Самым радостным временем дня было утро. Бодрый, смеющийся с веселящим голодком в желудке, он выходил во двор. Сотни и сотни кур, уток, индеек, гусей, десятки баранов, овец, козлы, козлята, телки, телята, старая, ослепшая на один глаз кобыла, воинственный молодец-петух (любимец Жанхота) – все это с криком, блеянием, мычанием устремлялось к Жанхоту. Он не успевал бросать зерна, гладить тянущиеся к нему головы скота, разговаривать с ними и отбиваться от их назойливых ласк. Ему чудилось, что вся эта масса взывала к нему и требовала, чтобы именно сегодня он приказал отправить ее на убой. В блеянии теленка Жанхоту слышалась умилительная просьба: «Жанхотик, меня зарежь… Жанхотик, скушай меня сегодня…». А когда к нему подходил баран и, вытягивая шею, терся у его ног, Жанхоту казалось, что баран нарочно вытягивает шею, чтобы получить удар ножа.
Не менее знаменитый, чем его владелец, жанхотовский нож висел всегда на определенном месте в передней. Каждое утро он употреблялся в дело, каждый вечер его точили, приготовляя на утро. Сколько сотен (или тысяч?) голов было снято этим ножом? Много, много. Но, наверное, все-таки жанхотовский нож по количеству жертв уступал парижской гильотине.
…К Жанхоту подходил его управляющий, такой же упитанный старик, как и хозяин, и они вместе озабоченно обсуждали сегодняшнее меню. Тут же, не сходя с места, они определяли, кому из пернатого и животного царства надлежит пасть очередной жертвой человеческой утробы…
Но тот, кто видел Жанхота в домашней обстановке, знал лишь половину Жанхота. Вполне и целиком он раскрывался в пути и в гостях. Поездка в города В. или П. составляла событие в жизни Жанхота, хотя они и отстояли от его селения не более как на 100–120 верст. Ранним утром, едва успев попрощаться с обитателями курятников и овчарен, Жанхот выезжал на станцию, которая находилась в двадцати минутах езды. Дело было не в том, что он боялся опоздать на поезд. Поездов много. Но предстояло решить: куда, собственно говоря, ехать? В П. или В.? Жанхот спешил на вокзал, чтобы повидать проезжих и оттуда, и отсюда, и узнать от них городские новости, относящиеся к обоим городам. Его интересовали новости вполне определенного характера: кто женится, не предполагается ли пир по случаю рождения или смерти, не устраивает ли кто-либо встречу какому-нибудь знаменитому гостю?.. Все это надо было выяснить, взвесить, поразмыслить и решить: куда направлять стопы? Порою случалось, что, уже имея билет в кармане до города В., он покупал новый билет, до П., потому что в поезде, идущем из В. в П., находились люди, спешившие в П. на грандиозное пиршество, которое, конечно же, без Жанхота обойтись не могло… Жанхот никогда не выезжал из дому с «пустыми руками». При нем обыкновенно бывала корзина, заключавшая в себе вареную курицу или индейку, пирожки с мясом и творогом – осетинский «фиджик», бутылку знаменитой эльхотовской араки, закрытую кочаном кукурузы, сыр двух или трех сортов и несколько рюмок. Эти запасы имелись на всякий случай, т. е. на случай встречи со знакомыми в вагоне…
Но вот Жанхот прибывал в П. или В. – безразлично. Тут его одолевали новые заботы. В городе не было птичьего двора – это правда. Но зато здесь жили люди, понятия не имеющие о том, что такое настоящий обед или ужин. А разве мыслимо, чтобы Жанхот – Жанхот! – сел за стол, на котором вместо обеда положена насмешка над человеком? Полный тревоги, он выходил на главную улицу и прогуливался по ней, всматриваясь в физиономии встречных так, как всматривается старый рыбак в дрожащий от подергиваний рыбы поплавок. Увидев знакомого, он не говорил ему: «Здравствуй, как живешь» или «Ну, как здоровье, как дела»… – он прямо приступал к делу.
– А! Искандер! – кричал он во весь голос. – Что у тебя на обед?
Ошеломленный Искандер морщил лоб, стараясь припомнить, что такое может быть сегодня у него на обед. Упаси бог, если спрашиваемый уклонялся от ответа! Жанхот такие вещи не извинял. Видя искреннее желание человека вспомнить, чем именно будет он сегодня питаться, Жанхот начинал помогать:
– Может быть, у тебя сегодня шашлык?.. Нет, говоришь?.. Ну так, вероятно, хаурма?.. Что, тоже нет?.. Может быть, чахохбили?.. А нет ли у тебя рыбы?
И таким образом к полудню он имел общие данные и, как сам говорил, «мог сообразить обстановку». Конечно, если по счастливой случайности кто-либо из знакомых как раз в этот день устраивал званый обед – задача разрешалась просто. Но представьте себе положение Жанхота, когда он доподлинно узнавал, что у Искандера готовится форель, у Бек-Мурзы зарезали барана, Гамид получил махсыму, а Батыр-Бек только что вернулся из Кизляра и привез коньяк и икру! Тут, действительно, закружится голова…
