От госпиталя я направился в гостиницу пешком – в этом районе я ориентировался. Нужен был план. Паникерская идея попытаться скрыться была отвергнута практически сразу – у моих преследователей, скорее всего, будет механизм отслеживания моего маршрута, о котором я не догадываюсь, слишком много странных совпадений случилось на моем пути за последние дни, однако, и это хорошо, они видят и знают не все, иначе сами бы отправились к хранилищу Ренаты, если эта голова так им важна. Стало не по себе от воспоминания, что мертвая голова бывает более информативна, чем живая – могли и отрезать.
Ну, раз она так им нужна, то придется достать, я был уверен, что смогу отыскать склеп, а ориентир в виде недавно сгоревшего дома, откуда я отправился в свое путешествие на поезде, должен был быть известен всей округе. Однако не могло быть и речи, чтобы попытаться туда заявиться со своей внешностью и под своим именем, мое описание вполне могло быть во всех деревенских полицейских участках, это в городе незнакомцу затеряться просто. В сущности, план в общих чертах, так или иначе, сводился к изменению своего образа, и Аннет тут уделялась не последняя роль. Главное, чтобы она быстрее пришла в форму.
В гостинице меня ждал конверт, на этот раз тонкий. В номере я обнаружил внутри лист бумаги, с дырочками, сделанными, видимо, тонкостенной трубкой, на листке было чернилами нанесено 15, очевидно, номер страницы в книге. Приложив шифровальный листок к книге, прочел в отверстиях следующее: «Нашел свою графиню потаскушку муженек бы перевернулся в гробу если бы не катался на лошадке весело вы порезвились на маяке»… и еще несколько интимных мерзостей. В тексте было столько желчи, что я даже не мог его соотнести с той Ольгой, которую помнил, даже несмотря на новое представление о ее роли в моей жизни. Однако из это вытекало слишком уж очевидное подтверждение того, что магия мертвых голов работает. И не поленилась же все это отверстиями писать… Никакой иной информации в криптограмме не содержалось, и я без сожаления отправил ее в огонь.
В полудреме мне казалось, что Ольга пытается войти в меня, но отвращение было слишком велико, я без сомнения погасил факелы, пытавшиеся воспламениться.
Утро началось с изумительно сервируемого в этой гостинице омлета, совершенно непонятно, в какой причудливой форме подаст сегодня незамысловатое блюдо повар, и с очередного конверта. «Оставим эмоции буди свою спящую бл… паспорта передам вечером времени нет выезжаете завтра не пытайся бежать умрешь плохо». Даже не доел…
Итак, все или почти все зависит от состояния Аннет. Медсестра, на этот раз другая, но, видимо, информированная, с радостью сообщила, что больная пришла в себя и способна говорить, что о моем приходе она была поставлена в известность, была сильно удивлена визитом адвоката, но в ее состоянии это естественно, такая травма головы, сэр, она многое не помнит, спасибо, сэр… это после очередных пяти фунтов.
– Вы позволите нам встретиться наедине?
– Сэр, по правилам это не положено…спасибо, сэр, конечно, сэр.
Вот она, сидящая опершись на подушку, бледная, с повязкой, но губы уже порозовели, и даже что-то похожее на улыбку.
– Помнишь меня?
– Тебя забудешь! – и чуть шире губы, потом обратно, боль… – не надо было уезжать от тебя.
– Ты как ветер, тебя не удержишь. Что случилось?
– Собралась ехать в Берлин, даже билет купила… Потом… не знаю зачем я оказалась в том переулке. Банальное ограбление. Потащил сумку, я не отдала, ударил чем-то по голове. Дальше не помню. Многое чего не помню. Как дирижабль падал помню, но зачем я там была, непонятно…Маяк помню… было красиво… и хорошо…
Она мечтательно улыбнулась, боль на этот раз ее не пронзила.
– Помню, что писала мужу, и он, вроде, даже приехал на маяк…Бред какой! У меня же нет никакого мужа!
Она даже попыталась рассмеяться в своем стиле, но на этот раз прошибло ее сильно, она закрыла глаза и опустилась на подушку.
– Прости, я сильно не в форме сейчас…
– Нет мужа? Ну и прекрасно, начнем жизнь с чистого листа.
Еще не хватало в этом состоянии освежать ей память по поводу прекрасного удара саблей.
– Давай приведем тебя в порядок и отправимся в путешествие. Куда-нибудь к теплому морю.
– Море, да… хорошо… мне нужно поспать…
И она отключилась.
Было совершенно очевидно, что никаких шансов уехать сейчас у нас не было. Поговорив на всякий случай с доктором (разговор был заведен с планируемых пожертвований семьи Мейнвиков клинике) я выяснил, что через три дня больную можно забрать домой, но сделать это может только кто-то из родственников.
– Вы же понимаете, мэтр, и нужно будет наблюдаться у врача, возможно их семейный доктор из Берлина соблаговолит мне написать, я бы с радостью предоставил всю информацию о лечении, и надо подумать, как везти больную, на поезде было бы прекрасно, а вот карету или авто я бы в ее нынешнем состоянии не рекомендовал, у нее и так будут головокружения.
В общем, все было не очень хорошо.
