На площади стоял кэб, вероятно, Ольга была в нем. Холодный воздух взбодрил, протрезвил и разбудил, я подходил к коляске довольно уверенным шагом и с внутренней решимостью если не наговорить гадостей, то уж точно поставить все возможные точки. Странный скрипяще-скрежещущий звук, столь не подобающий месту и времени, донесся из соседнего переулка. Ольга спустилась из экипажа и сделала несколько шагов мне навстречу, ее белый плащ прекрасно контрастировал с мокрой чернотой улицы, звук усилился, похоже на авто, свет фар скользнул по тротуару, сверкающий красный лимузин выскочил на площадь, стой, не надо, Ольга в свете фар, удар, ее тело делает кульбит в воздухе, переворачивается, падает с чавкающим звуком ломающихся костей на булыжник, красное авто с заносом уходит в сторону и исчезает в пустоте между домами, только удаляющийся звук мотора…
Ольга еще жива… кровь из носа, разбитое лицо, красное на белом плаще, неестественно вывернутые ноги… «я любила тебя, тетрадь…» все… Тут уже дело не медиков, а полиции… Какая тетрадь? С козел спрыгивает совершенно ошарашенный кэбмен… она мертва? Какой ужас!
Чувствовал ли я утрату? Пожалуй… Там много смешалось всего… И ее последние слова… Что за последнее время было черным мороком, что собственными измышлениями, что правдой? Скорее в больницу! Зачем? Я не медик, но смерть была очевидной. Тетрадь? Рывком в кэб, на сиденье небольшая сумка, ей она уже точно не понадобится, а мне может пролить свет на многое, спрыгиваю вниз, пряча сумку под одеждой, а лицо в тени кэба, скорее отсюда, – Эй! Куда вы?!
В темный лабиринт улиц, он даже не видел, откуда я пришел, и вряд ли разглядел толком лицо, очевидно, что это дорожное происшествие, если и будет меня называть, то только в качестве свидетеля, скорее всего полиция не будет разыскивать слишком активно именно меня, забрать Аннет утром и бегом из города, черт, если они начнут опрашивать жителей окрестный домов, то портье расскажет, что я ушел из гостиницы как раз в тогда, когда произошло несчастье, но это займет время, в общем, надо спешить…
Немного побродив в окрестности, вернулся в отель, другого пристанища все равно не было, да и вещи мои здесь. Пока кэбмен доберется до полиции и сможет разбудить сонного дежурного, пока они доберутся до места, заберут тело и приступят к протоколу, наступит утро.
Что было понятно: Анна (а я не сомневался, что за рулем была она, маловероятно, что в радиусе ста миль есть подобная машина) – часть банды, причем, она более опасна, чем казалось ранее, как жив остался в тот раз – вообще непонятно, кто знает, что может довести неуравновешенную особу, которой испортили вечер, до желания убивать…Кто еще? Вагнер, очевидно, главарь, роль его дочери не ясна, но опасность ее незначительна, пара головорезов и несколько второстепенных членов шайки, непонятно до какой степени вовлеченных, Ольга… надеюсь тетрадь, которая, помимо наших с Аннет паспортов (как, оказывается, несложно завладеть поддельными документами), некоторых документов, которые еще предстояло изучить, и пары предметов дамского туалета, была обнаружена в сумочке, поможет это понять. Рената? Роль ее была туманна, а смерть очевидна. Рональд, привезший головы, уж без сомнения был в курсе происходящего. Но насколько он был искренен с остальными? Насколько мог вести собственную игру в этом жутковатом экзистенциальном мире? А что же тетрадь? Открыл наобум где-то в середине. Шифровка… Очень надеюсь, что ключ найдется в моей книге, но сейчас точно не до этого, мозг полностью отказывается слушаться, через пару часов рассвет, нужно поспать…
Проснулся, когда солнце уже вовсю светило в окна. 9 часов! Но в гостинице и на улице спокойно, во всяком случае, полиция была явно занята не со мной. Быстрые сборы, деньги, документы, мачете (нужно ли его брать? При задержании наверняка будет опасной уликой), тетрадь, которую еще предстоит прочесть. Осталось понять, куда ехать, а уже после придумывать, как вытащить Аннет из госпиталя. Пытаться выполнить приказ этих опасных маньяков или постараться скрыться? У Аннет, наверняка, есть деньги в Берлине… Но эти мерзавцы тоже, безусловно, об этом осведомлены. Решил все-таки посмотреть, как меня теперь зовут. Эдуард фон Мейверинк…Они сделали все-таки меня ее мужем… И хорошо и плохо. С одной стороны, она не будет путаться (непонятно, правда, что делать с ее заявлениями о том, что мужа у нее нет), с другой – совершенно очевидно, что нельзя оказываться в Берлине, да и, вероятно, вообще в крупных городах и не совсем понятно, как вести себя в клинике, если нарвешься на тех, кто меня там уже видел в роли адвоката. Да и вид у меня был совершенно не графский.
