Я ненавижу поезда, автобусы, маршрутки. В них постоянно толчется грязное и вонючее быдло. Хочу сесть в машину и мчаться вперед. До Севастополя от Курска всего полторы тысячи километров. Точнее, тысяча пятьсот сорок восемь. Мать обещала купить мне новенький «БМВ», когда я вернусь назад. Ну почему не сейчас? Я мог бы нестись по трассе на скорости 250 километров. Это такой кайф. Ни один наркоман не испытывал ничего подобного. Ехать, ощущая сотни лошадиных сил под своими ногами. Вдавил педаль в пол и полетел. И ничего не страшно. Там ведь серпантины. В горах люди очень часто разбиваются насмерть. Смерть! Как щекочет нервы это слово. Я очень люблю с ней играть. Иногда мне кажется, что она несется за мной, но я еще сильнее прибавляю скорость и ей снова меня не догнать. Даже после той аварии. «Мазда» помята, а я целехонек. Наверно, у машинок есть собственная смерть, и она гоняет на самых быстрых моделях. Но новенькому «БМВ» даже она будет нипочем.
Я подошел к расписанию. На четвертой строке сверху написан мой маршрут. Поезд «Москва – Краснодар». Он отправлялся с третьего пути. В потом пересадка на автобус до Крыма. И на срочно сиденье наверняка окажется толстая потная тётка. Или ещё хуже: мамаша с маленьким сопливым дитем. Это будет ужасно!
Я оглянулся вокруг, ища проход по максимуму свободный от людей. Вокзал напоминал большой муравейник. Хотя нет. Это неправильное сравнение. Он напоминал навозную кучу, на которой сгрудились мухи. Они толкались и залезали друг на друга в бессмысленной попытке отхватить самый большой кусок от своего воняющего сокровища. Им было невдомек, что то, за что они борются – это куча экскрементов, оставленных другим разве что в разы большим, чем они сами, но таким же безмозглым животным. Я кое-что захватил с собой, чтобы уберечься от этих навозных жуков, если им вздумается прикоснуться ко мне. Пистолет спрятан глубоко в рюкзаке. Подарок к окончанию института. Я всегда о нем мечтал. Все-таки, мама-судья – это хорошо. У нее есть друзья везде. И много денег. После той истории она пыталась спрятать пистолет от меня. Боялась, что я выполню свою угрозу. Но я нашел. Я всегда нахожу. Как хочется его достать, подержать в руке, а может поднести к виску и нажать на курок. Мне уже не шестнадцать лет. Если я решусь, в этот раз я все сделаю, как надо. Я же врач, теперь я знаю, что две пачки таблеток ведут к луже блевотины и неделе лежания в грязной вонючей больнице. Пистолет гораздо надежнее. Но нет, не здесь. Слишком убогое место. Для своего финала я выберу другие декорации.
Когда-то давно, еще учась в институте, мне приходилось препарировать животных. Наверно, это делают все студенты-медики. Мне было интересно посмотреть, что же там. Внутри. Не по картинкам, а вживую. И я представлял, что когда-то другое, еще более совершенное животное будет также специальными приборами препарировать меня. Интересно, нашли бы во мне что-то необычное? Или лишь все ту же груду кишок и еще непонятной формы штуку, называемую сердцем? Но это не главное. Главное вот здесь. В голове. Я знаю, что здесь я уникален. Как по-другому может быть? Ни у одного человека на земле нейроны не сплетались с такую последовательность и не создали еще одну такую же машину, называемую безмозглыми людишками душой. Я один во всем мире и стою сейчас здесь на этом вокзале. В ожидании поезда. Мне осталось всего четыре минуты. Еще что-то успеет произойти за это время в мире. Где-то в Зимбабве родится ребенок, а в Финляндии покончит с собой сын миллионера, сойдет с конвейера новенький «БМВ», будет раздавлен прессом старенький «жигуленок». Что-то произойдет. Я чувствую это. Я это знаю.
Воронеж.
– Зачем тебе ехать, это же полный бред?
– Все… Ты домой идешь – я уже полчаса пытался выпроводить Леху из квартиры после вечерних посиделок по поводу моего отъезда.
– Ладно… Давай. Как доедешь, позвони там что ль или напиши.
– Найду вай-фай и позвоню с ватсапа.
Я захлопнул дверь, оставшись в пустой квартире. Блин, еще убирать все, посуду надо помыть. Влом. Леха, Леха, если б ты знал, зачем я на самом деле еду в Севастополь, ты бы еще не так меня отговаривал. Но лучше уж спи спокойно, последний мой верный друг. А ведь раньше все было по-другому: пьянки всей толпой, девочки в клубах, каждые выходные сауна или спорт-бар. И куда все делось? Товарищи сидят со своими свиноподобными женами по домам и нянчат плаксивых отпрысков. Разве это жизнь? Приходить с работы, чтобы слышать этот ор? Нет, спасибо, я так не хочу. Хотя, конечно, я знаю, что продолжить род надо, оставить свое семя, бл…, дерево посадить, в конце концов, но нет, не сейчас. Мне тридцать один год и я еще хочу жить, а не существовать. Передо мной открыт весь мир, куча женщин, желающих раздвинуть ноги хоть в машине, хоть в моей холостяцкой квартире. Никогда, слышите, никогда я не променяю свою свободу на жирные обеды, детские пеленки и секс с одной и той же женщиной.
