Прошло ещё с неделю. Ильда каждый вечер делала лёгкий укол в куклу, а у Бастиана постоянно болело сердце и каждый раз все сильнее и дольше. Он пожаловался как-то Ильде:
– Почему только вечером и ночью я чувствую приступ? Днём ничего такого ни разу не было.
– Мне казалось, что так в основном и происходит с сердцем, дорогой. Тут нет ничего удивительного. Так и врач мне намекал.
– Все равно странно, – настаивал Бастиан, и Ильда поругала себя за неосмотрительность. – Неужели я не выздоровею?
– Что за глупости ты говоришь, дорогой? Ты молод, силен, и это сыграет в твою пользу, милый мой болящий!
– И все же я намерен написать завещание, моя любовь. Иначе у тебя обязательно возникнут большие трудности с наследством.
– Господи! Куда ты торопишься, словно видишь уже конец. Этого ещё долго не произойдёт. Лет двадцать у тебя наверняка ещё осталось! – и она бодро и с надеждой в голосе засмеялась. Улыбнулся и Бастиан, но заметил решительно:
– Завтра приглашу поверенного в делах, нотариуса и всё оформлю. С этим тянуть никак нельзя. Лишь прошу не находиться рядом, моя любимая. Мне это будет тяжело и неприятно.
– Боже! Бастиан, я вообще не вижу необходимости в этом! К чему такая спешка? Всё у нас ещё впереди!
– Нет, нет! Я так решил и завтра всё оформлю, как положено. Пошлю за нотариусом, священником, но без тебя. Мне так будет спокойнее.
– Пожалуйста, любимый! Я даже могу поехать в город. Уже весна и у моря просто великолепно! И тебе бы надо подышать морским воздухом. Это может помочь. После мы так и сделаем. Доктор, надеюсь, тебе это разрешит.
– Спасибо, милая Ильдита! Мне тоже надоело лежать в постели. Хочу к морю и поскорее. Послезавтра мы отправимся туда вместе.
Она ушла, пожелав мужу быстрейшего выздоровления. Сама же подумала с радостным трепетом в груди: «Я уже решила, что у меня ничего не получилось! Но я ошиблась. Теперь следует немного подправить свои действия».
На следующий день она уехала в карете, продолжая раздумывать и надеяться. Представляла, как он диктует завещание и всё его имущество и деньги будут её. Это захватывало дух, вселяло гордость и уверенность. Тотчас захотелось птицей улететь к Диего и всё ему поведать. Этого сделать было невозможно, но мечты подняли ей дух и настроение.
«Ещё бы отомстить этому судье, Инасио! – подумала она ещё. – Он, правда, хороший сеньор, и многое для меня сделал, но… Ладно, потом подумаю, как поступить, Тут спешка ни к чему».
Женщина нервничала. Прогулка не доставляла ей удовольствия. Хотелось побыстрее вернуться домой и узнать, что с завещанием. Понимала, что делать этого не следует, но душа рвалась всё узнать и порадоваться.
С трудом прокаталась часа три, побывала на берегу и полюбовалась заливом. С каждым днём становилось всё теплее, теплее стало и на душе. Холода надоели, хотелось окунуться в тепло, жару и чувствовать себя комфортно.
Ильда вернулась домой в приподнятом настроении, словно узнала что-то необыкновенно интересное и полезное.
– Мой любимый! Как хорошо я погуляла! Ты обязательно завтра должен совершить такую же прогулку. У моря просто бесподобно, мой дорогой!
– Я очень рад, моя принцесса! – ответил Бастиан приподнято и даже улыбнулся. – Только что ушёл врач. Сказал, что дело улучшается и можно надеяться на выздоровление. Он тоже поощрил твоё желание прогулять меня.
– Я так рада! – и бросилась целовать его слегка побледневшие щеки. – Завтра, значит, у нас прогулочный день. Мы насладимся свежестью морского воздуха! Тебе станет лучше, я в этом уверена!
– Погоди трещать, дорогая, – остановил он её. – Почему ты не спросишь, что у нас с тобой с завещанием? А я его уже составил.
– Боже! Бастиан! В такое время и ты заставляешь меня думать о завещании? Побойся Бога, милый! Успеется, не к спеху! Я не голодаю ведь!
– Хорошо, но возьми одну из копий. Это тебе. Храни её тщательно, – и протянул гербовый лист бумаги с подписями, печатями и шнурами. – Это твоё будущее, моя принцесса!
– Ты моё будущее, милый мой глупыш! Разве без тебя могу я чувствовать себя счастливой? К чему тогда все эти хлопоты и богатства. Я ведь и сама не бедная. Но твоё желание для меня закон, спасибо, дорогой. Потом я прочитаю.
– Храни его получше, – предупредил Бастиан. – Родственники будут недовольны, но я меньше всего об этом думаю. Там всё написано. Ты ведь уже сносно читаешь, и я надеюсь, что вопросов у тебя не возникнет.
– Хорошо, хорошо! На досуге прочитаю, если ты меня от этого не отвлечёшь!
Она вышла спрятать документ и не могла не заглянуть в него. Прочитать его полностью она не смогла, но поняла, что ей досталось не всё. Некоторая часть пошла церкви, родным и какому-то юноше, о котором она ничего и никогда не слышала. Подумала, что это мог быть внебрачный сын Бастиана. Дальше времени у неё не было и она сунула лист в свои вещи. Поспешила к Бастиану, боясь, что и так слишком долго задержалась,
– Ты вернулась так скоро? – удивился Бастиан. – А завещание?..
– Сейчас не до него, дорогой. Не горит. Я хочу быть с тобой. И так сколько часов мы были врозь. Я скучала без тебя!
Он расплылся в улыбке, сел и поманил её к себе. Она бросилась к нему, а он нежно целовал её, ласкал и что-то шептал приятное, но не для Ильды. Она, спрятав голову за его плечом, терпеливо ждала окончания его ласк.
Вечером она с трудом дождалась, когда Бастиан заснёт. Выскользнула из постели и тихо прокралась в комнату-гардеробную. Засветила свечу и с дрожью во всем теле принялась разбирать завещание. Это было трудное дело и продвигалось оно медленно. Некоторые места приходилось перечитывать.
И все же она поняла, что ей достанется большая часть состояния Бастиана.
«Тут не менее двухсот тысяч! – подумала она в волнении, не успев справиться с дрожью во всем теле. – Диего будет доволен! Мы сможем спокойно зажить в любом месте!»
Она спрятала бумагу и вернулась в спальню.
Ильда решила не спешить. Времени было достаточно, а лишние подозрения ей ни к чему.
Прошло уже два месяца после брачной церемонии, а состояние Бастиана медленно ухудшалась. Врач постоянно навещал его и качал головой, замечая:
– Странная болезнь, дон Бастиан. Вроде бы сердце у вас больное, но с другой стороны бывает, что всё в порядке. Ничего не пойму! Но ваше состояние ухудшается. За два месяца вы похудели, осунулись и силы ваши уходят. Я не могу этого скрыть, да вы и сами отлично это за собой замечаете.
– Неужели нет способа вылечить меня, доктор? – жалобно просил Бастиан. – Я так молод, только что женился, а толку никакого. У меня прекрасная жена, и у меня сердце кровью обливается при мысли, что она может оказаться вдовой.
– Вы правы, дон Бастиан! Донна Ильда просто незаменимая сиделка и так за вас переживает! Не могу налюбоваться на неё!
– Но вы не ответили на мой вопрос, доктор.
– И не отвечу, дорогой дон Бастиан. Надо готовиться к худшему. – Врач со скорбным видом обернулся к Ильде, служанке и дяде Аристиду, приехавшему к племяннику и наблюдавшего его.
Это заявление врача сильно подействовала на окружающих. Ильда бросила на врача злобный взгляд и прошипела:
– Прощу вас, доктор! Зачем так мрачно? Дон Бастиан обязательно поправится! Надо лишь внушать ему надежду и уверенность в лучшем исходе болезни. Милый, – повернулась она к мужу, – успокойся и не думай о плохом. Только о хорошем. Хочешь, что я тебе скажу? Если ты будешь так поступать, болезнь обязательно отступит.
Он улыбнулся, протянул руку и притянул жену к себе, поцеловал в щеку.
– Мне так жаль, что ничего у нас не может получиться, любовь моя! Прости! Ильда смахнула набежавшую слезу и обняла его голову, успокаивая.
Дядя Аристид умилённо смотрел на эту сцену, любуясь и горюя одновременно,
– Бастиан, ты бы послушался Ильду. Она дело говорит. Уверен, что она права. Постарайся и у тебя все получится.
– Да, ты прав, дядя. Я постараюсь. Другого у меня просто нет. Лекарства и настои не помогают. Я слабею ежедневно. Чувствую.
– Вот и хорошо, дорогой! – Аристид улыбался ободряюще, добрые глаза его светились надеждой. Но уверенности и у него не было.
Ильда почти каждый день читала завещание. Некоторое чувство неудовлетворённости частенько беспокоило её, но голова работала чётко.
«Только без жадности! – думала она, сама себя уговаривая. – Даже я не могла на такое рассчитывать. Двести тысяч! О таком даже мечтать было нельзя!»
Постепенно у неё возник страх потерять завещание. И она додумалась у нотариуса снять копию и отдать её ему на хранение. Нотариус заметил, прощаясь:
– Лучше бы вы оставили оригинал, сеньора де Фигейреду.
– Я сделаю по-своему, думаю, что так будет лучше.
Он поблагодарил Ильду, получив двойную плату за услугу.
Долгое сидение у постели Бастиана стало для неё настоящей пыткой. Но игра стоила свеч, и она стойко выносила все неприятности, свалившиеся на её плечи. Внутренне она улыбалась, довольная и надеющаяся.
«В конце концов мне ничего не стоит покончить со всем этим! – думала в который раз Ильда. – И это ничего мне не стоит. Укол в сердце – и мужа нет!»
И все же её что-то останавливало от этого последнего действа. Сама она не в состоянии разобраться, но нервы уже оказались натянутыми так, что в любой момент могут лопнуть и всё полетит кувырком.
Последние дни мысли о Диего все настойчивее вторгались в её голову. Боялась, что он не выдержит и приедет сюда и всё испортит. Последнее письмо от него было весьма нервным. Она отписала, успокаивая и обещая. Он должен был уже получить её послание, написанное каракулями, но уже намного лучше, чем первые письма.
Уже весна подошла к концу, а Ильда никак не решалась сделать последний шаг и покончить с опостылевшим общением и с Бастианом, и с его родственниками, приезжающими к нему и интересующимися его болезнью. И Ильда была рада, что они вспоминали, что и до женитьбы он раза два жаловался на сердце. И похвалила себя за предусмотрительность с куклой.
Она особенно старалась ухаживать за Бастианом и показывать свою любовь и преданность. Почти никто не изменил своего отношения к ней, и смотрели на неё, как на горестное недоразумение, хотя некоторые и видели в ней счастливый для Бастиана случай. Мало кто не мог признать, что она необыкновенно привлекательна, а для мужчин просто бывала неотразимой.
В последний день мая Ильда с доном Аристидом и ещё одним сеньором помоложе из родственников поехали осмотреть виноградники и давильни винограда, готовясь к новому сезону.
Особого разговора у них не было, но время хоть немного проходило не так мучительно. Особенно старался дон Аристид, пытаясь улучшить настроение Ильды. Это ему удалось. Она оживилась и понемногу увлеклась лёгкой болтовнёй, которую оживлённо поддерживал дон Аристид и его дальний родственник дон Альфонсу. Тому было, как и Бастиану, за сорок, но выглядел он молодо, и соседство такой женщины, как Ильда, возбуждало его.
Никто из них не пытался напомнить ей о Бастиане и все трое довольно хорошо проводили время в дороге и на плантациях.
– А не провести обед прямо здесь, под деревом? – предложил Альфонсу и с таинственным видом посматривал на Ильду. – Свежий воздух, птицы и вообще…
– Очень даже хорошо будет, – согласилась Ильда и отошла распорядиться слугами об обеде.
Зашла в густой кустарник, достала из сумочки куклу, оглянулась, словно вор, и иголкой кольнула в область сердца. Сжатые губы выражали решимость и отсутствие угрызений совести. Злорадство отразилось на её лице. Иголку выбросила, куклу спрятала, надеясь спалить её в костре.
– Ильда, у вас какое-то лицо странно напряжённое, – заметил Аристид с беспокойством. – Что случилось?
Это заявление немного повергло её в смятение. Она растерялась, но быстро нашлась с ответом.
– Вдруг что-то в груди тревожно сердце забилось. Как бы с Бастианом чего плохого не случилось. Я так боюсь за него, мои друзья!
– Он мне сегодня утром показался весьма здоровым, – отозвался Альфонсу.
– Мне тоже, но сердце щемит, и я побаиваюсь за него.
– Полно тебе, Ильда! – стал утешать её Аристид. – Что может случиться с ним за полдня?
– Мы уже полдня в пути и здесь, на плантации, – хмуро ответила Ильда. – Я бы хотела пораньше вернуться, сеньоры. Даже есть расхотелось.
– Хорошо, – согласился дядя Аристид. – Сейчас поедим, а то дорога дальняя, а ехать ещё пару часов на голодный желудок тоскливо.
Обед прошёл в атмосфере неуверенности и тревоги. Даже Аристид под конец проникся тревогой Ильды и заторопился. Лишь Альфонсу выражал недовольство, но подчинился общему требованию поскорее отправиться в город.
– Погоняй! – просила Ильда кучера. – Мне всё больше тревожно и неспокойно. Так бы и полетела к нему, да где взять крылья!
– Не терзай себя преждевременно, Ильдита, – уговаривал дядя Аристид. – Я уверен, что ничего страшного не случилось. Потом смеяться будешь над своими страхами и опасениями, милая моя.
Он положил свою горячую ладонь на руку Ильды и та, будто не заметив этого, даже не вздрогнула. Вид её говорил о тяжёлых раздумьях и сильном беспокойстве.
В доме их встретили испуганные слуги и две родственницы, приехавшие ещё раньше. Одна из них тут же набросилась на Ильду с упрёками:
– Где вы пропадали, сеньора? Ваш супруг при смерти, а вы развлекаетесь!
– Ты что такое говоришь, Эстела! – тут же встал на защиту Ильды дядя. – У неё начались беспокойства, и она потребовала тотчас вернуться назад! Что с племянником?
Ильда никого не стала слушать и бегом бросилась в спальню, проведать мужа. Тот лежал бледный, с открытым ртом. Дыхание вырывалось с хрипом, а вокруг суетились служанка, врач и одна из родственниц, тоже с осуждением вскинула на молодую супругу злобный взгляд.
Ильда не стала возражать ей, бросилась к больному и приникла к его щеке. Было отвратительно, от больного шёл дурной дух смерти, но она вздрагивала в рыданиях, выдавливала слезы, что ей вполне удалось. Подняла мокрое лицо и тихо, прерывающимся голосом, спросила у врача:
– Что случилось, доктор? Он так хорошо себя чувствовал утром. Потому мы и осмелились поехать на эту проклятую плантацию!
– Крепитесь, сеньора, – скорбно ответил доктор. – Мы послали уже за священником. Почти сразу после вашего отъезда дону Бастиану стало хуже, мучили внезапные боли в сердце, а потом он потерял сознание. Теперь вот ждём…
– Чего ждёте, доктор?! – истерично вскричала Ильда. – Делайте хоть что-нибудь! Не сидите без дела!
Он красноречиво скривил лицо, пожал плечами, Говорить, оправдываться он посчитал бессмысленным. И так всё было ясно. Для острастки приложил ухо к груди, долго слушал и с безнадёжным вздохом качнул головой.
Ильда то рыдала, то вопила на служанку и родственниц, то впадала в отчаяние, которое сменялось тихим безразличием. Игра, казалось, доставляла ей некоторое удовольствие, но никто этого не видел.
Перед закатам Бастиан пришёл в себя, оглядел комнату, остановил жалкий взгляд на Ильде и прошептал нежно:
– Прощай, любимая! Я тебя так люблю! – он задохнулся, врач приподнял его с подушки, дал попить настоя, проливая его. Бастиан не пил. Отдышался и довольно разборчиво произнёс: – Ильдита, ты столько подарила мне счастливых мгновений! Благодарю тебя, и все прощаю, хотя прощать тебя мне не за что. Я… – он не закончил, задышал прерывисто и откинулся на подушку. Сознание покинуло его, но он ещё дышал.
Ильда тихо рыдала, родственницы плакали и шептали молитвы. Пришедший священник читал отходную молитву, осеняя умирающего большим крестам и кропя его святой водой.
Солнце закатилось за морской горизонт, и дон Бастиан отошёл в мир иной.
Ильда закаменела. Видимо, ей уже невмоготу было рыдать и играть убитую горам супругу, и она застыла в отчаянном горе, безмолвная, неподвижная и бледная. А вокруг суетились люди, готовя умершего в путь, откуда никто не возвращается. Её это, казалось, не занимало. Она лишь смотрела на восковое лицо Бастиана и молчала, широко открыв черные глаза.
Аристид уже поздно вечером насильно увёл её в комнату, где уложил в постель, прикрыв одеялом. Она жаловалась на озноб и просила затопить камин.
Служанка осторожно, стараясь не шуметь, разожгла камин и вопросительно посмотрела на хозяйку. Та её не замечала, устремив взгляд в одну точку, и мелко дрожала временами, словно её кто-то тряс.
Когда служанка ушла, тихо прикрыв дверь. Ильда вскочила, задвинула засов и быстро достала куклу. Сунула её в огонь и ворошила железной кочергой, торопя огонь сожрать улику её преступления. Правда, она так не считала. Наоборот, она стала на колени, взяла в руки талисман, висящий на шее и с фанатизмом стала благодарить Великую Мать Акровери за содействие и помощь в мщении за поруганную честь её дочери, Ильды, вернее Мпату, как её назвала мать при рождении, и как никто её не звал. Только мама, и то в отсутствии рядом посторонних.
В дверь постучали, она не шелохнулась, продолжая шептать молитву и благодарственное заклинание Матери Акровери. Она уже почти не понимала слов, но память их хорошо помнила, и сейчас они выплёскивались наружу в молитве и заклинаниях.
Встав, она тщательно помешала угли и пепел, разгребла их и все осмотрела, ища следы куклы. Ничего от неё не осталось, и Ильда вздохнула с облегчением. На душе стало спокойно, мирно и легко. Она резво походила по комнате, захотелось поговорить с Аной, но сама улыбнулась своей глупости и желанию столь ненормальному.
Подбросила дров в камин, легла на узкую кровать и мгновенно заснула, умиротворённая и почти счастливая. Последней мыслью её было недовольство, что завтра предстоит опять притворяться и играть уже опостылевшую роль убитой горем супруги.
Её разбудили рано. Она поморщилась. Хотелось спать, чувство усталости не прошло, и пришлось открыть дверь и показать измученное лицо служанке.
– Сеньора, вас просят спуститься вниз. Простите…
– Я сейчас буду, – ответила Ильда трагическим голосом и попросила: – Пусть придёт Ана. Мне трудно самой управиться со всем.
Ана пришла почти мгновенно. В молчании помогла сеньоре одеться, умыться. Чёрный наряд мало шёл ей и Ана попробовала об этом сказать.
– Заткнись! – коротко оборвала Ильда и поспешила вниз.
В зале уже были люди. Родственники, друзья и прочие любители пышных похорон важного сеньора. Во дворе стоял взвод солдат местного гарнизона и двенадцать кавалеристов в парадных мундирах. Солдаты заряжали мушкеты, готовя их к прощальному салюту. Из столицы должны были приехать важные гости. По этой причине похороны отложили на вечер.
Ильда безучастно принимала соболезнования, ничего никому не говорила и изредка подносила платочек к глазам, вытирая уже иссякшие слезы. Она стояла у гроба супруга и не могла узнать его. Он казался чужим и совершенно безразличным. Ничто не занимало её, и это всем было понятно и учтено. Её почти не трогали, занимаясь лишь покойником.
Большая толпа гостей из столицы, местные друзья и солдаты медленно прошествовали к кладбищу. Ильда с нетерпением ожидала окончания похорон, мечтая остаться в одиночестве и отдохнуть от всего этого кошмара.
Наконец похороны завершились, гости быстро разъехались, а родственники намерены были оставаться ещё дня на два, что убивало Ильду. Она держалась из последних сил и молила Бога дать ей силы и не погубить всё.
Через два дни дон Аристид неожиданно потребовал зачитать завещание.
– Мой племянник, да будет ему земля пухом, просил это сделать побыстрее.
– Не слишком ли вы торопитесь, дон Аристид? – скромно спросила Ильда. – Тело только что предано земле, а вы уже… уже за наследство вздумали драться!
– Прости, Ильдита, но это просьба твоего супруга, а воля умершего для нас всех закон. И я настаиваю на этом. Пусть явится нотариус и всё зачитает.
С ним согласились и послали за нотариусом. Тот не заставил себя ждать.
Читать долго он не стал, да и нечего было особо читать. Завещание было довольно короткое и конкретное. Все с напряжением слушали сухие слова нотариуса и по мере чтения их лица все больше вытягивались.
– Завещание составлено в моем присутствии и свидетелей, сеньоры, – закончил нотариус. – Воля умершего должна быть исполнена неукоснительно.
Он ушёл, а родственники с возмущением стали обсуждать услышанное. Ильда не прощаясь, ушла к себе, оставив родственников спорить и возмущаться сколько угодно. Сама она ещё не решила, как распорядится всем, что ей досталось.
Она с удовольствием растянулась на кровати, смотрела блаженно в потолок и предалась мечте о свободной и самостоятельной жизни с Диегито. Подумала, что, поскольку ей теперь принадлежит и судно в сто двадцать тонн, она сможет добраться до Фаро на нём, предупредив Диего об этом тотчас. Или чуть позже.
«Не стоит раздражать родственников поспешными действиями, – подумала она. – Стоит подождать хоть три-четыре недели. За это время необходимо войти в курс всего, что мне принадлежит, и решить, что с этим делать…»
Вскоре она вызвала поверенного Бастиана. Он подробно изучил завещание, выделил её собственность. Они долго обсуждали положение дел.
– Сколько вам понадобится времени для подсчёта стоимости моего нового состояния? Мне это необходимо, сеньор.
– Понимаю, донна Ильда. Трёх дней мне вполне хватит. Я вам представлю свои выкладки со стоимостью каждого предмета вашей собственности. Если хотите, я мог бы подать вам рекомендации относительно дальнейшей судьбы ваших капиталов и недвижимости.
– Затем мне надо поехать в Лиссабон и всё пересмотреть из того, что там у меня имеется, и что с ним делать. Надеюсь, вы мне в этом поможете.
– Я знаком с поверенным дона Бастиана в столице, сеньора. Можете мною располагать, надеюсь, мы сможем быть полезны друг другу.
Последнее замечание немного обеспокоило донну Ильду, и она подумала, проводив сеньора глазами: «Посмотрим, как ты это сможешь сделать! – Она прищурила глаза, понимая его. – Что он скажет, что я догадываюсь о его замыслах?»
Все дни она много читала, стараясь побыстрее постичь премудрость этого. Особенно трудно ей давался писанный текст. Печатный она читала уже довольно сносно, но письмо!
Она все же села писать письмо Диего, помня, что в своём последнем он грозился приехать и всё разузнать. Несколько дней она к этому письму готовилась, и наконец, осмелилась написать.
Половину письма она посвятила изъявлению своей любви к нему, в надежде, что они скоро встретятся и начнут новую жизнь. Потом просила не беспокоиться и созналась, что почти всё позади, она владеет большими богатствами и больше не мечтает о мести. И в этом он сильно ей помогал всё это время, и в конце обещала вскоре снова написать, не дожидаясь его ответа. Просила с терпением выполнять своё обещание не приезжать и дождаться её в своём городе. Опять слова любви и надежды заканчивали письмо.
«Слава Богу, написала! – со вздохом подумала она и запечатала печатью в плотном футляре. – Найду специального гонца и заплачу ему за доставку. Пусть получит быстрее и успокоится».
Сама начала знакомиться с наследством. С помощью дона Инасио разобрала бумаги. Он оказался весьма сведущим в таких делах, и всё разложил ей по полкам. Под конец заявил с уверенностью:
– Моя принцесса теперь может быть довольна. Надеюсь, вы всё достаточно поняли, во всём хорошо разобрались. Но надо ехать в столицу. Без этого никак не обойтись.
– Как я вам благодарна, дон Инасио! Что бы я делала без вас?! Как было бы хорошо, если б вы и в Лиссабоне были рядом, помогая мне в моих делах.
– Ну… если не надолго, то… я могу согласиться, – ответил он, масляными глазами пожирая молодую женщину.
Она криво улыбнулась, сдерживая себя. Ведь у неё глубокий траур. Но ответила достаточно прозрачно:
– Вы по-прежнему мечтаете попользоваться мною, проказник? В данном случае многое будет зависеть от вас самих, мой благодетель.
– Располагайте мною, сеньора! – напыщенно ответил он, встал, поклонился и галантно поцеловал руку. – Буду с нетерпением ждать окончательного приглашения, моя королева!
– У меня там уединённый дом, и мы смогли бы там незаметно пробыть несколько дней, дон Инасио, – лицо её выражало откровенное желание быстрее покинуть Сетубал.
– Сделаю всё в лучшем виде, моя красавица! – воскликнул Инасио и весь зарделся от переполнявших его чувств и надежд. – Теперь я не смогу спать, ожидая сигнала к выезду. А о делах можете не беспокоиться. Я их приведу в такой порядок, что и ребёнок легко в них разберётся.
Через неделю карета выехала на север, направляясь к переправе в столицу. Помня предыдущую поездку с Бастианом, Ильда выехала раньше и всё же успела добраться до дома-замка не очень поздно. Сторож Педро уже не так долго держал их за воротами.
– Дорогой Педро, это снова я, но с помощником. Ты уже знаешь, что мне пришлось похоронить моего незабвенного и любимого супруга. Он перед смертью написал завещание и просил совет относительно тебя. Я просила оставить в этом доме такого преданного и надёжного человека. И просил меня передать тебе десять крузадо за отменную работу.
– О, сеньора! Я не заслуживаю такой чести! До сих пор не могу сдержать слёз, вспоминая такую трагическую кончину моего дорогого хозяина! Я его нянчил после рождения и всегда был ему любящим наставником. Пока он не подрос. Пусть его душа пребывает в блаженстве, наблюдая сверху на нас, грешных!
Ильда передала ему мешочек, обняла, поцеловала в сухую щеку.
– Я по делам наследства, Педро, – сказала она. – Мы с доном Инасио должны во всем разобраться. Одной мне с этим не справиться. Ты понимаешь меня?
– Как не понять, сеньора хозяйка. Я помню, как вы с доном Бастианом проводили здесь. Я любовался, глядя на вас, сеньора! Какая красивая пара была!
Она три дня не подпускала дона Инасио к себе. Тот все дни корпел над бумагами, и на четвёртый день представил ей полный отчёт и баланс по недвижимости в столице.
– Боже! Как я устал, донна Ильда! – откинулся он на спинку кресла под вечер, когда Ильда пришла пригласить его к ужину. – Зато, как и обещал, все ваши дела теперь, как на ладони.
– И что можете о них сказать, дон Инасио?
– В общем, они в приличном состоянии. Долгов почти нет, но воровство наличествует. Я вам всех жуликов выписал. Можете на них подавать в суд или решать полюбовно.
– А на что я могу рассчитывать с них? Может, нет смысла возиться?
– Я так не думаю, моя королева! Всего они наворовали… – он заглянул в запись, – наворовали двадцать две тысячи с мелочью. Деньги приличные, скажу я вам. Не то, что в Сетубале. Какие-то две тысячи с половиной.
– Вы правы, мой ангел-хранитель. Признаю, вы много для меня сделали, дон Инасио. Вас вполне можно поздравить и мои обещания остаются в силе.
– Бог ты мой! Святая Мария Магдалина! Донна! Неужели я могу надеяться?
– Можете, можете, мой друг! Но вначале нас ждёт ужин, вино… ну и всё, что я когда-то вам обещала. Прошу вас! – и она протянула свою руку.
Весь ужин дон Инасио ёрзал от возбуждения и нетерпения. Ильда посмеивалась над ним, понимая его состояние. И заметила уже серьёзно:
– Учтите, я женщина требовательная, сеньор. Так что лёгкой победы не ждите. Вы готовы принять меня в свои объятия, мой друг?
Он вскочил, облобызал её руки, полез к губам, но Ильда остановила, сказав:
– Только в постели, дорогой мой ангел-хранитель! Идёмте же!
Ей не пришлось много переживать и мучиться несостоятельностью любовника. Тот выдохся почти сразу, и с извинениями тихо лежал, наслаждаясь сознанием того, что он стал обладателем такой шикарной женщины.
Лишь утром он попытался реабилитировать себя. Ильда позволила ему это. Он был тихо счастлив и блаженно улыбался, что вызывало у Ильды весёлый смех.
– Королева, я не обижаюсь на тебя, но скажи, неужели я оказался таким скромным любовником? Дон Бастиан был намного лучше?
– Да, мой друг. Бастиан был, конечно, лучше, но не настолько. Его никак нельзя сравнить с моим бывшим другом Диего.
– Я сожалею, но и благодарю мою королеву. А куда подевался ваш Диего?
– Отправила его подальше с глаз, мой Инасио. Не могла же я иметь его в обществе моего благоверного Бастиана? Что делать! Такова жизнь. И где теперь его искать, я не знаю. Да и стоит ли? Теперь это для меня ничего не значит. У меня новая жизнь на горизонте, не так ли, мой друг?
– Безусловно, моя королева! – воскликнул Инасио, пытаясь облобызать её лицо. Она позволила, чем заставила умилиться старого ловеласа.
Они распрощались весьма нежно. Инасио беспрестанно возносил Ильду до небес, тем самым надеясь заполучить её в постель хотя бы ещё раз. Она отдавала дань его трудам по упорядочению и приведению её дел в надлежащий порядок. И на прощание дома молвила, мило улыбаясь:
– Я надеюсь, милый Инасио, что мы останемся друзьями и дальше! Мне было приятно постоянно ощущать ваше присутствие, и всегда иметь в вашем лице надёжного и верного помощника. До свидания, милый друг! Мы ещё увидимся! –она долго стояла за воротами, провожая его карету, пока та не повернула за угол, унося частицу её жизни.
«Теперь надо разобраться с грабителями моей собственности, – думала она, и жёсткая складка на переносице показала, что это будет скоро и неотвратимо. – Не могу оставить такое нахальство без внимания! Да и деньги большие!»
На следующий день она вызвала к себе четверых управляющих и без лишней дипломатии сразу поставила ультиматум:
– Сеньоры, прошу меня понять правильно. Я теперь новая хозяйка и прошу вас принять мои слова, как приказ. Ни спорить с вами, ни судиться я не стану, но обещаю вам очень большие неприятности в случае невыполнения моих требований. – Она оглядела сеньоров, сидящих перед нею с недоумевающими лицами.
– Прошу прощения, сеньора де Фигейреду, но я и, надеюсь, мои коллеги, ничего не понимаем.
– Прекрасно, сеньоры, я поясню. Вы за несколько лет, пока ваш прошлый хозяин и мой усопший супруг, дон Бастиан, не занимался вплотную своими делами, сумели присвоить больше двадцать тысяч крузадо моих теперь денег. Если вы считаете, что это ваше право, то я так не считаю. Поэтому требую вернуть мне эти деньги. – Она назвала точную сумму. – Вопрос лишь в том, сколько вам надо времени на это? – Она вопросительно смотрела на управляющих.
– Но помилуйте, сеньора де Фигейреду! – возопил один из управляющих. – На каком основании вы осмелились предъявить нам такие нелепые претензии! Я… – он не закончил, как Ильда остановила его движением руки, проговорив отчётливо и пронзительно глядя в его глаза:
– У меня есть документы, подтверждающие мои слова. Если вам охота, я могу вам их предоставить. Вот, читайте, но только здесь, сеньоры. А я займусь другими делами. У меня их сейчас более чем достаточно, сеньоры. И учтите, у меня и другой экземпляр имеется, так что уничтожать какой-нибудь лист бессмысленно. Минут через сорок я вас непременно навещу.
Она вышла, оставив дверь под присмотром охранника со шпагой на боку.
Когда она вернулась, управляющие сидели и оживлённо обсуждали прочитанные бумаги. Увидев её, тотчас замолчали и вопросительно глядели на сеньору.
– Я вас слушаю, сеньоры, – сказала Ильда, не присаживаясь. – Убедились, что у меня имеются веские доказательства вашей преступной деятельности?
– Сеньора, мы все в недоумении, поверьте нам, – залепетал один из управляющих, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Мы, право…
– Меня не интересует ваше мнение, сеньор Касарес! – повысила голос Ильда. – Вы оказались самым удачливым в воровстве! С вас и будем начинать. Сколько времени вам понадобиться на возврат всей суммы, указанной в бумагах?
– Вы меня неправильно поняли, сеньора де Фигейреду! Я хотел сказать, что все это чистой воды вымысел. Ничего подобного я не совершал! Клянусь вам!
Она обвела мрачным взглядом остальных. В лицах виднелось сочувствие товарищу и поддержка. И она тихо сказала, чеканя слова:
– В таком случае я могу обратиться в суд и, как несчастная вдова аристократа, мне окажут всяческую поддержку и понимание. А вам потребуется немало сил доказать, что вы больше чем на пять лет каторги не тянете, сеньоры. Но я поступлю иначе, и вы это скоро увидите. Но тогда может оказаться слишком поздно. Сеньор Касарес, я вам даю на возмещение моих убытков две недели. После этого прошу на меня не обижаться. Остальным время то же, сеньоры. Убирайтесь, и жду вас через две недели!
Она не стала слушать протестующие возражения и упрёки, и вышла из кабинета, сдерживая охватившую её злость и возмущение.
Вечером, запретив её беспокоить, Ильда заперлась в спальне и принялась готовить из лоскутов и тряпок куклу сеньора… – она задумалась и потом пробормотала таинственно:
– Пока не будем называть имён. Подождём до двух недель. А за это время можно подготовить многое.
Она спрятала недоделанную куклу, позвала Ану и с удовольствием поужинала в обществе служанки, разделив с нею отменный ужин. Потом спросила:
– Как у тебя дела, малышка? Мы с тобой давно не беседовали по душам. У меня произошло столько значительных событий, что голова до сих пор кружится.
– Сеньора, какие у меня могут быть дела? Всё вокруг вас и кручусь.
– Скоро мы покинем этот город и уедем далеко. Хочешь со мной?
– А куда, сеньора? – насторожилась Ана.
– Ещё сама не все продумала. Но пока на юг. Надо одного человека навестить и договориться. Без него я ничего не могу решать.
Ана не задала вопроса, но Ильда видела, что вопрос крутится у неё на языке. Усмехнулась и заметила:
– Ты хорошо усвоила мои наставления, Ана. Я тобой довольна. Если не согласна оставаться со мной, то я возражать не стану. Не в моих это правилах.
– Нет, что вы, сеньора! – поспешила Ана с ответом. – Мне лишь жаль расставаться с сестрой. Остальное меня мало волнует.
– Помнится, её зовут Сара? – спросила Ильда.
– Сарита, да, сеньора, Сара. И мне будет тоскливо без неё, но я готова на все ради вас!
– Тогда можешь пригласить её ко мне. Хочу с нею поговорить, посмотреть…
– А что ей здесь делать? Сеньора, вы так сказали… Зачем на неё смотреть?
– Я могу по глазам заметить нечто плохое в человеке. Потому я строго отношусь к людям, которые будут со мной рядом. Ты понимаешь это?
– Да, сеньора. Но моя сестра очень порядочная и честная девочка, сеньора.
– Я верю тебе, но хочу убедиться в этом. Что тут такого, милая Ана? Пусть приходит, и я устрою её жизнь, как у тебя. Ты ведь довольна жизнью радом со мной, надеюсь?
– О да, сеньора! – с готовностью ответила Ана и покраснела от волнения. – Когда я могу её показать вам, сеньора?
– Как только приедем в Сетубал, Ана. Ты только напомни, если я забуду.
– Спасибо, сеньора! Вы очень добры, донна!
Ильда поинтересовалась, где находится её судно. В конторе порта ответили, что оно заканчивает рейс в Сеуту и скоро будет в Лиссабоне.
– Когда оно придёт в порт, сеньор, – просила она чиновника, – прошу сообщить мне. Будете довольны, – и она улыбнулась ослепительной улыбкой.
– Непременно, сеньора де Фигейреду, – встал чиновник, прощаясь и провожая её жадными голодными глазами.
Она никак не могла решиться, чем, каким способом поехать к Диего. Эта мысль постоянно присутствовала в голове и часто злила её своей неразрешимостью. Везти столько денег по дорогам слишком рискованно, а на судне тоже небезопасно. В море могут случиться всякие трудности и опасности. Тут, правда, недалеко, но всё же.
Приближалось время погашения ворованных сумм, но она мало надеялась на успех и все чаще думала о кукле. Та так и оставалась не законченной. Ильда запретила служанке уборку её вещей, боясь, что та обнаружит куклу. Или уборка производилась в её присутствии, и она помогала служанке, что сильно смущала последнюю. То была не Ана и потому Ильда мало обращала внимания на неё
Наконец время выплаты прошло, а никто и не пытался оповестить сеньору де Фигейреду о своём решении. И Ильда закончила куклу, произнося заклятия на особенном языке. Выдержала ещё пару дней и в задумчивости уставилась на куклу, колеблясь, куда сделать укол.
Потом кольнула в область печени, прошептав заклятие. Укол был направлен на Касареса. Остальные могут подождать. Денег особо ей не было жаль. Но в это время она вдруг подумала, что эти деньги можно было бы пожертвовать Ане и её сестре, если та окажется подходящей для неё и полезной. И ещё подумала: «Теперь пусть помучится, проклятый ворюга», и удовлетворённо заулыбалась.
Через несколько дней она узнала, что сеньор Касарес сильно болен. Болит печень, как поведала ей его служанка, с которой Ильда пожелала встретиться. Та с хмурым видом добавила, что сеньор сильно страдает от болей, а врачи пока ничем не могут ему помочь.
Она вызвала остальных троих, и заметила, что те несколько встревожены.
– Вы просрочили выплаты, сеньоры, – сказала она, расхаживая по кабинету. – На что вы надеетесь? Или вам мало того, что случилось с Касаресом? Бог наказал его, и это может перекинуться и на вас, сеньоры. Он, – она подняла глаза к потолку, – всё видит, сеньоры. И его кара часто становится необратимой.
– Но, сеньора!.. – взмолился один из них. – Мы не можем так скоро выплатить такие суммы! Помилуйте, вы столько получили!..
– У меня нет столько времени, чтобы дать вам такую отсрочку. Через месяц я уезжаю в Бразилию, и тогда можете распрощаться с моими добрыми намереньями. Вас постигнет кара божья, как Касареса! Или даже худшая!..
Она вышла вон, оставив управляющих в растерянности и смятении. Один из них молвил с убитым видом:
– Эта бестия наверняка прибегла к помощи колдуньи!
– Это точно, – согласился второй и добавил: – Или она сама колдует. Вид у неё такой, что я не поручусь, что это не её рук дело.
– Я буду платить, сеньоры, – сказал третий и поспешил уйти.
– Испугался, дурак! – кивнул первый на ушедшего.
– И я боюсь, – второй грустно усмехнулся. – С этой фурией лучше не связываться. Пойду домой и посоветуюсь с женой. Она в этом лучше разбирается.
– Иди! А я буду стоять на своём! Семь тысяч выплатить мне не так легко.
– А мне своя жизнь дороже, Жоан. И так достаточно нажились за счёт нашего бывшего хозяина дона Бастиана, пусть душа его находится в благоденствии!
Недели через две Ильда получила от двух управляющих причитавшиеся с них деньги. К этому времени в порт пришло судно Бастиана с грузом, который тут же стали выгружать.
Ильда поднялась на борт и предъявила капитану акт передачи судна в её собственность.
– Сеньора де Фигейреду, я поражён смертью дона Бастиана! – капитан сокрушённо поднял руки к небу. – Теперь вы моя хозяйка, сеньора, и я готов слушать ваши распоряжения, донна Ильда.
– Я намерена идти на юг, капитан. Выгрузите товар, продадим его, и я буду готова погрузить свои вещи и уйти из Сетубала. Так что готовьтесь перейти в бухту Сетубал, капитан. Если подвернётся груз, то можете загрузиться им.
Капитан поклонился, а Ильда заметила строго:
– Мне потребуется большая каюта. Я буду со служанкой. И вещей у меня тоже будет много. До свидания, капитан, – она всё же улыбалась, скрашивая строгость первоначальной беседы.
Один управляющий все же не выплатил долг, и Ильда смастерила другую куклу. Она долго думала и кольнула между ног. Хищная улыбка искривила её красивые губы, а в глазах заплясал весёлый огонёк.
Через два дня Ильда нашла нищенку страшного вида, с бегающими темными глазами.
– Ты хочешь заработать золотой, страшилище? – спросила она у нищенки.
– О, сеньора! – воскликнула та в надежде. – Чем могу служить такой прекрасной сеньоре! Сочту за честь! Говорите, я вся внимание!
– Пойдёшь в дом одного сеньора и справишься о его здоровье. Потом поведаешь мне. Честно и обстоятельно.
– И это всё, сеньора? – удивилась нищенка. – И за это вы дадите мне золотую монету? Не обманете, сеньора?
– Не тарахти! Вот тебе рейс для начала, остальное получишь после, когда вернёшься и расскажешь мне всё!
Ильда показала, как пройти к дому управляющего, сама осталась поблизости, ожидая нищенку.
Та появилась через четверть часа, торопясь найти щедрую сеньору.
– Сеньор сильно белеет, сеньора! – молвила нищенка, жадно ожидая обещанного. – Служанка говорит, что вчера или позавчера вечером его схватила такая боль и недомогание, что он всю ночь стонал, кричал и просил кого-то простить его. Что-то обещал, но мне не сказали больше ничего, сеньора.
– Ты справилась с заданием, старуха, и вот тебе золотой. Рейс оставь тоже. Не помешает, – усмехнулась Ильда и довольная ушла прочь.
Старуха в недоумении проводила её глазами, перекрестилась и посеменила в таверну. Всё время недоуменно качала головой и бормотала что-то под нос.
Ильда вызвала Ану и строго сказала:
– Будут приходить ко мне незнакомые люди – меня нет, и я не принимаю!
– Слушаю, сеньора. Вам что-нибудь нужно?
– Ступай и проследи за этим. Скоро мы едем в Сетубал, Ана, – Ильда многозначительно смотрела на служанку. Та согласно наклонила голову, поняв её намёк.
Посланцы от несчастных управляющих добивались приёма, но Ильда стояла на своём и никого не допустила к себе. Искушение было, но она не воспользовалась им, наслаждаясь местью. Девять тысяч она получила, и этого ей показалось достаточно. Остальные её жулики истратят на лечение, которое не принесёт им облегчения или успокоения.
В Сетубале она тоже заканчивала свои дела. Почти всё продала, деньги и ценности спрятала в тайнике большого дома Бастиана, который оставила себе, договорившись сдать в наём богатым купцам.
В Лиссабоне она оставила себе лишь дом-замок, где хранились основные её ценности. Она их раза три уже осматривала, взяла некоторые из самых красивых, остальное осталось в подвале под крепкими и тайными запорами. Старый Педро ещё вполне справлялся со своими обязанностями. Ему в помощь Ильда пригласила женщину средних лет, проверив её на покладистость и честность.
Всё остальное она продала, а небольшую часть сдала в аренду. И виноградник в районе Сетубала с винокурней тоже сдала в аренду на пять лет.
Капитан судна уже дважды наносил визит Ильде, справляясь о сроке выхода в море. И сейчас, говоря с ним, Ильда уверила капитана:
– Ещё самое большее – неделя, и я буду готова, сеньор капитан. Все неустойки с доставкой грузов я оплачу. Вам надлежит лишь благополучно доставить меня в Сетубал, потом дальше. Команда надёжная? И сколько человек?
– Я с этой командой уже два года, и почти все остаются со мной, сеньора. Полагаю, что в надёжности сомнения не должны вас беспокоить.
– Это меня очень радует, капитан. А в Сетубал мы можем выйти через два дня. Здесь меня больше ничего не держит. Договорились? Всё оформите заранее. Два дня вам хватит.
Из Лиссабона она отослала Диего письмо с требованием быть в Фаро к приходу туда судна, что ожидалось через две недели после ухода из Сетубала. Через дней двадцать она встречается с любимым Диегито! Это взволновало её и даже возбудило в предчувствии бурных ночей.
Вспомнился Бастиан и вдруг стало жаль его. Даже немного взгрустнулось. Он так её любил, но умер с сознанием, что его любовь взаимна, и это скрасило его последние секунды жизни. И стало как-то нехорошо от сознания, что она так долго мучила несчастного любовника и мужа, который никогда не сомневался в ответном чувстве. И впервые подумала о себе, как о гадине. Длилось у неё это короткое время, но всё же оставило в душе неприятный осадок.