Подъехал самосвал, с кузова которого тоже текла грязь, поскольку он возил на аэродром щебенку. Шофер самосвала, полупьяный солдат в грязном ватнике, взял мою элегантную жену с ребенком в охапку и посадил в кабину самосвала. А мы с начальником клуба забрались в кузов, где тоже была жидкая грязь, но нам уже было всё равно, так как наши ботинки были по щиколотку в грязи. Дополнял эту грустную картину непрерывно моросящий дождь.
Самосвал лихо развернулся и выехал из аэродрома, но не на дорогу, ведущую в нашу часть, а к берегу реки Хатанги, на широкое пространство, где начинался Хатангский залив, который переходил в море Лаптевых, часть Северного Ледовитого океана. Вот куда нас занесло!
Самосвал ехал правыми колесами в воде реки, а левыми по песчаному берегу. Шофер объяснил нам, что здесь только так можно проехать, поскольку по раскисшей дороге, ведущей в наш военный городок, проехать невозможно. Вот так, по берегу реки Хатанги, мы прибыли к нашему новому месту службы.
Военный городок – это восемь или десять маленьких домиков, построенных из мелких бревен полярной сосны. Домики двухквартирные, каждая с отдельным входом. Нас пока поселили в пустую квартиру, в домике, где жил капитан Неруш. Там мы провели первую зиму, а потом перебрались в другую квартиру, получше.
Квартира была пустая и устроена следующим образом: вначале были сени (сени – это по-русски, в Хатанге эта часть дома называлась тамбур), затем следовал вход в квартиру, за входом располагалась плита, затем стояла бочка для воды (водопровода в Хатанге не было) и, наконец, вход в комнату, где стояла кровать. Основа кровати была местными умельцами сделана из заборной сетки. На кровати лежали тюфяки. В квартире было холодно, хотя еще не кончился август.
Соседи нам подсказали, что надо сразу же затопить печь. Я нашел палки, сложил в печку, поджег и стал ждать тепло. Но вместо этого из квартиры повалил дым. Соседи пришли и стали нас уверять, что эта печка раньше не дымила, но вскоре установили причину произошедшего. Оказывается, я дрова вложил не в топку, а в духовку, из которой, естественно, тяги нет. Посмеялись они тогда над нами.
Около нас крутился мой новый помощник, младший лейтенант, фельдшер и начальник аптеки по фамилии Кот, а по имени Григорий Алексеевич[33]. Он предложил нам свою помощь, так как Инна сказала, что с ребенком надо погулять. А где гулять? Тогда Гриша взял Алика на руки, Инну под руку, и пошли они в тундру, которая располагалась вокруг поселка на тысячи километров[34].
Что такое тундра? Это сплошной мох, в котором вязнут ноги, иногда встречаются кривые кустики и огромное количество масса комаров и мошек, поэтому в тундре без сетки на лице гулять нельзя. Женщины ходят только в брюках, так как незащищенные ноги безжалостно кусают насекомые. Вот так мы начали в этой тундре жить.
Полярный врач
Санчасть в строительном батальоне – это моё первое место работы. Санчасть представляла собой маленький домик, находящийся на берегу реки. В домике были четыре комнатки: кабинет врача, аптека, пост медсестры (процедурная) и палата для больных, одна на десять коек. Зимой наш домик заносило снегом выше крыши и домик приходилось откапывать, то есть делать траншею для прохода.
Потом, через год после моего приезда, мы санчасть переделали. Материал брали из лихтера (океанская баржа), где после разгрузки оставалось много досок. Мы сами построили новый дом для санчасти с завалинкой для тепла. В этом доме уже была приемная, она же процедурная для работы медсестры, кабинет врача, операционная и пять палат по шесть коек в каждой.
Через день после моего прибытия в Хатангу, меня послали в командировку на каменный карьер. На карьере, где работали солдаты, давно не было врача, у некоторых работающих на карьере были травмы, необходимо было проверить состояние кухни и так далее. Жену и ребенка я оставил на попечение Кота.
На карьер пришлось плыть катером по реке Хатанге, вверх километров восемьдесят, до отрогов Уральских гор, где жила наша рота, которая обеспечивала камнем строительство аэродрома. Для того, чтобы добыть камень, скалы взрывали, потом приходил катер с баржей, на которую вручную, круглые сутки (поскольку летом в Арктике стоит полярный день), солдаты грузили камень. Камень затем измельчали на щебеночном заводе, который находился недалеко от нашего поселка. Я потом был на карьере несколько раз. Зимой приезжал туда на тракторе с санями. Зимняя дорога на карьер занимала сутки - двое, которые приходилось проводить в тулупе с блохами.
На этом карьере жил с женой и служил офицер (лейтенант Варламов), у которого я обедал. Во время обеда он мне говорит, что у его жены несколько месяцев нет менструаций. Они беспокоятся, не беременность ли это? На тот момент весь мой врачебной опыт – два месяца, но я вспомнил признаки беременности, изученные на кафедре акушерства и гинекологии, и решил применить теоретические знания на практике. Хотя мне этого не приходилось раньше делать, но что поделаешь? Я был один, других врачей не было.
