В этих факториях, как правило, был один домик, а вокруг него стояли только чумы. Чум – это традиционное жилище северных народов. Один из чумов назывался «красный чум», по типу «красный уголок» в школе или в казарме. В «красном чуме» был один медик: то ли фельдшер, то ли санитар. И периодически фактории навещали стоматолог, терапевт и педиатр.
Местные жители жили в чумах, сооруженных из оленьих шкур. На полу и на стене чума были оленьи шкуры. Иногда в чуме стояла печка «буржуйка», а если не было печки, то посреди чума находился костер.
Одеты эти северные народы всегда в шкуры, поэтому запах, а, точнее – вонь, от них были соответствующие.
Питались они оленьим мясом, которые ели большими кусками, не брезгуя даже кусками с оленей шерстью. Еще они ели рыбу. Хлеба у них не было, часто не было и сахара. Об овощах и приправах – понятия не имели.
Рассказывали, что некогда советская власть взялась продвигать культуру среди северных народов. Обком партии распределил их поселки между предприятиями, в числе которых были порты, школы, некоторые заводы, например, рыбный завод в Норильске и огромный Норильский никелевый комбинат и обязал эти предприятия оказывать помощь местному населению.
Так некоторые деятели устроили аборигенам помывку в бане, выдали белье, которое представители этих северных племен потом поснимали и разбросали по тундре, мол, не мылись никогда – и сейчас не будем. А директор Норильского комбината, кстати, Герой социалистического труда, предложил построить один пятиэтажный дом, где могли бы разместиться два колхоза из этих националов. Но эту затею не реализовали.
Помню, как при мне по грязному полу в вонючем чуме ползал ребенок, который еще не мог ходить. Так я спросил жителей чума: «А как же быть, если ребенок писать захочет?», на что они засмеялись и махнули рукой.
Поэтому я не особенно удивился, когда мне в районной больнице показали ребенка с обморожением «письки» четвертой степени. То есть кончик был черный (некроз) и он подлежал ампутации.
Врач махнула рукой – все равно долго не проживет и спросила: «Вы туберкулезные бугорки видели?». А я их видел только на трупах при вскрытии умерших от туберкулеза. И то – пару раз, так как туберкулезные бугорки – это начальная стадия развития туберкулеза.
Так вот, там в больнице у ребенка – грудничка я увидел во рту на небе белые бугорки, а это и есть признаки туберкулеза. У ребенка уже во рту и небо, и гортань были покрыты бугорками, как в учебниках патологической анатомии. Педиатр показала мне глаза ребенка: они смотрели в разные стороны. У больного ребенка было косоглазие, как следствие туберкулезного менингита. Ребенок умирал.
Туберкулезный менингит у детей был очень распространен до 50 – 70-х годов ХХ века, так как в условиях низкой бытовой культуры, где дети живут в контакте со взрослыми, больными туберкулезом, и плюющими всюду свою зараженную мокроту, это неизбежно. 30% населения этих северных народов были больны туберкулезом. Средняя продолжительность жизни – 33 года.
Я это вспоминаю, потому, что был поражен разницей между нашей, не очень развитой культурой гигиены и полным отсутствием гигиенических навыков у северных народов.
Но, вспомнив об этом умирающем ребенке, нельзя не сказать отдельно о туберкулезе, лечению которого я посвятил свыше тридцати лет своей жизни.
Туберкулез
Само слово «туберкулез» происходит от латинского «tuberculum» – бугорок, так как болезнь начинается с образования бугорков в пораженном организме, которые потом сливаются и образуют инфильтраты, которые, в свою очередь, распадаются и так далее. Причем, туберкулезом могут поражаться любые органы: кожа, глаза, гортань, кишечник, мозг, кости и так далее.
Позже, когда уволившись из армии, я работал в Гродно в туберкулезной больнице и сам делал анализ заболеваемости туберкулезом. Так вот, если в благополучной Гродненской области заболеваемость туберкулезом в городских условиях была одна из самых низких в республике (34 – 35 на 100 тысяч населения), то в сельской местности заболеваемость всегда была в полтора раза больше, чем в городе. И все это за счет более высокого уровня гигиенической культуры жителей городов. В то же время в тюрьмах уровень заболеваемости туберкулезом доходит до 200 заболеваний на сто тысяч человек.
А что говорить про чукчей и про другие северные народности? Они даже рук не моют никогда, и тело, кстати, тоже.
У нас в Союзе профилактика туберкулеза осуществлялась путем стопроцентного охвата прививками детей, начиная с самого малого возраста и последующих повторных прививок тем детям, у которых иммунитет от первой прививки ослаб. Это была реакция Перке и Манту, когда детей заражали ослабленной туберкулезной вакциной, которая не вызывает заболевания, но создает иммунитет против заболевания.
Когда-то таким же образом сумели победить оспу: делали детям прививки, следы которых остались у нас на плечах.
