В гостинице я решил наладить обратную связь с Ольгой и создал свою криптограмму. Круглой трубочки у меня не было, пришлось ковырять дырки в бумаге ножом. «Уехать сегодня не можем связи болезнью». И поручил это передать посыльному, который принесет мне очередное письмо, а в том, что оно будет, я не сомневался. Просмотрел газеты – никаких новых ключей. Решил пройтись по городу в стандартной своей манере блуждания по лабиринту с полузакрытыми глазами. Тянуло к реке, но памятуя недавнее происшествие, я предпочитал ходить по мостам, а не под ними. Этот показался мне знакомым, я нагнулся, чтобы увидеть отражение моста в воде. Да, здесь. Я помню разговор с человеком в плаще, лица не могу разобрать, такое ощущение, что я и тогда видел его только отраженным в воде, рядом, кажется, была Ольга, но это, скорее, смутное ощущение. Он говорил что-то то назойливо, то словно даже печально, то практически переходя на крик, возникло ощущение, что то, что он вещал, было мне глубоко противно, но я соглашался с какой-то рабской покорностью. Прошибло током – это он направлял меня на убийство посланника! Именно здесь, на мосту! Инструкции, как именно нужно было воспользоваться моими отношениями, чтобы подобраться к человеку, облеченному уже в тот момент секретными знаниями и охраняемому соответствующим образом… Профессор Вагнер! Именно он! Теперь картинка более-менее становится на место. Он уверен, что я в состоянии гипноза и амнезии, именно поэтому он отправился контролировать мои действия, абсолютно уверенный, что я его даже не узнаю! Его дочь, или не знаю, кто она ему, просто следила за мной, а все остальное было лишь для усугубления эффекта и частично, чтобы поиздеваться надо мной, как издеваются в кабаках над слепыми, водя им пальцем перед носом или подкладывая нечистоты в их жалкую похлебку.
С одной стороны, сознание подкинуло еще немного мерзости в мои воспоминания, с другой – забрезжил некий шанс, сформированный излишней самоуверенностью моих противников. Нужно изобразить беспомощность и смирение, просить, быть может, даже умолять войти в мое положение. Следует встретиться с Ольгой, как минимум, чтобы получить документы, а пока можно пройтись по городу, возможно, просыпающаяся память подкинет еще пару ответов. Серые полупустынные улицы перетекали одна в другую, но ничего имеющего эмоциональную связь с прошлым не попадалось. Попытки вспомнить место, где проходила учеба или по какому маршруту мы прогуливались тогда, ни к чему не привели. Единственная связь была – мое мистическое видение, кто знает, насколько это вообще соответствовало реальности…
Потеряв перспективу, я зашел в бар, оформленный в колониальном стиле. Индийские колонны, маски индонезийских демонов, книги на санскрите в дорогом переплете. Вкус владельца заведения отдавал пошлой роскошью, но в целом обстановка была приятная. Официант в тюрбане принес аляповато раскрашенное меню с восточной стилизацией, я заказал кари и бомбейского джина, дабы в полной мере соответствовать. Книги, некоторые из которых явно представляли ценность, были любезно предоставлены к прочтению посетителям. Я взял наугад одну, к счастью санскрит, мои знания в котором были сугубо поверхностны, дублировался английским переводом. Книга, вероятно, была посвящена представлению индуистского пантеона западному читателю. Я несколько лениво перелистывал страницы, глотая резкий обжигающий напиток, который в свою очередь навевал воспоминания давно минувших дней в Бомбее. Наткнувшись на изображение стоящей на совокупляющейся паре обезглавленной богини, струи крови которой били в ее рот, в некой запредельной страсти открытый на отсеченной голове, надо ли говорить, что я был не слишком удивлен? Звали милую даму Чиннамаста. Оригинал изображения был датирован XIX веком и хранился в Калькутте. Неужели снова в Индию?
Когда я вышел на улицу, не могу сказать, что в моей (покоящейся пока на шее) голове созрел план, скорее было ощущение, что рулевое управление, несущейся по бешеному потоку к водовороту лодки, слегка починили, а черную повязку, закрывающую глаза, немного опустили. В гостинице меня ждал очередной пакет. Криптограммы внутри не было – лишь листок бумаги с грубо пером начертанной картинкой. Отрезанной головой… Странно, но меня это никак не шокировало. Не поленился – наковырял дырочками: «еду один нужны документы хочу тебя увидеть». Несколько часов до ответа у меня было. Или нет? Я вышел из гостиницы и разместился в баре напротив, возле окна, но так, что меня не было видно с улицы. Я ждал не более двух дабл виски. Сказать ли, что я был не особо удивлен, когда увидел дочь профессора Вагнера, подходящую к гостинице? Первым желанием было проследить за ней, но, вполне вероятно, что за ребенком наблюдал кто-то, знающий меня, при этом мне не знакомый. Пришлось договориться с хозяином, дабы он выделил на эти цели поваренка за один фунт. За то время, которое прошло до возвращения шпиона, бар явно заработал на моем виски существенно больше.
