был, хотя бы случайно, проездом, в его селении и к нему не зашел – своим личным врагом на всю жизнь. Дом Жанхота состоял из двух половин: одна для людей, другая для скота и птицы. Причем вторая половина была обширнее первой. Каждый вечер, отходя ко сну, Жанхот оглядывался на проведенный день. В случае, если в этот день он имел за столом гостя или сам был гостем за чужим столом, он вздыхал облегченно. Но если случалось, что вследствие дурной погоды или разлива рек никто из соседей не мог приехать к нему и он сам не решался выехать за околицу аула, Жанхот погружался в мрачнейшее настроение духа, он находил в эти редкие дни, что мир не стоит того, чтобы в нем жить…
