С некоторых пор Ильда стала замечать со стороны рабов-негров недовольные, и даже злобные взгляды. Причины она понять не могла, и это стало сильно волновать молодую мать.
– Детей за пределы дома не выносить и не вывозить, – отдала она. распоряжение кормилице и Ане с Сарой. – У меня плохое предчувствие. Поэтому выполнять все мои распоряжения неукоснительно!
– А что может случиться, дорогая Ильдита? – спросил Диего, узнав о таком распоряжении жены.
– Я так хочу! Не могу вдаваться в подробности, потому что сама ничего не могу тебе объяснить. Но так надо!
Сама она ломала голову над таким положением дел и не находила ответа.
– Да тебе какое дело до каких-то рабов? – возмущался Диего. – Что они могут в городе? Успокойся и перестань нервничать. Молоко вовсе пропадёт!
Она лишь качала головой и Диего согласился, тем более, что сад был достаточно большой, и там легко можно было гулять с дюжиной детей.
А Ильда силилась вспомнить рассказы матери. Они всплывали неясными и таинственными сказками, и наводили на смутные страхи. Тайные общества рабов существовали даже в таких условиях, когда ими помыкали и унижали всеми возможными способами белые хозяева.
Однажды Ильда проезжала с Сарой по улице и услышала реплику незнакомого негра. Из небольшой группы она не смогла разобрать, кто что сказал. Все смиренно работали, голов не поднимали, но голос раздался именно оттуда. Она лишь поняла, что негр говорил о её предательстве и о каре, которая неминуемо постигнет её за это.
На мгновение ей стало страшно, потом успокоила себя и потом часто насмехалась над собой. Даже Диего как-то сказал ей:
– После рождения детей ты стала подозрительной и боязливой, Ильдита. С чего бы это?
– Мне страшновато, вспоминая слова того негра. И ещё он что-то сказал на мало понятном мне наречии. Однако смысл я немного уловила, и он сильно меня встревожил. Что-то тут не так, Диегито.
– Мало ли завистников и злопыхателей. А ты всё же из их среды, хоть и мало на них похожа. Вот зло их и разбирает. Пустое это всё.
– Не скажи, Диего, – серьёзно и с уверенностью заметила Ильда. – Тут можно многое и страшное предположить. Даже мама мне намекала, что существуют какие-то общества среди негров, и они творят там свои древние ритуалы. Да я к её словам тогда мало прислушивалась. Девчонкой была и не вникала в их смысл. А надо бы постараться понять. Да теперь поздно об этом вспоминать, Диего.
– А я говорю, что всё это бредни и негры здесь ничего не могут сделать.
Но недели через две она опять услышала подобные угрозы. И негры были совсем другие. Всего трое, нёсшие с рынка корзины с продуктами. Она пристально всматривалась в их лица, но те не поднимали их, продолжая добросовестно нести свои ноши. На неё никто не смотрел. Потом она резко обернулась, но рабы не оглядывались.
– На этот раз я окончательно убедилась, что мне угрожают, Диего, – в страхе заявила Ильда, – Все сомнения рассеялись.
– И что теперь? – уже с беспокойством спросил Диего,
– Все думаю, но ничего не могу придумать. Надеюсь, что ничего опасного мне здесь, в доме, не угрожает. Буду меньше выходить из дома. Это меня не очень обременит. Хоть на время…
Но так продолжалось недолго. Как-то она с Сарой вышла прогуляться до ближайших лавок и, возвращаясь, услышала опять слова угроз, и другие, которые она не поняла. И упоминание их общего предка, сверхъестественную сущность многих народов Африки, Ньяма. Это был первопредок по поверьям народов, где находилось и её Осудуку. Тут она всерьёз испугалась.
– Здесь обязательно должно существовать общество старых верований, и обычаи этих верований тщательно берегутся и сохраняются. – Ильда с тревогой в голосе ласкала дочку Кристину, пытаясь покормить её своим молоком, которого была совсем мало даже для одного ребёнка.
– Разве церковь не уничтожает всю их ересь и веру в их богов? – с возмущением воскликнул Диего.
– Конечно, уничтожает, милый. Но у моих соплеменников это так глубоко заложено в душах, что они везде стремятся сохранить свою веру, и идут на большие жертвы ради этого. А их ведь много, как много народа из разных племён Африки. И тут бессильна любая церковь и власть.
– Но что они могут сделать? Например, тебе, совершенно белой женщине!
– У них много ритуалов. Народы разные и все хотят что-то сохранить из их прежней жизни. И все сохраняется в глубочайшей тайне, Диего. Я сама только понаслышке что-то могу вспомнить, но ничего не знаю, и никогда не соприкасалась ни с кем из тех сектантов. Но мне страшно, Диего!
– Ты преувеличиваешь, Ильда. Но раз страх сильнее тебя, не выходи без сопровождения двух людей. Одна Сара тебе не поможет в случае чего. – Диего и сам уже проникся беспокойством и считал, что дело заходит достаточно далеко.
– Не лучше ли завести собаку? Пусть охраняет дом, а то без неё трудно заметить вора или бандита. Да ещё по ночам. – Ильда просительно смотрела на Диего, и тот согласился купить хорошую собаку, уже выученную на охрану.
Собаку он вскоре купил, и скоро она стала всеобщей любимицей. Большой зубастый кобель резво бегал по двору и саду ночью, а днём сидел на цепи с грустным видом и жалобно поглядывал на людей, ожидая свободы.
Назвали его Вулкан. Чёрный цвет его короткой шерсти, и жёлтые глаза вызывали уважение к нему.
Он быстро освоился с новым для него домом и людьми. А больше всего привязался к Ане, которая могла с ним делать всё, что угодно. Он всё сносил, посматривал весёлыми глазами и лизал её в лицо.
– Ильда, скоро праздник Святой Троицы, – говорил Диего. – Мои новые знакомые пригласили нас на праздник. Гавана всегда красочно празднует этот великий праздник христиан. А мы ведь таковые? – добавил Диего с многозначительным смешком. Он знал, что Ильда верит не только во Христа.
– Если честно, то не очень хотелось бы, – ответила Ильда и сморщила нос.
– Это не совсем правильно, дорогая. Что могут подумать о нас, особенно о тебе? Репутация о тебе уже сложилась, и не совсем правильная.
– Тогда можно и поменять мои привычки, – со вздохом ответила Ильда. Взяла к себе у няни-кормилицы Дарио и стала покачивать, сын плохо засыпал. – Я пойду на праздник. Только пробуду на нем недолго.
– У тебя вполне законное право на такой поступок, – улыбался Диего. – Я могу задержаться, а ты возьми Сару, и вместе вернётесь домой.
– Да, конечно. Тут всего четверть часа идти. И то, если медленно.
Три дня спустя толпы праздничного народа заполнили главные улицы Гаваны.
Даже негры были освобождены от работ и приняли участие в торжествах, внеся и свои самобытные обычаи, которые уже вошли в быт города. Их улыбающиеся физиономии встречались повсюду. Ведь число рабов намного превосходило количество белого населения. Но всюду можно было видеть стражников, следящих за порядком, особенно за неграми.
Музыка гремела и пела, разодетые сеньоры и сеньориты распространяли волны ароматов дорогих духов, стреляя глазами на молодых красивых кавалеров.
Ильда с Сарой и Диего в обществе дона Андреса, приятеля Диего, неторопливо прогуливались среди пышной толпы, продвигаясь к кафедральному собору; там вот-вот начнётся торжественная служба, и надо было успеть занять соответствующее место на скамьях.
Дон Андрес постоянно проявлял знаки особого внимания к Ильде, но та была неразговорчива и даже чем-то угнетена.
– Ты плохо выглядишь, Ильдита, – наклонился Диего к ней. – Что с тобой?
– Что-то мне нехорошо на душе, мой Диегито. Сердце щемит, и очень хочется вернуться домой.
– Хорошо. Как только закончится служба в соборе, мы тотчас отправимся домой. Тебе необходимо побыть дома.
– Спасибо, милый! Ты такой заботливый!
Они выбрались из толпы выходящих из собора, и неторопливо лавировали в толпе, пробираясь к дому. Диего как-то отвлёкся разговором с доном Андресом и не заметил, как Ильда с Сарой оказались отрезанными от него. Оглянувшись, он не нашёл Ильды. Она должна быть видна, не то, что Сара, невысокая и тонкая девушка, что легко могла затеряться в толпе.
– Ильда! – громко позвал Диего, но ответом был смех толпы, где в основном были негры, веселящиеся и пританцовывающие на месте.
А Ильда с Сарой оказались в плотном кольце рабов. Они попытались вырваться, но крепкие руки схватили их за локти. Крики заглохли тотчас, грязные ладони закрыли рты, сменившись вонючими тряпками.
Глаза Ильды метали гнев, страх и отчаяние. А негры смеялись и гоготали, пританцовывали и били в самодельные барабаны, отбивая ритм и оглашая воздух пением песен на непонятном языке. Они были во власти старинных родных песен, прославлявших старые обычаи и верования.
Женщин крепко держали, круг потных тел не пропускал внутрь никого, кто мог бы показаться подозрительным.
Вскоре толпа темнокожих свернула в переулок, и грязные камни заскрипели песком под ногами женщин. Их влекли куда-то дальше от главных улиц. Ужас охватил Сару и Ильду. Им ничего не говорили, лишь шли, обнимая их дрожащие тела, охваченные ужасом и ожиданием расправы.
Не прошло и получаса, как они оказались почти на окраине города. Женщин затолкали в сарай. Без слов, в молчании, рабы ушли, оставив женщин в грязном вонючем месте, где слышались хрюканья свиней и поросят.
Сара с ужасом смотрела на Ильду. Света было мало и лишь в щели между досок можно было заметить полосу дневного света. Сказать что-то у них не было возможности, и Ильда лишь ворочалась на полу, силясь подняться на ноги. Ярость мешалась у неё со страхом и отчаянием, неминуемой гибели. Она наконец поняла, что её тревожило и беспокоило в последние дни.
Когда глаза привыкли к темноте, Ильда стала осматриваться. У довольно низкого потолка увидела щель. Стенка не доходила до потолка из редких досок, сквозь которые свисали клоки сена и соломы.
Ильда толкнула Сару и головой указала на ту щель. Девушка неопределённо пожала плечами.
Ильда подползла к Саре, повернулась к ней спиной и пальцами поискала её руки, связанные сзади, как и у Ильды. Та поняла и приподняла их. Верёвка оказалась крепкой и развязать её было трудно. Ломая ногти, Ильда трудилась изо всех сил, но только через полчаса ей удалось справиться. Сара выдернула тряпку изо рта Ильды, выплюнула свою и сказала, скорее, спросила:
– Сеньора, что вы задумали?! В каждую минуту сюда могут зайти и увидят, что мы свободны. Нас просто убьют!
– Потому и надо спешить. Меня не развязывай. И уходя, заткни мне рот. Я буду ждать твоей помощи.
– Но как я могу вам… да и себе помочь, сеньора?
– Смотри на потолок, Сара. Там щель и туда ты обязана протиснуться. Потом помчишься к нам в дом и поднимешь тревогу. Нас спасут, но надо торопиться, – Ильда говорила с отчаянными нотками в голосе. – Постарайся, милая моя Сара!
– Туда не дотянуться, сеньора, – шептала девушка.
– Я стану на четвереньки, а ты на меня, тогда ты сможешь. Я буду помогать. Я сильная и мне это удастся.
– А как же вы, сеньора? Они будут издеваться над вами!
– Твои дела только оповестить Диего и указать это место. Запоминай всё!
Ильда стала на четвереньки, но Сара спохватилась.
– Сеньора, тряпку в рот вам надо сунуть! Сами вы этого сделать не сможете! – Сара, извиняясь, затолкала тряпку в рот Ильды, стараясь не причинять ей боль. Ильда благодарно кивнула.
Сара осторожно влезла на спину Ильды, та довольно легко смогла подняться на ноги и девушка легко схватилась за край доски. Старая доска обломилась по краю, и Сара упала на земляной пол.
– Черт! – выругалась девушка и извиняющимися глазами посмотрела на Ильду. Та ободряюще кивнула и снова стала на четвереньки,
Сара стояла на плечах Ильды и старалась пролезть в щель. Та оказалась столь узкой, что даже её тонкое тело не могло протиснуться. Со стоном ужаса девушка стала ногтями и зубами отщипывать кусочки от доски, и через четверть часа щель расширилась настолько, что можно было попробовать снова сделать попытку пролезть.
Ильда дрожала, держа Сару на плечах. Усталость сильно тревожила её, но вот ноги Сары оторвались от её плеч, и Ильда вздохнула с облегчением. Отступив от стены, видела, как девушка с кряхтением и потугами все же пролезла в щель и скрылась в темноте. Лишь тревожный визг свиньи и поросят нарушил тишину.
Ильда постучала ногой в стенку. Голос Сары ответил:
– Все в порядке, сеньора! Но дверь, кажется, закрыта на засов. Буду стараться открыть и улизнуть!
Ильда слышала, как Сара возилась с дверью, но в этот момент со двора донеслись голоса негров. То, видимо, были работники, идущие по своим делам. Потом стало слышно, как заскрипел засов, кто-то вошёл, захрюкали свиньи. Ильда похолодела, но ничего страшного не услышала. Хотелось постучать в стенку ногой и обратить на себя внимания, но передумала. Все тут знали о ней и не стали бы помогать этой предательнице.
Вскоре раб ушёл, закрыв засов. Ильда ждала с замиранием сердца. И голос Сары тихо проговорил со страхом:
– Сеньора, скоро стемнеет, и я попробую выбраться! Ждите и держитесь, сеньора! Я приложу все силы для этого!
Вечерело. В сарае стало так темно, что всё стало черным и жутким. Прошло ещё примерно час, но Ильда этого не могла знать. Послышались тихие голоса и засов отодвинули. Судя по звукам, в сарай вошли несколько человек. Высекли огонь и запалили фонарь. Его тусклый жёлтый свет мало что изменил, но Ильда все же заметила в сарае четверых негров, тёмные тени которых неторопливо двигались в полутьме.
– Где же белая стерва? – спросил один из негров и в его голосе Ильда услышала тревогу. – Ну-ка говори, грязная предательница! – И пнул Ильду ногой в бок.
Ильда замычала, давая понять, что не может ответить. Тряпку выдернули, и голос первого раба спросил грубо:
– Куда подевалась белая тварь? Говори, стерва!
– Приходил какой-то человек… из ваших, наверное, и увёл её. Он мне ничего не говорил.
– Как он выглядел, говори!
– Я не могла его разглядеть. Было темно, а он ещё ногой повернул спиной к себе и снова ударил.
Негры оживлённо говорили на малопонятном наречии. Ильда поняла, что они сильно встревожены, испуганы и спешат что-то закончить.
Один из негров жестоко запрокинул голову Ильде, зажал нос и стал лить в рот вонючую жидкость. Она захлёбывалась, но часть жидкости всё же попадала в глотку. Ильду оттолкнули, и она упала на землю.
Негры опять возбуждённо говорили, а Ильда, поняв, что её готовят к ритуальному закланию, стала молиться, взывая к Великой Матери Акровери. Она молила довольно громко и негры отлично её слышали. Они притихли, слушая. Потом опять загалдели.
Стало светлее – они сделали два факела и запалили их. Один негр схватил Ильду за волосы, задрал голову лицом к себе и проговорил зловещим шёпотом:
– Ты, предавшая законы нашего народа, должна умереть во славу и величие наших предков и духов! Нкари, посвети сюда, – и прижал лицо Ильды к своему колену. Рванул волосы, оголяя шею, и вскрикнул в страхе.
Ильда ничего не поняла, но почувствовала, что хватка ослабла, и её вовсе отпустили. Она села. И сама удивилась, что кричать совсем не хотелось, в голове что-то туманилось, страх исчез. Остались безволие и тихая грусть. И тут услышала голос, спросивший её:
– Ты кто такая, женщина? – В голосе уже не прослушивались грубые и жестокие тона. Но это нисколько не удивило её, не придало ни сил, ни желаний. Даже отвечать стремления не было.
– Дайте ей напитка кало, – услышала она голос истязающего. – Пусть немного придёт в себя. Так она ничего не ответит.
Калебаса вдавилась в губы и Ильда стала пить. Оказалось, что жажда усилилась, и напиток оказался не таким противным, как прежний. Негры стояли вокруг и молча наблюдали. Факелы догорели, их затоптали и мрак сгустился.
Услышала голос, повторивший прежний вопрос.
– Я внучка правителя Осудуку, – сказала она вяло.
– Как оказалась здесь? – услышала следующий вопрос.
– Меня послали сюда ознакомиться с условиями жизни моих соплеменников. Дедушка услышал, что с ними обращаются очень плохо и послал троих своих внуков проверить слухи.
– Для чего это ему понадобилось?
– Если слухи подтвердятся, то он обещал больше не продавать белым своих подданных и посоветует и соседей присоединиться к нему.
– И что ты увидела здесь?
– Сюда я приехала из Эспаньолы. А прежде посетила Пуэрто-Рико. Всюду белые истязают моих соплеменников. Редкие белые обращаются с ними по-божески. Но таких очень мало. Это я и должна была привезти своему деду.
– Но у тебя муж белый человек!
– Нет, он не белый, а метис. Он с далёкого острова, который тоже захватили испанцы и поработили его жителей. Он бежал оттуда и стал богатым человеком. Он помог мне, и в знак благодарности и помощи, вышла за него замуж. Но это у меня не имеет законного права. Я по-прежнему свободная. И через месяц собиралась отправиться в Африку.
Негры тут же стали галдеть, что-то обсуждать и указывали на Ильду. Один из них спросил:
– Как твоё настоящее имя?
– Дедушка дал мне имя Мпату. Но здесь я приняла испанское имя. Так легче было жить среди белых. Иначе меня могли тоже сделать рабыней, и я никогда бы не смогла вернуться домой. Я и так уже три года нахожусь среди белого населения и постоянно жду разоблачения.
– Что за знак у тебя на шее за ухом?
Она вспомнила, что мать ей как-то говорила, что ей этот знак вытатуировали как принадлежность к роду великих колдунов страны Осудуку. И ответила:
– Моя мать из рода Великих колдунов Осудуку, и все девочки получали такой знак, подтверждающий и моё касательство к этому роду.
– Так ты принадлежишь к роду колдуний? – в голосе главного негра послышались тона уважения и даже подобострастия.
– Потому дедушка и отправил меня сюда. Я с детства легко усваивала чужие языки и испанский легко освоила за полгода. Недалеко была испанская миссия. Там я учила испанский у ихних проповедников и изучала их религию. Без этого мне тут не продержаться бы.
Негры ещё немного поговорили и главный развязал руки Ильде.
– Если ты обещаешь не выдавать нас, то мы можем тебя отпустить. Прощения, однако, просить не будем. Но и трогать больше не станем. Ты свободна и можешь уходить к своим…
В это время во дворе послышался шум, крики и выстрел. Рабы испуганно переглядывались. Ильда успокоительным жестом попросила молчать. Вышла в дверь.
В темноте двигались тени и голоса людей. Ильда крикнула:
– Я здесь! Не надо насилия! Никто меня не истязал! Никого не трогать!
– Ильда! – услышала она голос Диего. Он появился из темноты с пистолетом и шпагой в руках. – Что произошло?
– Ничего страшного, милый! Ты пришёл без надобности. Просто недоразумение, я уже свободна! Пусть никого не наказывают. Простая ошибка!
– Но тебя же похитили! Что тут за тайна?
– Я тебе потом расскажу. А где Сара?
– Сеньора, я здесь! – вышла их темноты девушка. – Я успела?
– Успела, но я уже была свободна. Меня с кем-то спутали и теперь разобрались. Всё, можем вернуться домой. Диего, у тебя коляска с тобой? Я устала и хотела бы поехать домой.
Дома Диего осматривал грязную несчастную жену, а та лишь попросила с жалкой улыбкой:
– Милый, мне бы так хотелось помыться. Я вся провонялась и покрылась грязью. Это можно?
– Сеньора, вода уже готова. Мы ждали вас. Идите, бочку уже наливают, – Ана с жалостью смотрела на хозяйку. – Мы все так испугались и переживали! Но Сара немного нас подбодрила своим появлением и рассказом, сеньора.
– Сара молодец! Мне не отплатить ей за этот подвиг.
– Ну что вы, сеньора. Она говорила, что это всё вы сделали. А она лишь безропотно исполняла ваши приказания, сеньора.
– Не прибедняйся, Ана! И замолчи. Мне ещё не совсем хорошо после проклятого и отвратительного напитка. Мне его залили насильно в рот. Я чуть не захлебнулась. Ничего не говори сеньору. Как дети?
– С ними кормилица. Они уже спят, сеньора. Вечер ведь.
– Помоюсь и пойду взгляну на моих крошек. Помоги мне, Ана.
Как Диего ни пытался выведать правду, Ильда отговаривалась ошибкой и просила не придавать никакого значения этому происшествию.
– Если возможно, постарайся, чтобы никто не узнал про это, милый. Мне не хотелось бы причинять этим несчастным вреда из-за глупой ошибки. Они так просили извинить их, и я обещала. Ты же видел, что они уже отпустили меня и собирались провожать до дома, пока их хозяева ещё не заперли их в своих сараях. Обещаешь?
Диего вздохнул и согласно наклонил голову. Спросил участливо:
– Ты сильно устала, дорогая?
– Ужасно! И так хотела бы побыстрее заснуть и забыть этот ужасный вечер!
Ещё два дна Ильда чувствовала себя подавленной и усталой. Ей казалось, что все происшествие приснилось ей во сне, но то была реальность, и она это понимала отлично. Потом похолодела, вспомнив, как опрометчиво обещала уехать в Африку через месяц. «Теперь надо думать, как выйти из этого положения!» – она слегка вздрагивала, вспоминая страшную ночь в сарае.
Её настроение с каждым днём становилось все хуже. Ильда пока ничего не могла придумать путного, и такое положение омрачало её жизнь. А Диего уже с подозрением поглядывал на супругу, но стеснялся тревожить расспросами, боясь повредить ей. Ведь ей пришлось пережить страшные часы, а это всегда может сказаться на здоровье.
И все же ему пришлось вмешаться. Он строго спросил:
– Ильда, с тобой что-то происходит непонятное. Прошло уже дней десять с той ужасной ночи, а ты всё хуже себя чувствуешь. И я уверен, что ты что-то скрываешь от меня. И Сара как-то странно себя ведёт, когда я спрашиваю её.
Ильда долго колебалась, но все же вздохнула и молвила, потупившись:
– Прости меня, дорогой, но ты прав. Я слишком была напугана и до сих пор с ужасом вспоминаю тот случай!
– Вот и поведай мне. Я ведь твой самый близкий человек и ты просто обязана мне все рассказать.
– Хорошо, Диего! Но ты должен обещать мне, что не очень будешь меня ругать!
– Отлично! Обещаю! Так что можешь не переживать. Говори и ничего не скрывай. Прощу тебя!
И Ильда всё рассказала, а под конец сказала горестно:
– Мне так страшно, Диегито! И куда теперь нам деваться? Эти рабы, они обязательно будут наблюдать за мной. И у них могут возникнуть подозрения. Что делать? Как нам поступить? Мы только устроили свою жизнь – и опять что-то неладное! А дети?! Как с ними? Диегито!..
– Прежде всего, надо трезво всё продумать и взвесить. Ты сильно напугана, и сейчас не в состоянии правильно поступить. Успокойся, времени у нас достаточно. Я уверен – мы сможем найти выход. Судно может задержаться, плохая погода или ещё что-то – любой сможет об этом узнать, даже негры, если у них такая организация.
– Но нам просто необходимо покинуть Кубу, Гавану, Диего! А где мы сможем обосноваться вновь? Все это убивает меня, Диего!
– Мы будем думать, Ильдита. Ты тут не вини себя, а успокойся. Вон как ты исхудала и осунулась. Если потребуется, мы тут же смотаемся в другое место.
– Но куда, Диего? И когда это произойдёт? Господи! Мать Акровери! Помогите мне, прошу вас? Сохраните моих детей, и я буду вечно благодарна вам!