— Что ж, проходи.
Мальчик вошел в прихожую и, не раздеваясь, прошел в детскую. Андрей встретил его у входа в комнату, и они сразу заперлись в ванной — там было единственное место в квартире, где можно было поговорить наедине. Но как раз в это время вернулся домой Афонин, и Олимпиада Матвеевна сразу же рассказала ему о странном поведении сына.
Афонин велел привести детей к нему.
— Здравствуйте, ребята, — сказал он, здороваясь за руку, как со взрослыми, с сыном и его товарищем. — А у меня к вам важное дело есть. Только разденьтесь вы оба, а то неудобно в квартире быть одетым.
Ребята оставили в прихожей свои ватники и направились в столовую, где уже ждал их завтрак. Афонин стоял у окна, а Олимпиада Матвеевна разливала чай.
— Ну, вот и отлично, — сказал Афонин. — Сейчас чай пить будем. Умывались?
Оба чистосердечно признались, что умыться не успели.
— Тогда уж пойдите умойтесь сначала.
Минут через пять оба вернулись чистенькие, с веселыми, румяными лицами.
— Вот и молодцы. А теперь садитесь чай пить.
— Ты нам, папа, что-то хотел сказать, — напомнил Андрей.
— Обязательно скажу, только сначала чаю напейтесь.
После чая он их подвел к глобусу и сказал:
— Вы сегодня собираетесь в дорогу?
— А откуда ты знаешь? — изумился Андрей.
— Я все знаю, — серьезно ответил Афонин, и этот ответ вполне удовлетворил маленьких приятелей. — Вот я с вами поговорить хотел, ребята. Видите ли, я думаю, что сейчас вам ехать на Дальний Восток не нужно.
— Но там сейчас бои идут, — решительно заметил Андрей.
— Там и без вашей помощи справятся китайские коммунисты. Наши солдаты им помогут.
Андрей засмеялся.
— Что тебя рассмешило? — недоуменно спросил Афонин.
— Какой ты, папа, смешной… Солдаты! Теперь солдат нет, все красные армейцы.
— Ну извини, оговорился. Так вот китайские коммунисты и наши красноармейцы — такая сила, что за дальневосточные дела можно быть спокойным. Так что вам лучше пока учиться и школу кончить. А там видно будет. Сухари вам насушить всегда успеем.
— А если войны потом не будет? — деловито осведомился Андрей.
— Тогда совсем хорошо! Пойдете к нам на завод работать.
— Ты смотри, папа, не забудь, а то мы тебе напомним, — предупредил Андрей.
На том они и сговорились.
Только приехал Афонин на завод — и сразу же узнал, что его ждет представитель строительной бригады.
Молодой человек с лысеющим лбом, по фамилии Колабышев, сразу же заявил Афонину, что работа начинается с непредвиденных трудностей.
— Я к вам обращаюсь как к секретарю партбюро тракторной потому, что дома строятся для вашей мастерской. Оказывается, у вас предположено расширение производства и скоро придет много новых рабочих. Значит, вы больше всех заинтересованы в этом деле.
Афонин подтвердил, что заботу о скорейшей постройке домов считает очень важной.
— Из-за того, что с жильем плохо, набор рабочих идет медленней. Да и вообще пора подумать о том, чтобы хозяин страны жил в человеческих условиях… Ведь все еще мало новых домов за Заставой…
Архитектор с ним согласился и предложил проехаться по Заставе.
— На месте надо сразу же решить, где будут воздвигаться новые дома. Я как раз на машине приехал, так что поездка много времени не займет…
Автомобиль ждал у заводских ворот. Афонин сел рядом с шофером, Колабышев занял место позади, и машина тронулась.
Главная улица Заставы в эту пору выглядела еще довольно плохо. Лишь около завода построили несколько новых домов, а дальше начиналось хитросплетение старинных закоулков, в которых, как говаривал Дмитрий Иванович Игнатьев, сама баба-яга свои костяные ноги сломит.
Кое-где около домов были крохотные огороженные палисады, но чаще попадались покосившиеся избенки, кое-как поставленные на скорую руку много лет назад. Трудно было поверить, что эти домишки воздвигались в столице — даже в деревне не всегда встретишь такие покосившиеся и почерневшие от времени, вросшие в землю до самых окон ветхие дома.
Кое-как машина дошла до переулка, где стоял дом Игнатьевых, и Колабышев пожал плечами, увидев это неказистое строение.
— Подумать только, в таких «хоромах» живет известная у нас на заводе семья, Игнатьевы! — с огорчением сказал Афонин.
Имя это ничего не говорило Колабышеву, и Афонин коротко рассказал ему историю старого питерского рабочего рода.
— Удивительно! — сказал Колабышев. — Такие знаменитые люди — и ютятся в таком доме! Надо им переезжать в новое здание, достойное нашего времени. Мы все силы приложим, чтобы они могли через год справлять новоселье. Уж мы постараемся, будьте уверены…
Они побывали на месте, где начнут строить новый дом, и Афонин легко представил, как нарядно будет выглядеть новое здание среди жалких строений окраины.
— Построим этот дом, и весь район подтянем: стыдно будет оставлять рядом с ним старые хибарки, — сказал Афонин, и все утро не покидало его ощущение радостного подъема.