Недавно я лежала в ванной и представляла, что чувствует человек, когда перерезает себе вены. Говорят, что раньше это был распространенный способ решить все проблемы сразу. Я держала в руках свою безопасную бритву и рисовала картинку, как разбираю ее, вытаскиваю лезвие и аккуратно провожу по запястью. Что почувствуешь? Наверно, только слабость. Ведь первое время от кровопотери ничего не происходит. А тут еще теплая вода, которая создает иллюзию восполнения утраченной жидкости. Но нет, я не сделаю этого. Я боюсь. Боюсь боли.
Боль недаром называют острой, ведь она похожа на нож. И этим ножом поражают твое сердце. Сначала лезвие осторожно надрезает кожу, и ты уже понимаешь, что что-то не так, но страха еще нет: просто непонятное ощущение и слабость. А потом ты чувствуешь, что тебя начинает покидать нечто важное, и ты понимаешь, это твоя кровь, и ее ничем уже не остановить. А лезвие, тем временем, погружается все глубже, и вот нож уже проскользнул между ребер и ворвался в самую глубину тебя, туда где пульсировал маленький насос, позволявший тебе прежде радоваться жизни. Но его работа нарушена и вот весь ужас перед тобой. Боль невыносима, а потом уже нет ничего. Нет даже боли. Ведь нет и тебя самой.
Я боюсь самоубийства, вдруг за этим моим поступком не будет ничего, я просто исчезну? А если Бог все-таки есть, и ад есть, и рай… Значит меня, как самоубийцу, ждут страшные муки? Не знаю… Не хочу проверять. Возможно, это не страх даже, а глупая надежда, что что-то изменится. И вся эта поездка в Крым затеяна с той же целью.
Я собирала вещи в дорогу. В одиночестве. Странно, непривычно. Всегда на курортах одинокие женщины вызывали у меня сочувствие. Хотя нет, это неправильное слово. Правильно будет сказать «презрение». Ведь им не хватило мозгов найти себе хоть какого-нибудь мужика, который свозил бы их на юг. И вот сама стала такая же. Как вообще, до этого дошло? Стоишь и выбираешь, какое платье взять. Никогда не было такой проблемы. Просто брала все, что хочется. Ведь всегда был рядом мужчина, и мне не нужно было бы самой таскать все эти чемоданы. Мне захотелось сесть на пол и расплакаться. Прямо рядом с этими платьями. Не хочу быть одна, не хочу этих презрительных взглядов от замужних дам. Хотя, наверно, их и не будет. Окраина Севастополя в сентябре не такой уж и курорт.
Плакать я не стала. А просто методично продолжила перекладывать вещи с гладильной доски в чемодан, стараясь сложить их так, чтобы они не помялись. Интересно, будет ли там утюг? Вполне возможно, что все мои труды напрасны и в Севастополе тоже найдется, где погладить одежду. Хотя, зачем все это? Ведь знаю же, что белье все равно будет мятым за время дороги. Может быть, просто нашла, чем заняться перед отъездом, дабы отвлечься от мыслей? Вся эта поездка нужна, чтобы не думать, иначе сойдешь с ума.
Из руки выскользнули носки, я обернулась, чтобы их поднять и невольно взглянула в зеркало. Никогда не смотрите на свое отражение, когда вы к этому не готовы. Ведь вы можете увидеть себя реального. Когда подходишь к зеркалу, всегда интуитивно готовишься к этому и надеваешь на себя маску, за которой прячется твое настоящее лицо. Сейчас же я не была готова к встрече со своим отражением. Из зеркала серванта, заставленного рядами сувениров, привезенных из заграничных поездок, на меня глядела уставшая тридцатилетняя женщина с жидкими волосами в бесформенном халате и затравленным взглядом из-под блеклых ресниц. Да, это была я. А ведь казалось, совсем недавно я с новой прической и в новом платье шла с мужем в ресторан. Сына мы отправляли к свекрови, а сами ужинали вместе, как во времена, когда он еще не сделал мне предложение, и я просто была счастлива. Сейчас сын снова был не со мной. Я хотела на время поездки оставить его у своей матери, но муж со своими родителями настояли, и я была вынуждена согласиться и отправить его к ним. Бывший муж. Я не могу пока произнести это словосочетание. Разве муж может быть бывшим? Разве бывшим может быть сын или отец! Смешно ведь – бывшая мать, а бывшая жена – это норма. Отражение в зеркале все-таки заплакало и я вместе с ним. Вещи были почти сложены. Я пошла в ванную, и холодная вода смыла мои слезы. Пора было приводить себя в порядок. До поезда полдня, но осталось еще много незаконченных дел.
Курск.
Холодная грязная вода. Кафель, забрызганный ошметками осенней грязи, отвратительный запах грязных людей, стоящих рядом. Я ненавижу ГРЯЗЬ! Я не хочу находиться здесь, на этом вокзале, но я должен, должен!!! Ждать. Я должен дождаться этого проклятого поезда. Он будет на станции ровно через 23 минуты. Он обязан прибыть вовремя, иначе я просто не выдержу. Я не выдержу еще несколько лишних минут в этом дерьме. Стоять сейчас в вокзальном туалете, в десятый раз моя руки, или вернуться в жуткое помещение, именуемое вокзалом, набитое людьми, источающими запах пота и немытого тела, который ничуть не лучше запаха мочи, стоящего в туалете. Все отвратительно. Все!
