— Тогда и совсем хорошо. Мы еще с ним почудим.
Но когда Афонин сказал, что в бригаде еще произойдут изменения, Бурков снова огорчился.
Оказывается, чуть не всю бригаду придется сколачивать заново.
И прежде всего уйдет Нюра Поталина. Она организует первую на заводе бригаду из одних только девушек.
Долго еще говорили они в тот вечер и расстались довольные друг другом. Особенно рад был Бурков: Афонин сказал ему, что зимой будет созван съезд ударных бригад в Москве.
— Тебя со Степаном обязательно пошлем в столицу.
Поздно вечером вернулся Надеждин в общежитие, и комендантша позвала его в комнату, которую называли дежуркой: нужно было расписаться в получении трех телеграмм.
— Разом пусто, разом густо, — посмеиваясь, сказала женщина. — Или скучает кто в Москве без вас?
— По мне скучать некому, — ответил Надеждин. — Один живу как перст.
— Сами виноваты, — поучающе заметила женщина. — Под лежачий камень вода не течет. Раз вы никого не любите, значит, и вами никто не занимается.
Он не был расположен беседовать с нею и сухо простился: опять показалось ему, что эта женщина относится к нему с особым интересом. Пожалуй, она единственная за последнее время обратила на него внимание, а он так небрежно относится к ней. Впрочем, он сейчас не замечал ни одной женщины: все, что было на свете прекрасного, для него сосредоточилось в одной Асе.
С каждым днем сильней была эта безответная любовь.
Он мечтал когда-нибудь снова встретиться с нею и сказать обо всем, признаться в своих чувствах и честно объяснить, что жить без нее не может. Но для этого нужно было поехать в Энск, а как он явится туда, что скажет в свое оправдание? Как он объяснит свое появление в Энске в самые первые минуты встречи?
Нет, он не мог сообразить ничего путного. Но он обязательно придумает и будущим летом обязательно приедет в Энск. Ну скажет ей, например, что есть у него там срочное дело.
Что бы он ни делал, чем бы ни был занят, Ася неизменно возникала перед ним и, казалось, смотрела на него внимательными, зоркими, очень правдивыми глазами. Соврать ей невозможно. А сказать правду? Но она только рассмеется в ответ…
Впрочем, пора вернуться к телеграммам. Первая, которую он прочитал, из редакции. Ему предлагается срочно закончить дела на Старом механическом заводе, подготовить очерк о досрочном выполнении плана по тракторам и явиться в редакцию. В скором времени придется выезжать в срочную командировку в Успенск. Вторая — от Ефремова из Москвы. Телеграфирует, что «купил» его у редакции на год. Надеждин рассмеялся: «видать, недорого дал». Третья — тоже от Ефремова, уже из Успенска: напоминает, что прилетел на Урал, ждет, посылает приветы от всех знакомых и незнакомых друзей.
Что ж, все исполняется в свое время. То дело, для которого Надеждин приехал в Ленинград, уже исполнено. Завтра завод будет выдавать тракторы сверх плана.
Надеждин внимательно оглядел комнату, где столько было прожито. Большой кухонный стол, гордо названный письменным после того, как на нем был установлен неудобный письменный прибор, был завален рукописями, письмами, старыми газетами. Надеждин свалил их грудой возле печки, поставил перед ней табуретку, и долго, до утренней зари, перебирал бумаги. Все ненужное он швырял в печь и сжигал. И долго следил за тем, как быстро вспыхивала бумага. Сколько со всем этим связано было переживаний и надежд…
Надеждин следил за пламенем и вспоминал Ленинград, и с каждой минутой яснее чувствовал, что в памяти навсегда останутся эти незабываемые, хлопотливые, до предела заполненные дни.
Когда все бумаги сгорели, он уложил в портфель пачку документов, собрал вещи, привезенные из Москвы — они тоже уместились в большом потертом портфеле из крокодиловой кожи, — и взглянул на часы. Оказывается, незаметно пролетела эта ночь. Узкая полоска позднего осеннего рассвета засинила мутные стекла. Надеждин спустился вниз и передал ключ комендантше.
— Уезжаете? — спросила она. — Когда ожидать вас теперь?
Надеждин внимательно посмотрел на ее усталое лицо с припухшими серыми губами, на черные круги под смешливыми глазками и весело сказал:
— Теперь уже не вернусь…
Удивленная комендантша не успела ничего сказать, и он быстро сбежал по скрипучим ступенькам лестницы.
На улице было мало прохожих, первая смена уже пришла на завод, а ночная только через полчаса начнет расходиться по домам.
Холодный ветер со взморья сдувал пожелтевшие листья с редких берез, словно вытряхивал старые шубы. По улицам еще стлался белый туман, и казалось, будто пар клубится на деревянных тротуарах.
Надеждин хоть уже и распрощался со всеми на заводе, но мысли его все время возвращались к заводским делам.
Да, много еще незаконченных дел, невыполненных обещаний, забытых поручений… Кто будет теперь вести дневник бригады, да и будут ли дальше заниматься этим делом? И сама бригада, первая из ударных на заводе, уже станет другой. Там, пожалуй, кроме самого Буркова, будут все новенькие… Вообще, он уезжает, когда настало время перемен и многое на заводе пойдет по-новому.