Фон Браун быстро зашагал прочь, а Королев еще некоторое время стоял, с легкой грустью глядя на ракету. Так, наверное, смотрят на детей, когда провожают их… навсегда. А потом он развернулся на каблуках и решительно пошел за немцем. Не оглядываясь.
Старт ракет они наблюдали из укрытия, более всего напоминающего мощный бетонный дот. В принципе, это сооружение дотом и являлось. Большим, с толстыми железобетонными стенами и узкими окнами-бойницами. Единственная разница, пожалуй, – аппаратура. На столах, на стенах… Хотя и пулеметам место нашлось. Правда, стояли они пока в оружейной комнате, но, случись нужда, в считанные минуты могли быть установлены возле окон, чтобы встретить потенциального агрессора шквалом свинца. Те, кто строил это сооружение, не страдали ни человеколюбием, ни паранойей, они просто делали свою работу и старались предусмотреть все возможные варианты, в том числе и нападение, к примеру, разведывательно-диверсионной группы японцев. И потому охрана силами войск НКВД, точнее, пограничников, обученных и готовых ко всему, здесь имелась. И хорошо замаскированные пулеметные точки. И броневики. И даже пара танков, заботливо прикрытых от чужих глаз маскировочными сетями. Ну, и этот вот дот, в котором можно было держать оборону столько, сколько потребуется. Но сейчас закопанная в землю крепость использовалась по прямому назначению – из нее был отдан приказ, дающий начало войне нового поколения.
Ракеты ушли дружно, оставляя за собой огненные столбы. Зрелище вышло более чем впечатляющее – все же почти четыре сотни ракет одновременно. Вздрогнули вековые кедры, когда в них ударила волна горячего воздуха, и, оставляя за собой длинные огненные хвосты, жутковатые порождения человеческого гения отправились в свой первый и последний полет.
Разумеется, не все прошло гладко. Буквально в сотне метров от земли одна из ракет вильнула в сторону и буквально нырнула вниз. Мощный столб огня и дыма от не успевшего сгореть топлива получился более чем впечатляющим. Еще одна взорвалась в воздухе, окрасив небо огненной кляксой. Но все же это были мелочи. Полпроцента – неприятно, однако вполне приемлемо при ожидаемых трех-пяти. И Королев, повернувшись к немецкому коллеге, тяжело, но притом облегченно вздохнул:
– Поздравляю вас, Вернер. У нас получилось.
В руке у генерального конструктора русских словно бы сама по себе материализовалась фляга. Браун лишь хмыкнул в ответ про склонность русских обмывать все и вся, но отказываться не стал. Тем более, расторопный лейтенант из охраны уже расставлял на столе немудреную закуску. И обжигающая жидкость хлынула вниз по пищеводам, а сверху, вдогон, пошли вначале традиционные соленые огурчики, а потом и другие вкусности, благо здесь, в тайге, встречались деликатесы, по сравнению с которыми все, что можно было найти в ресторанах больших городов, частенько меркло. Два человека, только что совершившие большой шаг к главному делу своей жизни, сидели и вновь переживали происшедшее, мирно и вполне по-дружески беседуя. Завтра они вновь станут соперниками, готовыми спорить и орать друг на друга до хрипоты, но сейчас все это было на короткое время забыто и оба великих ракетчика могли себе позволить просто отдохнуть.
А пока отцы-основатели снимали нервное напряжение, их детища продолжали свой путь. Вначале в стратосферу. Технически могли бы и на низкую орбиту, но сейчас этого не требовалось. Потом, круто развернувшись в верхней точке, огненные стрелы ракет устремились вниз. Если бы кто-то наблюдал это, он бы наверняка остался впечатлен зрелищем первой в истории массированной ракетной атаки до конца жизни.
Естественно, не все ракеты нашли свою цель – оно еще было несовершенно, это сверхоружие будущего. Часть упала в море, сколько-то взорвались, расплескав эффектные, но, увы, бесполезные огненные столбы на склонах японских гор. Однако все это были мелочи. Колесников-Лютьенс в свое время не зря настаивал на том, что ракет должно быть много. Он-то помнил из истории, что одиночные пуски ракет продемонстрировали высоту германской инженерной мысли, но особого эффекта не имели. Так, легкий пропагандистский, и не более того. Новое оружие должно применяться так, чтобы получить и военный, и моральный эффект, причем как можно больший, в этом адмирал-математик был совершенно уверен. И, разумеется, оказался прав.
