Прошло дней десять, и Диего заметил Саре, трудившейся на кухне:
– Сарита, сегодня у нас званый обед. Приготовь с поварихой что-нибудь вкусненькое. Я пригласил одного сеньора. Посмотришь и подумаешь, что с ним делать
– Причём тут я, сеньор? – удивилась Сара.
– При том, Сарита, что, если он тебе понравится хоть немного, то можешь рассчитывать на его благосклонность в деле законного брака, милая девочка. Обещал ведь и сдерживаю своё обещание. И оденься покрасивее.
Девушка покраснела от волнения, неожиданности и других чувств, переполнявших её юное сердце. Но все же спросила скромно:
– А сколько ему лет, сеньор? Он не слишком старый?
– Сейчас я тебе всё о нем расскажу, что сам знаю. Ему около тридцати. Точно я не знаю. Он чуть моложе меня, а мне тридцать. У него своё дело и он в скором времени станет владельцем одной асиенды в полторы тысячи фанег земли. Разве этого мало?
Рафаэль Касола, молодой сеньор, пришёл к обеду и с интересом оглядывал дом Диего, сейчас пустой и сиротливый. Это был мужчина приятной наружности с черными волосами, прикрытыми париком по случаю столь важного свидания. Среднего роста, он выглядел немного моложе в своём нарядном платье. Его лицо немного портил нос, довольно длинный и немного горбатый. Зато глаза смотрели живо, немного смешливо и очень внимательно. После недолгого разговора с хозяином, он спросил учтиво:
– Где же ваша девушка, дон Диего? Я сгораю от нетерпения.
– Она, наверное, ещё не оделась. Волнуется, девочка. Вы у неё первый, кто с таким намереньем пришёл в гости к… к ней, – улыбался Диего, посматривал на дверь, из которой должна выйти Сара. – Она ещё слишком молода. Ей всего шестнадцать, но она уже не девственница, как я уже говорил. Вины её тут нет, но это неприятный факт для любого мужчины.
– И для вас, дон Диего? Я слышал, что ваша супруга была или замужем, или потеряла девственность до вашего знакомства. Как вы к этому отнеслись?
– Безразлично, дон Рафаэль. Многие девушки вынуждены терять свою честь не по своей вине, и упрекать их за это просто глупо. А Сарита, дон Рафаэль, отличная хозяйка и приятная девушка. Она у меня почти три года, и я ни разу не замечал за нею чего-то плохого. А происхождение, дон Рафаэль – это домыслы чванливых идальго, забывших свои давние корни. У всех нас они примерно одинаковые. Все наши предки были пастухами, пахарями или совмещали это с охотой.
– Но вы-то дворянин, дон Диего! Мне это звание не довелось присвоить, но мои предки состояние своё заработали в дальних морских вояжах.
– Не обижайтесь, дон Рафаэль, но я прекрасно знаю, как добывались в те времена состояния. Честным путём могли его достигнуть единицы. Остальные грубо грабили народы далёких земель, торговали рабами, или просто были пиратами на море и суше. Где будет возможно. И все за счёт бедного народа. Своего и чужого. Это никого из нас не волновало.
– Как вы можете такое говорить, дон Диего?! – воскликнул возмущённый Рафаэль. – Выходит, и вы не лучше остальных?
– Разумеется, мой друг. Тут вы верно заметили. Но все или многие наши деяния с крупными средствами не подлежат осуждению нашего высшего общества.
– Как вас понимать, сеньор?
– Очень просто! Есть деньги – и нет для нас закона, который мы не могли бы обойти или поставить себе на пользу. Это давняя истина и спорить на эту тему бесполезно, дон Рафаэль. Если вы про такое не знаете у своих предков, то это не значит, что ваши предки нажили состояние честным путём. Мы только показываем свою честность, но не имеем её. Или так запрячем, что никто не сможет нас упрекнуть. И не надо так близко принимать мои слова. Я лишь поделился своими откровениями, как с другом. И совершенно не решусь никого упрекнуть или оскорбить. Такова жестокая жизнь, и тут ничего не поделаешь, дон Рафаэль.
– Вы меня просто оглушили, сеньор. Однако… Ладно, не буду больше об этом.
– А вот и наша Сарита! – поднялся Диего, приветствуя девушку. – Что скажете, дон Рафаэль? Вы не сможете отрицать, что моя Сарита просто восхитительна!
От таких слов Сара опешила, покраснела и чуть не заплакала от охвативших её противоречивых чувств. Она не посмела приблизиться к мужчинам и осталась стоять в дверях, смущённая и растерянная.
– Сара, не стой, как истукан, – Диего со смешком подошёл к девушке. – Это дон Рафаэль, и я рекомендовал тебя для знакомства. Уверен, вы подойдёте друг другу. Проходи и садись за стол. Ты сегодня за хозяйку у нас.
Рафаэль внимательно смотрел на девушку. Подошёл, приложился губами к её руке и посадил за стол. Сказал приятным голосом:
– Сеньорита не должна так волноваться. Согласен, это неожиданно для девушки. И вас мне посоветовал дон Диего. Уверял, что лучше вас трудно мне найти.
– Мне так неловко, дон Рафаэль! – наконец пролепетала Сара и села, скромно уставясь в тарелку.
– Пустое, Сарита! – воскликнул Диего радостно. – Веди себя обычно, и тогда вы быстрее узнаете друг друга. Дон Рафаэль, наливайте мускателя девушке. Это вино у нас подаётся только в торжественных случаях, а такой как раз наступил. Я переживаю за сестру нашей домоправительницы, и обещал ей устроить Сарите достойную жизнь. Пообедаем – и вы отправитесь в сад погулять и поговорить. Надеюсь, вы не разочаруете друг друга.
Всё же молодые люди были скованы, а после обеда Сара с трудом позволила себя увести в сад. Диего посмеивался столь беспомощному состоянию девушки. Когда дон Рафаэль ушёл, Диего спросил у Сары:
– Как твоё мнение, Сарита? Говори без стеснений!
– Я ещё ничего не могу сказать, сеньор! Всё так неожиданно и страшно!
– При чем тут страх? Что за глупости ты говоришь?
– Как же… я ничего не понимаю. А этот дон слишком настойчив.
– Значит, ты ему понравилась! А он тебе?..
– Не знаю, сеньор. Но надо мне подумать и поближе познакомиться с ним.
– Он назначил тебе свидание? Где?
– Предлагал, но я ничего ему не ответила. Как можно так сразу, сеньор?!
– Понимаю. Но надежду ты должна была ему дать. Что он тебе сказал, прощаясь? Обещал нанести визит ещё раз?
– Да, сеньор. Но как я могла ему не отказать, ведь дом не мой, сеньор.
– Какая ты дурочка, Сарита! Такую глупость говоришь! Больше не смей так говорить. Я сам его приглашу к нам вскоре. В воскресенье, а то мне надо скоро ехать в асиенду. И я хочу уехать в уверенности, что у вас всё в порядке.
Это произошло перед самым отъездом Диего. Перед утром, когда он должен был покинуть дом, Сара, призналась ему, что она дала согласие на свидание, и у них состоялся серьёзный разговор.
– Мне сдаётся, что я могу с ним быть довольна, сеньор. Он внимательный и любезный. Обещает хорошую жизнь. Я начинаю ему верить и надеяться. Он богат? Богаче вас, сеньор?
– Нет, Сарита! Я богаче его раза в два. Но тебе приданое я обещаю в размере пятисот песо золотом. Я хочу сдержать своё обещание. Ведь ты тоже много сделала для увеличения моего состояния. Вспомни схватку на реке.
– Я никогда не смогу отплатить вам за ваше участие, сеньор! Ана меня заругает, я её боюсь!
– Я поговорю с ней, – заверил Диего. – Она будет довольна, вот увидишь! А пока занимайся управлением дома, следи за порядком и сторожи дом. Собаку нужно купить хорошую и запоры усилить, как и двери в подвал и спальню. Конюх пусть спит в доме и постоянно будет начеку. Оружие должно быть приготовлено, на случай воров. И не раздумывать, коль прорвутся сюда.
– Какие страсти вы говорите, сеньор! – воскликнула Сара в страхе.
– Ты уже приобрела опыт и не должна растеряться. Ты же смелая девушка! Продумай всё, и у тебя получится хорошо. А я приеду через месяц, наверное.
– Вдруг кто догадается о тех ящиках, сеньор! – со страхом воскликнула Сара.
– Ты ведь никому не говорила, так же и Тонио не скажет. Ему просто некому говорить. У него здесь нет друзей.
– Всё равно страшно, дон Диего!
– Ты больше продержалась в асиенде, а тут всего месяц. За это время ты должна договориться с доном Рафаэлем о венчании. Мы с Аной и сеньорой приедем к тому времени. Если они согласятся. До родов ещё далеко.
– Мне необходимо, чтобы сестра была рядом, сеньор. Уговорите её, умоляю!
– Понимаю. Постараюсь это устроить. А ты тут руководи. На асиенде получалось у тебя отлично. Скоро у тебя будет собственный дом, и ты должна с честью войти в него и править там, – Диего улыбался ободряюще.
Диего уехал с Тонио и ещё одним рабом, которого купил дня три назад. Тот был молод и силён, и Диего рассчитывал, что он много сможет там сделать.
В деревне Байамон он задержался, заключая незначительную сделку на поставку продовольствия. Всего на две тонны, но для начала и это сойдёт.
На асиенде все происходило своим чередом, Ильда с удовольствием проводила время с близнецами, а те тоже радовались вольной жизни, ковыляя по склонам и полянам, купаясь под водопадом и играя с козлятами и поросятами. Негры занимались хозяйственными делами, не перетруждали себя и были довольны привольной жизнью.
– Господи, Диего, как долго ты не появлялся! – упрекала Ильда супруга. – Говори, как дела? Я, признаться, сильно волновалась, хотя полагала, что все обойдётся. Что случилось по дороге?
– У самого устья, рядом с посёлком, на нас напали шесть человек. Ночью. С трудом отбились. Стрельба была яростной. Они просто не ожидали, что мы сильно вооружены и поплатились за это. Всех утопили, чтобы следов не оставлять. Сара сильно перепугалась, а Тонио вполне прилично сражался.
– Слава Богу, что всё обошлось, Диегито! А у нас сыночек болел целую неделю. Едва поправился. Сейчас он уже здоров. А Кристина такая стала непоседа! Сладу нет с нею. Обязательно куда-нибудь влезет. Даже Дарио отстаёт от неё. Просто безобразно ведёт себя. Ты с нею поговори.
– Они ещё плохо говорят, Ильда. Я совсем их не понимаю. Лопочут что-то, а разобрать почти ничего не могу. Им уже два года – пора говорить сносно.
– Не огорчайся! Скоро так и будет. Рано требовать от них всего, Диего!
Вскоре Тонио с новым рабом отправились в деревню поставлять провиант.
Тем временем в доме д’Арбаледо Сара со страхом и нетерпением ожидала решительного предложения руки и сердца дона Рафаэля. Он часто заходил к ней, и они иногда долго засиживались, беседуя. Молодой человек уже делал попытки к интимному сближению, но Сара наотрез отказывала.
– Только после свадьбы, дон Рафаэль! Потерпите немного. Уже скоро. Как только моя сестра приедет, так я даю согласие на брак и венчание.
– Но это же так долго и мучительно, моя Сарита! – клянчил дон Рафаэль. – У меня такое впечатление, что вы, сеньорита, не слишком мне доверяете.
– Так и есть, мой сеньор! Вам, мужчинам, трудно доверять, Дон Диего так и говорит, что вам природой дозволено не очень серьёзно относиться к женщине. Поэтому извольте ждать. Только после венчания, мой Рафаэль.
Все же от поцелуев она не отказывалась, как и от подарков, вполне приличных, что сильно её возбуждало и волновало.
И вдруг слова Рафаэля, сказанные однажды после двух бокалов вина, насторожили Сару. А слова эти прозвучали как-то не совсем ясно, но заставили призадуматься и насторожиться. У неё хватило ума не показать своего беспокойства, и она ответила весело:
– О каких сокровищах вы говорите, дон Рафаэль?
– Это я просто так, моя прелесть! Однако, дон Диего достаточно богат и такое вполне может быть.
– Вы полагаете, что дон Диего и сеньора могут мне открыть такие тайны? Я понятия не имею, где они держат свои деньги. Однажды слышала, что они сетовали на нехватку свободных денег, мой Рафаэль. Мне даже странно было такое слышать. Однако это иногда случается и у богатых.
– Мне говорил дон Диего, что выделит тебе несколько сот песо. Это верно?
– Мне он тоже такое обещал. Не знаю когда, но я верю ему. Он всегда выполняет свои обещания. Иначе его сеньора будет терзать.
– А что сеньора? Она сильно его держит под каблуком?
– Иногда и мне так кажется, но кто его знает, как на самом деле, – отвечала Сара и смотрела в глаза жениху преданно и доверчиво.
Через несколько дней Сара вновь услышала от жениха напоминание о деньгах Диего и Ильды.
– Вчера услышал, что в доме дона Диего обязательно должны быть большие деньги, Сарита. Откуда они у него могут быть?
– Как откуда, Рафаэль? Дон Диего с сеньорой сюда приехали из Португалии. Я с ними была уже тогда, с сестрой, и у них было уже много денег.
– Что для тебя значит много денег, Сарита? – как-то странно спросил Рафаэль и мельком взглянул на девушку тоже не так обычно.
– Ну… примерно тысяч двадцать. Может, больше.
– Такие деньги для тебя действительно большие, и очень. Но не для настоящего знатного и богатого человека. Для этого нужно иметь тысяч сто, и больше. Представляешь, какие деньги имеются у некоторых аристократов? По миллиону золотом! Ты можешь такое представить, Сарита?
– Такое просто невозможно представить, Рафаэль! Разве могут у одного человека быть столько денег? Это сколько надо телег для их перевозки?!
– Десятки, моя Сарита! Десятки, а то и больше!
Сара мельком бросила взгляд на жениха, но тот успел отвернуться.
– И куда можно столько денег потратить? – в раздумье проговорила Сара, а Рафаэль скептически ухмыльнулся. Это Сара тоже не заметила, но почувствовала нутром и похолодела от страха. Обида заполнила её грудь, и захотелось заплакать, затаив неприязнь к дону Диего.
– Богатые за день тратят зачастую столько, сколько простой люд за год не сможет заработать.
– Уму непостижимо! Боже праведный!
– Не бери в голову, Сарита! Такого нам не достичь. Но ты будешь жить вполне прилично, моя ненаглядная! Это я тебе обещаю. Тебе говорил дон Диего, что у меня собственности на общую сумму двадцать восемь тысяч песо золотом?
– Нет, так точно не говорил. Просто сказал, что у вас имеется своё дело и асиенда со многими фанегами. Я забыла.
– Значит, я совсем не такой бедный, моя прелесть! Однако, дон Диего хорошо изучал меня. Серьёзно отнёсся к нашему с тобой счастью. У тебя отличный был хозяин, крошка Сарита!
– Почему был, дон Рафаэль? – удивилась Сара. – Он и сейчас хозяин мне.
– Скоро это закончится, – мечтательно молвил Рафаэль. – Переедешь в мой дом и будешь там настоящей хозяйкой. Мои родители хотят с тобой познакомиться. Скоро я тебя представлю им.
– Ой! Я не осмелюсь на такое! Как я предстану перед вашими родителями?
– Они уже знают, что у меня имеется невеста и хотят посмотреть на тебя. В этом нет ничего странного и страшного, милая моя Сарита. Дня через три я заеду за тобой, и мы поедем к ним. Они живут отдельно – это больше четверти часа езды. Будь готова часам к шести, когда смеркается.
У неё от страха дыхание участилось, и радость жгучей волной прокатилась по телу. И она готова уже была согласиться, как вдруг что-то толкнуло её и всплыли слова Рафаэля о богатстве дона Диего. Стало ещё страшнее и она, запинаясь, заметила:
– Простите, дон Рафаэль! Но… я не могу оставить дом без присмотра. Я отвечаю за него! Нет! Я не могу! Когда приедет дон Диего – то с удовольствием. Хотя и так страшно встретиться с вашими родителями…
– Какие глупые возражения, Сарита! – в голосе Рафаэля легко слышались протестующие и негодующие тона. – Я уже обещал моим родителям, а ты… отказываешься! Все равно я должен тебя представить им.
– И представишь недели через две-три, когда хозяин будет здесь, – Сара с ожесточением и решимостью встала на защиту своего мнения. – Ждать совсем не так долго, дорогой дон Рафаэль! Ну не могу я так просто оставить дом! Вы должны меня понять!
Голос Сариты звучал на самом деле взволнованно и даже трагично, понимала, что делает больно жениху, но страх перед возможным ограблением уже угнездился в её голове и никак не хотел освободить её.
Дон Рафаэль в расстроенных чувствах попрощался довольно скоро, показав, что сильно оскорблён и унижен её отказом. А Сара, проводив его, уткнулась в подушку и дала волю слезам. Они текли из глаз неудержимым потоком, а разочарование в смеси с обидой душили её юную грудь. Она поняла, что Рафаэль лишь использует её для достижения своего преступного плана.
Неожиданно в голове завертелись другие мысли. Они ужаснули её, но потом потекли свободнее, и она уже почти трезво стала обдумывать предложение Рафаэля, надеясь с его помощью обеспечить себе жизнь до смерти.
Она перестала плакать, от волнения покрылась холодным потом. Села на постели с широко открытыми глазами, вперив их в темноту начавшейся ночи.
Часа два она так сидела, рассуждая сама с собой. Усталость свалила её, и она проснулась лишь утром, услышав возню кухарки на кухне.
Вечерние мысли тотчас овладели ею. А затем потекли в другом направлении.
«Куда я зашла! – подумала девушка, и бледность растеклась по её лицу. – А что скажет Ана? Она никогда не простит мне такое. И останусь я одна на белом свете! Нет, так будет бесчестно и глупо. Этот дон Рафаэль оказался ещё тот фрукт! Использует меня и бросит. Ещё и жизни лишит, чтобы свидетелей у него не оказалось. Нет! Так я не посмею поступить. Будет лучше оставаться честной и порядочной девушкой. А муж и так со временем появится. Тут уж и сеньора и сеньор помогут. Нельзя за добро платить чёрной неблагодарностью!»
Такое длинное рассуждение как-то вдруг успокоило девушку, страхи пропали, а сама она повеселела и воспрянула духом.
– Ты что такая задумчивая, Сарита? – спросила кухарка, убирая посуду. – Жених стал приставать? Это всегда так, милая девочка! Нам остаётся лишь терпеть, сносить всё ради детей, спокойствия в семье и так далее.
Сара не ответила, лишь с пониманием посмотрела на негритянку и ушла к себе продолжать раздумывать над своей неудачной попыткой обзавестись семьёй.
А к вечеру она вызвала конюха и повела его по лестнице в подвал, к закрытой двери, обитой железом с тремя замками, один из которых был внутренним.
– Вот эту лестницу завали разным старым хламом. Бочками, досками, железом и всяким несуразным ненужным хламом. Чтобы трудно было туда даже спуститься. И сегодня же начать. А завтра закончишь утром. Если кто появится во дворе, тут же прекрати и подожди, пока уйдёт. Это может быть мой жених.
– К чему такая бесполезная работа? – пробурчал конюх, но работу обещал сделать в срок.
А голова Сариты распухала от дум. Хотелось не выказать Рафаэлю свои догадки и приготовления. Это могло раньше времени спугнуть грабителя. И тут она подумала, что у него могут быть сообщники и эта мысль повергла её в ужас.
Что делать с сообщниками, которые наверняка будут вооружены? Как справиться с ними трём людям, из которых две женщины?
Сара плохо спала эту ночь и молила Бога послать ей помощь в лице дона Диего или хотя бы того мальчишки-негра Тонио. Понимала, что надеяться на это основания у неё не было. Сеньора ждать она могла лишь не раньше, чем через две недели.
Подумала и о матросе с яхты. Он ей казался надёжным и положительным человеком. Да где его найдёшь, если не знать его местожительства? И отчаяние охватило юную душу. И обратиться не к кому!
Она порывалась посоветоваться с кухаркой, но та не смогла бы ей помочь даже советом, и жуткий страх не покидал её.
Наконец в середине ночи, ещё не заснув, она подумала, что хорошо бы как-то укрепить спуск по лестнице, уже заваленный хламом. Она даже встала и походила по комнате в волнении.
Встала раньше обычного и тотчас пошла к конюху. Тот задавал корм лошади и с удивлением глянул на домоправительницу. Спросил тихо:
– Что так рано, сеньорита? Не спится?
– Дело есть. Ты хорошо завалил лестницу, но теперь надо у самого порога протянуть чёрный шнур поперёк, а чуть дальше укрепить вилы с коротким держаком. Лучше двое.
– Кого-то подловить хотите?
– Точно! Сделаешь? Тайно, чтобы никто не заметил. Я тебе дверь открою.
– Сделаю, сеньорита! Кто же собирается залезть в подвал, да и что там для вора может быть интересного?
– Если поймаем вора, то и узнаем, – отмахнулась Сара и благосклонно посмотрела в черные глаза раба. – Если получится, то я тебе дам несколько бланок. На праздник.
Раб оскалил жёлтые зубы, улыбаясь довольно.
Потом Сара посмотрела, как конюх всё устроил, и осталась довольной. Осталось дождаться посещения. Но когда ждать? Рафаэль уже два дня не приходит. Девушка была уверена, что жених оскорблён и выдерживает время.
Так и случилось. Часа за два до заката Рафаэль пришёл и тут же стал выговаривать девушке за её отказ от посещения родителей.
– Сколько я претерпел от своих, когда те узнали, что ты не сможешь прийти!
– Вы ведь объяснили причину!? – воскликнула Сара и напустила на лицо виноватое выражение. – Я ведь и на самом деле не могла прийти к ним, дон Рафаэль. Они поняли меня?
– Во всяком случае, сильно обижались, и теперь я не могу с уверенностью обещать, что смогу взять тебя в жены, Сара! Сама виновата!
Она понурила голову, даже смахнула слезинку и ответила убитым тоном:
– Значит, не судьба, дон Рафаэль! Мне так жалко случившегося, и сейчас я бы могла согласиться, но времени больше нет у нас.
– Я всё же собирался ещё раз просить отца снизойти до тебя и позволить тебе посетить наш старый дом. Вдруг отец сжалится!..
– Я бы этого очень хотела, дон Рафаэль, – ответила Сара горестно.
Они потом вяло переговаривались. Рафаэль даже пытался поцеловать её, но Сара отстранилась и напряжённость между ними не уменьшилась. Вдруг Рафаэль спросил вроде бы невзначай:
– А где всё же твой хозяин держит деньги? В подвале?
– Откуда мне знать, дон Рафаэль! В подвале я дальше первой двери ни разу не допускалась. Даже с трудом увидела её в темноте. А последний раз была там недели две назад, перед отъездом хозяина на асиенду. А зачем вам об этом знать? Какой прок с этого?
– Простое любопытство, Сара. Забудь! Однако если там дон Диего держит деньги, то двери должны быть прочными. Не заметила?
– Зачем мне это? Помню, что замков было два у той двери. А дальше не видела. И ключей от той двери у меня нет. Только от наружной.
– Интересно бы взглянуть. У меня в подвале одни мыши живут, и те скоро подохнут с голода. А у дома Диего наверняка там ценности хранятся.
– Что это вы, сеньор, всё о деньгах говорите? – возмутилась Сара и отодвинулась посмотреть попристальнее на жениха. – К чему вам всё это? Странно.
– Не бери в голову. Так просто, любопытство и больше ничего. Пустое!
Однако теперь Сара окончательно убедилась, что жених задумал кражу, и холодный пот оросил её спину. Она даже поёжилась слегка, стараясь не привлечь его внимания. Но Рафаэль уже успокоился, видя Сару в беспечном настроении, словно она и не слышала про подвал и ключ.
Смеркалось, и Рафаэль спросил девушку:
– Ты не возражаешь, если я останусь ещё немного поболтать. Никого ведь посторонних нет, и нам никто не помешает.
– Нет, дон Рафаэль! Уже поздно и вы должны уйти. Что скажут люди, увидев вас выходящим из дома в такое время. Я вас прошу, Рафаэль! – обещающе улыбалась Сара и встала проводить гостя. – Мне очень жаль…
– Не провожай в таком случае, Сарита. Я уже хорошо знаю дорогу и не заблужусь в ваших помещениях. – Рафаэль мило улыбался, поблёскивая глазами в полутьме наступающего вечера.
Он торопливо поцеловал её в губы, и Сара ощутила его нежелание. Хотелось вскричать, ругаться и вышвырнуть жениха вон, но она сдержалась и помахала тому рукой на прощание.
Вернулась в свою комнату, достала пистолет, осмотрела его, зарядила, подсыпала на полку пороха и спрятала среди складок широкой юбки.
Слезы подступали к горлу, и ей трудно было с ними справляться. Злость и отчаяние смешались во что-то странное и непонятное. Хотелось завыть, уткнуться в подушку и так рыдать, проклиная судьбу и всё на свете.
Лишь через полчаса она взяла себя в руки и немного успокоилась. Вышла к конюшне и тихо сказала конюху:
– Как услышишь шум, возню в подвале, подкрадывайся и бей кого попало без разбора. А я прибегу на помощь.
– Сегодня кто-то будет лезть воровать, сеньорита?
– Скорей всего. Но не обязательно. Но будь начеку и не спи. Я проверю.
– А если будет белый человек?
– Бей белого и посильнее! И ори погромче. Я прибегу с пистолетом,
– Это хорошо! – не сдержался раб от злорадства, выбрал палку поувесистей и примерил её к руке. – Подойдёт. Я не подведу, сеньорита!
– Помни о награде, – на прощание заметила Сара. – Не спи!
Конюх качнул головой, показав, что на него можно положиться.
В сильнейшем волнении и страхе Сара вернулась в дом и принялась прислушиваться к звукам начавшегося вечера. В душе нарастала волна мстительного чувства. И с каждой минутой это чувство возрастало и скоро превратилось в навязчивое, непреодолимое. Страх теперь превратился тоже в жуть, но ничего с собой сделать не могла. Она даже торопилась, и нетерпение возбуждало её.
Прошло много времени, а тишина не нарушалась. Сара уже хотела пойти проверить, как где-то прозвучал вопль боли и отчаяния. Похолодев, Сала остолбенела в ожидании. Вопль повторился, но намного тише и Сара бросилась к входу в подвал. Кто-то пробежал в темноте и хлопнула калитка. Голос конюха кричал со страхом:
– Всех прибью! Поберегись!
Сара подбежала к входу в подвал. Фонарь валялся на полу и чадил, затухая. В чёрном провале двери ничего не было видно. Оттуда доносились стоны и тихие ругательства. Сара не узнала голос и боязливо подошла ближе. Подняла фонарь, но он не светил и чернота ночи не рассеялась. Повернула голову к конюху.
– Зажги фонарь, – дрожащим голосом проговорила девушка. – Не уходи!
Она сильно трусила и не хотела остаться одной с кем-то, кто возится в темноте. Этот кто-то вдруг поднялся, чертыхаясь.
– Не выходи, пристрелю! – взвизгнула Сара в страхе и попятилась.
– Отойди, дура! – раздался голос Рафаэля. – Будь ты проклята, паскуда!
– Рафаэль?! – изумилась Сара, хотя и ожидала его встретить именно здесь.
– Дай пройти, а то зашибу!
– Как вы тут оказались, дон Рафаэль? Теперь уж прошу не выходить. У меня пистолет и я умею им пользоваться.
– Не дури, дура! Для тебя старался! А ты тут!..
Примчался негр с фонарём, и в свете его слабого огня Сара увидела страшную картину. Рафаэль весь в крови с трудом выходил из двери.
– Шарахни его, раз не желает оставаться на месте! – крикнула истерично Сара и зажмурила глаза, увидев, как конюх замахивается палкой. Глухой звук тошнотой отозвался в животе Сары, и она услышала тихий стон и звук падения тела. – Ты его не убил?
– Кто ж его знает, сеньорита, – тоже испуганно ответил конюх. – Посмотреть?
Сара кивнула и оба со страхом наклонились над Рафаэлем. Тот зашевелился.
– Живой, слава Богу! – поднялась Сара и вздохнула с облегчением. – Что теперь нам делать? Куда его деть?
– Как он открыл два замка? – удивился конюх и посмотрел на Сару.
– Кто-то с ним был. Убежал. Я слышала его бег и хлопанье калитки, Ну?..
– Откуда мне знать, сеньорита! – возмутился раб. – Пусть в этом месте и сидит, ворюга! До приезда хозяина. Он и пусть разбирается со своим другом. Он ведь привёл его в дом.
– А хватятся его, что тогда?
– Никто сюда не сунется. Он не на праздник шёл, а на воровство. Никто об этом знать не мог, разве что его подельник. А он тоже будет помалкивать из страха перед наказанием. Он-то настоящий преступник, раз сумел открыть замки. А они крепкие. Я бы ни за что не смог.
– Хватит трепаться! – остановила Сара болтливого конюха. – Так ты советуешь оставить его здесь? А помрёт? Надо хоть перевязать и осмотреть. Помоги ему сесть, а я посмотрю, что с ним.
После недолгого осмотра, во время которого Рафаэль продолжал ругаться, Сара встала и со страхом проговорила:
– У него две раны от вил и они кровоточат. Надо лекаря позвать. Беги, а я посторожу. Да он и не сможет, наверное, уйти.
– Погоди! – вяло проговорил Рафаэль. – Отправь меня домой! И не вздумай болтать, стерва! Хуже будет!
– Он ещё смеет возражать, скотина! – возвысила голос Сара, вспомнив своё детство и драки с мальчишками. Я тебя альгвасилам выдам, тогда завоешь иначе!
– Тогда тебе и твоему хозяину не жить, потаскушка! Немедленно отвези меня домой! Иначе я могу загнуться, а виновата будешь ты, девка!
Ярость бросилась в лицо девушке. Она тихо завизжала, боясь привлечь внимание соседей. Затихла и вдруг зашипела, словно кобра:
– Закрой его, скотину, на лестнице! Подохнет, так скажем, что сам туда залез, сам! Долго он не протянет. Будет вопить – пристукни его.
Сара не стала слушать уговоры Рафаэля. Говорил он с трудом, и она поняла, что дела его стали совсем плохи. Встать сам он уже не пытался. Лишь проговорил просительно, но не без злобы и ненависти:
– Дай воды, прошу!.. Горит все внутри!..
– Заговорил, проклятый! – прошипела Сара и бросила рабу: – Принеси ему побольше воды, подонку! Пусть подавится ею!
Он долго с перерывами пил, пока не отвалился от ведра. Дышал тяжело, хрипло, и Сара испугалась за его жизнь. Наклонилась к нему и вдруг ощутила на шее его холодные пальцы, сжимавшие горло. Сара дёрнулась, ударила его пистолетом в лицо. Рука отпустила её шею. Видно было, что ему было трудно и последние усилия истощили его силы. Он что-то говорил, но разобрать Сара ничего не могла. Его язык плохо ему слушался.
Раб стоял за её спиной и с любопытством наблюдал Рафаэля. Сара в растерянности повернула к нему голову, предусмотрительно отодвинувшись.
– Долго протянет? – спросила Сара неуверенно.
– Всё в руках Господа, госпожа, – вздохнул раб. – Видать, ему грудь всё же продырявило. На совесть я тут всё сделал.
– Перестань! И так тошно! Что будем делать?
– Откуда мне знать, сеньорита! Его никто не убивал, сам нарвался. Хорошо бы убрать эти вилы подальше. От греха… Тогда можно будет и его отправить к родным. Будто напали разбойники.
– Я даже не знаю, где он живёт, – с удивлением заметила Сара. – Куда везти?
– Я все ж пойду за лекарем, – предложил раб, спеша побыстрее покинуть страшное место. Он уже дрожал. Дрожала и Сара, беспокоясь и переживая. И она согласно кивнула.
Лекарь пришёл, заспанный и недовольный. Его ждали больше часа.
– Что тут у вас стряслось? – спросил он, поправил фонарь и наклонился к Рафаэлю. – Кто этот сеньор?
– Рафаэль Касола, сеньор, – ответила Сара. – Он хотел ограбить дона Диего, нашего хозяина и залез на эту лестницу. А тут, сами видите, сколько всякого старья. Он и напоролся, как нам кажется, сеньор.
– Как вы его нашли, сеньорита?
– Мы услышали глухой крик, поискали и нашли его… тут… в крови. В темноте даже не сумели определить, на что он напоролся. Что с ним? Выживет?
– Слишком много вопросов. Не мешайте мне пока. У него внутреннее кровотечение, а это очень опасно. Помогите, а то мне неудобно.
Сара смотрела, как врач промывал раны и перевязывал. Рафаэль едва был в сознании и бредил, судя по бессвязным словам.
– Вот и всё, что я смог для него сделать, сеньорита. Отправьте его домой. И с вас полпесо.
– Откуда у меня деньги, сеньор?! – возмутилась Сара. – Он залез к моему хозяину в дом, и я ещё должна платить за него, преступника? Не дождётесь! Лучше посмотрим, есть ли у него деньги. – И Сара кивнула конюху, чтобы тот обыскал Рафаэля.
– Вот, сеньорита, есть какие-то монеты, – и передал Саре деньги. Та при свете фонаря посчитала и передала лекарю.
– Ещё немного осталось. Пусть будут с ним, – и Сара положила несколько монет в карман Рафаэля. – Как же его отвезти домой? Где он живёт?
– Я запрягу коляску и поищу. Он не должен жить далеко, – конюх уверенно смотрел на Сару.
– Откуда знаешь?
– Как-то проследил за ним, он вышел, а я как раз шёл в его сторону по поручению сеньора. Там спрошу.
Через день Сара была вызвана в полицию, и альгвасил снял с неё предварительный допрос. Ничего страшного не случилось, но Сара испугалась. В дверях она столкнулась со странным пожилым человеком неприятной наружности. Тот с интересом проводил Сару глазами, постоял в дверях и скрылся.
Потом Сара два или три раза замечала буравящий взгляд этого человека, и каждый раз мороз пупырил её кожу на спине. Она его дважды видела в полиции, куда её приглашали для дачи показаний. Но сейчас Рафаэль умер, и её оставили в покое. Тем более и Диего вернулся в город и тут же развил бурную деятельность, так что Сару вскоре освободили от всех подозрений.
– Сара, что я могу для тебя сделать, чтобы загладить мою вину перед тобой? – не раз спрашивал Диего, сокрушаясь и негодуя по случаю такого казуса с Рафаэлем и её предполагаемым замужеством.
– Дон Диего, что тут говорить? Кто мог такое предвидеть? Судьба…
– Тогда считай меня в неоплатном долгу перед тобой. Можешь на меня рассчитывать в любое время. Ты так много для нас сделала, что я ни перед чем же остановлюсь ради тебя!
– Спасибо, дон Диего, но мне ничего не надо. Мне лишь интересно, что это за неприятный сеньор на меня так пристально и страшно смотрит, когда я приходила в полицию? Такой пожилой, черноволосый и массивный.
– Скорей всего это, Сарита, помощник начальника полиции. Он приближенный к губернатору и потому позволяет себе много вольностей в департаменте полиции. Довольно опасный человек. А что ему от тебя понадобилось?
– Не знаю, дон Диего. Но мне всегда было страшно проходить мимо под его пристальным взглядом. Жуть всегда брала.
– Он тебя допрашивал?
– Нет. Только дважды присутствовал, и не отрывал от меня глаз. Я вся издёргалась от страха.
– Слава Богу, что теперь все твои страхи прошли. Скоро твоя сестра с сеньорой приедут рожать. Вот будет шумная компания! Ты будешь тётей, Сара!
– Я очень жду этого момента, дон Диего! – Сара сияла глазами, но он видел, что на душе девушки совсем не так весело и радужно. Случай с Рафаэлем сильно ударил по ней, и сейчас она частенько впадала в прострацию и могла по полдня не разговаривать, замыкаясь в себе.
– Сара, я скоро опять еду за женщинами на недельку. Боюсь оставлять тебя одну надолго. Нанимаю двух сторожей из молодых. Они будут отвечать за охрану. Подчиняться будут только тебе, а ты сама определяй тут всё.
– Сеньор, вы уж постарайтесь не задерживаться.
Он засмеялся, пристально смотрел на юное лицо девушки и отметил про себя, что она за последнее время сильно похорошела и выглядит очень привлекательно. Он даже стал немного заигрывать с нею, понимая, что она воспринимает его как почти родного и не опасается.