На третий день после отъезда Диего Сара шла с кухаркой с рынка и неожиданно встретила того человека из полиции. Он заставил её вздрогнуть и поспешить посторониться. Он же поклонился и неожиданно спросил:
– Вы уже успокоились, сеньорита Сара?
– От чего я должна была успокаиваться, сеньор? – смело ответила Сара и хотела пройти дальше. Человек загородил дорогу.
– Я намерен вас вновь вызвать на беседу, Сара. Когда вам будет угодно посетить наше заведение?
– С какой стати, сеньор? Со мной всё закончено и я не намерена портить себе настроение вашим заведением. Пропустите меня, сеньор! Меня ждут дела.
– Я пришлю за вами полицейского чина, сеньорита, – улыбался сеньор и пропустил её, посторонившись, стараясь коснуться её тела. – А вы стали настоящей сеньорой, Сара! Делаете успехи!
Сара фыркнула ему в лицо и прошла мимо, вильнув юбкой у его ног.
– Какой нахал! – тихо выругалась она кухарке, которая с любопытством проводила сеньора глазами, обернувшись.
– А он, мне показалось, неравнодушен к вам, сеньорита, – усмехнулась кухарка.
– Ты что, сдурела! Он такой страшный, что у меня всегда мурашки бегают по телу при виде его. А тут ещё наш сеньор сказал, что он опасный человек. Близок к губернатору. Я просто его боюсь.
– Может, он хочет сблизиться с вами? Он, наверное, богат, раз близок к губернатору. У них там все с деньгами. Будете богачкой, и на меня потом и не посмотрите, сеньорита.
– Заткнись! Мне противно тебя слушать! Только настроение испортила!
И всё же этот человек выполнил своё обещание. Уже на следующий день перед воротами дома остановилась полицейская коляска, и альгвасил требовательно пригласил Сару занять место и ехать с ним в полицию.
Перепуганная и озабоченная, Сара вынуждена была повиноваться. Альгвасил сидел рядом и молча посмеивался в усы, чем сильно озадачивал девушку. Та никак не могла понять причину такого поведения младшего чина.
У ворот участка альгвасил очень учтиво пригласил следовать за ним, и это окончательно сбило Сару с толку. Тело пылало, трепетало и замирало от страха. Страж ввёл её в кабинет. За столом сидел тот самый господин, он встал, увидев входящую Сару. Та остановилась в нерешительности на пороге и ожидала.
– Прощу простить старого служаку, сеньорита. Посмел всё же потревожить вас, хотя, смею заверить, такого намеренья у меня не было. Садитесь, – пригласил он жестом руки, указав на стул перед столом.
Сара робко села на краешек, выпрямила спину, насторожившись.
– Прежде всего, сеньорита Салема, – сказал человек внушительно, – я хотел бы представиться. Моё имя дон Авел Филипп Арраис де Кариньо, к вашим услугам. Помощник начальника полиции города. У меня лишь три начальника. Начальник города и острова. Ну и губернатор с заместителями. У меня состояние в размере примерно двести тысяч песо. Удивлены? – Он замолчал, положил не закуренную сигару и добавил серьёзно: – Это я вам для знакомства.
– Простите, сеньор, я ничего не понимаю. Для чего мне все это?
– Я же только что сказал, что для знакомства, сеньорита Салема. Вы из Португалии вывезены сеньором д’Арбаледо сюда. Вот мы и окончательно познакомились. А теперь к делу! – дон Авел испытующе смотрел на растерянную девушку. – Вы утверждаете, что сеньор Касола, бывший ваш жених, организовал ограбление подвала дона Диего д’Арбаледо и напоролся на вилы, брошенные на лестницу.
– Я об этом уже говорила, – тихо и подавленно ответила Сара.
– Это вы подсказали ему, где дон Диего хранит свои деньги?
– Как вы могли такое подумать, сеньор?! У меня и ключей от дверей никогда не было! А дон Диего вам об этом тоже говорил.
– Но вы знали, что в подвале хранятся деньги?
– Знала. Дон Диего мне не раз говорил об этом, сеньор. Однажды и я видела, как туда сносили тяжеленный ящик двое рабочих. Едва тащили.
– В деле имеется запись, что вы имели ключи от входной двери.
– Мне их дал дон Диего, сеньор. И это он подтвердил.
– Дело в том, что родные сеньора Касолы требуют наказания за убийство сына, и я обязан все взвесить и проверить окончательно. Скажите, как туда попали вилы, о которые споткнулся вор?
– Их, наверное, положил туда конюх вместе со всем хламом. Это я приказала завалить лестницу, надеясь, что воры зашумят, освобождая её, а мы с конюхом могли бы поднять крик или даже прогнать их.
– Каким же образом вы могли прогнать воров?
– Дон Диего оставил мне пистолет, кинжал и шпагу. Этим оружием я училась владеть на асиенде. Нужда заставляла. И мне сильно помогло это, когда нас напали бандиты. Так что я уже имела опыт применения оружия.
– И вор попался на вашу уловку, сеньорита?
– Попался. Мы с конюхом прибежали. Его сообщник успел убежать через калитку, и я его не успела заметить. Только его тень мелькнула, сеньор. Всё это я уже рассказывала здесь, – в её голосе слышались слезы, и их трудно было удерживать, Сара сильно разволновалась.
– Признаться, сеньорита, вас спасает лишь то, что вы вызвали врача и отвезли раненого домой. Лично я в ваших действиях не усматриваю ничего предосудительного. Но дело надо завершить, и я вынужден буду вас вновь пригласить.
Сара встала, намереваясь уйти и ожидая лишь позволения. Дон Авел тоже встал, вышел из-за стола и любезно проводил её до двери. Там он остановил девушку, пристально посмотрел в бледное лицо, и тень лёгкой улыбки чуть тронула его губы.
– Я просил бы вас, сеньорита, не сильно переживать вызов сюда. Это простая формальность и опасности для вас не представляет. Ждите очередного вызова и не волнуйтесь. До свидания, сеньорита Сара.
Она растерянно кивнула и вышла, словно пришибленная и испуганная одновременно. Не заметила, что дверь Авел не прикрыл и смотрел ей вслед жадными глазами голодного самца.
Диего дома долго расспрашивал Сару и под конец хмыкнул в недоумении:
– Ничего не пойму. К чему тебя вызывать, да ещё присылать коляску? Тут что-то не так. Сеньор мудрит, а в чем, непонятно.
– А мне так страшно, сеньор! – призналась девушка, и вид её подтверждал её же слова. Диего стал успокаивать и ободрять, но она ушла к себе подавленная и хмурая.
Коляска остановилась перед калиткой уже через день. Альгвасил любезно помог Саре сесть и тронул коня вожжами. Спросил беспечно:
– Наш начальник никак не хочет оставлять тебя в покое?
– Тебе-то что! Сиди и помалкивай. Мне не до тебя!
– Ишь, как заговорила! Ладно, могу и помолчать, важная какая!
Сеньор де Кариньо встретил её, прохаживаясь по кабинету, заканчивая беседу с каким-то мелким чином, и молча указал Саре на кресло, стоящее сбоку его стола, хотя стул был свободен. Чин оставался стоять.
– Вот мы и опять встретились, сеньорита Салема, – молвил он, когда дверь оказалась закрытой, и они остались одни. – Вы, надеюсь, успокоились?
– Не успокоилась, сеньор! Сколько можно меня тревожить по пустякам?
– Не надо так резко, сеньорита! Я знаю, что вы воспитывались в простой и грубой семье, но старайтесь держать себя в рамках приличий.
– Вас это больше всего беспокоит, сеньор? – вспылила Сара и сама испугалась. Потупилась и побледнела.
– Не больше, но беспокоит. Все же грубость не самое лучшее в общении людей, должен заметить, сеньорита. Вы живете в семье, где уважают воспитание, и вы должны впитывать всё, что можете услышать или заметить. Мне говорил дон Диего, что ваша старшая сестра намного мягче, тише и воспитаннее. Берите с неё пример, и вы станете ещё… – он помолчал, подбирая слова. – Ещё приятнее и… красивее, сеньорита.
– Вряд ли это относится к делу, сеньор де Кариньо! – бросила Сара, видя, что у собеседника нет желания приступать к деловой части беседы. – Задавайте ваши вопросы и позвольте мне удалиться. Уже скоро смеркаться начнёт, а домой идти далеко.
– Вас отвезут, сеньорита. Однако, вы правы, – дон Авел усмехнулся, а Сара вдруг заметила, что усмешка сильно изменяет его лицо в лучшую сторону. И она с любопытством всмотрелась в него, но тут же отвела взгляд.
Полицейский же насмотрелся на неё, смущая и вгоняя в краску.
– Скажите, сеньор д’Арбаледо собирается подавать в суд на семью Касола?
– Ни разу об этом не слышала. А он о многом со мной говорит, сеньор. Не думаю, что он станет это делать. У него забота о жене, которая скоро приедет.
– Это упрощает дело, – заметил Авел, подкрутил чёрный ус, и опять с усмешкой заметил: – Ну не волнуйтесь вы так, сеньорита! Ничего страшного вас тут не ожидает. Сейчас закончим, и я прикажу вас отвезти.
– Сеньор, прошу вас, не задерживайте меня больше! Мне пора домой. Лучше я завтра приду к вам, а сегодня отпустите!..
– Завтра?.. – словно спохватился полицейский чин. – Что ж, пожалуй, это выход. Я согласен, сеньорита Салема. Сейчас я прикажу, и вы уедете.
Дон Авел вышел и вскоре вернулся с озабоченным видом.
– Моего альгвасила уже нет на месте. Как же быть?
– Я отлично и сама могу дойти, сеньор! Только разрешите!
– Об этом не может быть и речи! Уже смеркается и вам опасно так далеко идти одной. Хотя… – он подумал и, словно встрепенувшись, молвил, оживившись: – Мне тоже пора домой, и я вполне смогу вас отвезти хоть до половины пути. Прошу вас, сеньорита! – и он сделал радушный жест рукой к двери.
– Сеньор, что скажут люди, увидев меня в вашем обществе и в одной коляске?
– Люди? – сделал удивлённые глаза дон Авел. – При чем тут люди? Ах да! – и он засмеялся, обнажив вполне приличные зубы. – Забыл, простите! Но мне это не угрожает ничем. Думаю, что и вам тоже. Идём же!
Он чуть не насильно выдворил из кабинета и почти насильно повёл к выходу. Альгвасилы с удивлением провожали их глазами.
– Сеньор, все подумают, что вы ведёте меня в тюрьму! – протестовала Сара.
– В тюрьму водят альгвасилы. Я могу отвезти туда лишь высокопоставленных преступников, вроде губернатора или его помощников и крупных богачей. А у вас нет таких привилегий, сеньорита Сара, ха! – хохотнул он тихо, заговорщицки.
Все это сильно пугало Сару, заставляло оглядываться и дрожать от страха. Однако дон Авел всё же посадил девушку в коляску, сам хлестнул вожжами лошадь. Коляска неторопливо покатила по булыжнику, нещадно тарахтя колёсами.
– Странно, но ничего не произошло! – шутливым тоном произнёс Авел. – Даже никто не смотрит в нашу сторону.
– Потому, что уже сумерки, сеньор де Кариньо! – озлобленно ответила Сара.
– В детстве вы наверняка были заправилой на улице, так?
Она мельком глянула на собеседника, не ответила, а тот продолжил:
– Можете не отвечать. Я и так догадался по вашему молчанию. Вы такая задиристая и резкая, сеньорита Сара. Вам трудно будет уживаться с супругом.
Она помолчала, переваривая услышанное, затем ответила менее резко:
– Пока не предвидится. Был один, да сплыл! Где теперь искать другого?
– Вам бы побывать на одном из балов, которые устраивают богатые люди. В том обществе вы бы смогли многих осчастливить своим вниманием, сеньорита.
Она зло глянула сбоку на Авела, промолчала, давая понять, что сильно возмущена и даже обижена. Он же насмешливо поглядывал на неё, не упуская дорогу из вида. Лошадь цокала копытами по мостовой вяло, устав за день. Дом Сары уже был виден.
– Большое спасибо, сеньор, за услугу, но я все равно недовольна таким… таким обращением, простите, – и выпрыгнула, не давая ему помочь выйти, подав руку. – До свидания! – все же обернулась она и скрылась среди кустарника.
Он ещё простоял некоторое время, развернул коня, и так же неторопливо поехал назад, к своему дому, который был на другом конце города. Он был доволен, с удовольствием вспоминал разговор ершистой девчонки и ощущал прилив сил и бодрости. Такого он уже давно не чувствовал, и сейчас улыбался, будучи в прекрасном настроении. Лишь вспомнил, что не назначил следующей встречи. Это огорчило сеньора лишь на секунду. Подумал с усмешкой:
«Завтра дам ей отдых, а потом опять приглашу к себе. Ну и смешная девчонка! Но какая шустрая, резкая! Прелестная девочка!»
В это время Сара со смешанным чувством страха, любопытства и удивления раздумывала над тем, что происходит с этим странным страшным человеком. Теперь и она уверилась, что он не просто так её вызывает. Стала ясно, что она для него не просто свидетель, а совсем другое, личное и интимное. С этим она смогла легко разобраться. Но с собой ничего не получалось.
Она до сих пор боялась этого страшного мужчины. Правда, подсмотрела его усмешку, и ей показалось, что теперь она не так боится. Зато всё сильнее её раздражает любопытство. Чего он хочет от неё? Поведал о финансах, будто так кто-то делает с незнакомыми людьми. Странно всё это!
Кухарка, заметив её задумчивость и рассеянность, спросила таинственно:
– Неужели опять тот страшила? Пристаёт?
– Ничего не пристаёт! С чего ты взяла? И отстань, не мешай думать!
Стряпуха отошла, а Сара стала вспоминать их последний разговор в коляске. Немного рассердилась на себя, припомнив, как резко она отвечала, и как он ей выговаривал за это. И правильно делал!
Это открытие тоже удивило её. Разозлилась на себя и пошла спать, надеясь заснуть быстро, так как чувствовала настоящую усталость. Не тут-то было! В глазах сна не было, как она ни старалась. Зато мысли наползали чередой, и от них не было покоя! Так и прокачалась до полуночи, когда усталость все же взяла своё и она, наконец, заснула.
Утром первой мыслью Сары была мысль о доне Филиппе. Это второе имя само всплыло в её голове и поразило её несказанно. Удивившись, она всё продолжала вспоминать мелочи их пустячного разговора, для которого её нужно было вызывать в полицию, что сильно пугало. А потом езда в коляске совсем поставила всё на свои места. Тут же подумалось, что она ему запала в душу, и такое открытие опять повергло её почти в ужас.
Целый день она находилась под впечатлением этого открытия. Эта уверенность затмила даже ожидание приезда коляски с альгвасилом. Тот и то уже заметил странные отношения дона Филиппа с этой девчонкой. Злость с новой силой навалилась на Сару, и потом она постоянно возвращалась мыслями к этой коляске, и вообще к этому человеку, словно он магнитом притягивал её мысли, не отпускал, постоянно напоминая. Её ожидания не оправдались. Коляска не приехала, зато уехал дон Диего и на неё опять навалился страх одиночества. Два сторожа придавали ей мало уверенности. Всё равно она постоянно прислушивалась и постоянно поглядывала на ящик с пистолетом и припасами к нему. Даже выходила во двор проверить, как несётся охрана. Превозмогая страх черноты ночи, кралась, прислушивалась и возвращалась, вся уставшая от постоянных страхов и волнений.
А утром опять проснулась с ожиданием коляски. Даже после обеда она не приехала. Сара уже успокоилась, как вдруг охранник пришёл доложить, что за ней приехал альгвасил.
Как ни ждала она коляску, её появление выбило девушку из колеи. Она растерялась, и оказалось, что не готова, плохо одета и вообще…
Альгвасил торопил, говорил недовольно:
– Сеньорита, мне надо ещё в одно место поехать, а вы задерживаетесь! Поторопитесь. Сеньор будет меня ругать и накажет.
А у неё в голове мелькнуло: «Как мне все это надоело!» – И всё же ей удалось чуть улучшить свой туалет и выйти на улицу в приличном виде под пристальные взгляды нескольких соседок, следящих за всеми, кто выделяется за рамки обычаев и устоев.
Сара с ужасом посмотрела на соседей и настроение резко упало. И до самого заведения полиции она так и не ответила альгвасилу на его глупые разговоры. А в кабинет входила с ещё большим волнением, чем раньше.
– Не ожидали такого позднего приглашения, сеньорита? – встал дон Филипп ей навстречу. – Прошу садиться, сеньорита. Вы сегодня выглядите намного лучше. Или это новые серёжки вас так преображают? – В голосе его Сара расслышала намёк на насмешку и вспылила, но не сказала ни одного слова. – А вы опять сердитесь, сеньорита Сара, – закончил он, действительно с некоторой насмешкой.
– Сеньор, вам нравится насмехаться над бедной девушкой?
Он посмотрел на неё несколько удивлённо и все же ответил утвердительно:
– Вы почти правильно заметили, сеньорита Сара. Только не насмехаться, а с интересом наблюдать за реакцией вашего лица. Это весьма занятно.
– И для этого вы меня вызвали сюда, в полицию?
Это был жестокий удар, но дон Филипп выдержал его стойко, ответив:
– Почти угадали. Но не совсем. Я вам сказал, сколько мне лет?
– Нет, сеньор. А разве мне надо это знать?
– Не обязательно, но желательно. Мне сорок семь. Вам семнадцать. Не самое выгодное сочетание для женщины, не так ли?
– У меня никакого опыта нет в этом, сеньор, – ответила Сара и неожиданно для себя густо покраснела. Это чуть не повергло её в ужас, но собеседник с понятным тактом тут же перевёл разговор на другое, и даже отвернулся, словно не заметив её смущения. Она должна была признать, что он поступил мудро.
– Вам уже ваши соседки высказали своё суждение о коляске?
– Я с ними почти не общаюсь, сеньор. Я часто уезжаю на асиенду, и здесь у меня нет подруг, а соседки мне ни к чему.
Он не стал дальше развивать эту тему. Краска с её лица сошла и можно заново затронуть щекотливую тему.
– Ваши хозяева счастливы в семейной жизни?
– Мне кажется, что да, сеньор. А почему я должна вам на это отвечать? – спохватилась Сара, но было поздно.
– Совсем не должны, но ответили, и я вам благодарен за это. Я слышал, что донья Ильда ждёт ребёнка. И ещё ходят сплетни, что она чуть ли не колдунья. Это хоть частично соответствует действительности?
– Простите, сеньор, но я не могу говорить о своих хозяевах. Вдруг это им повредит. А мне не хотелось делать им неприятности. Они хорошо к нам с сестрой относятся, и быть неблагодарной мне никак не хочется. Простите, сеньор.
– Очень хороший ответ, но не для полицейского, – он весело усмехался, и у Сары опять возникло ощущение, что он вовсе не так страшен, как кажется. У неё появилась озорное чувство, и она ответила:
– Мне сдаётся, что вы, сеньор, уже давно не полицейский здесь.
– Вы так считаете, сеньорита Сара? – Ей показалось, что он нисколько не рассердился и продолжал весьма весело посматривать на её возбуждённое лицо с сердитыми глазами. – Очень смелое заявление!
– Вы всё равно всё знаете про меня, сеньор. Знаете, что я резкая и грубая.
– Кстати, именно эти качества мне больше всего нравятся в вас, сеньорита.
– Это меня мало беспокоит, сеньор полицейский! А ваши вопросы, опять нет?
– Вопросы? Как же, они и сегодня имеются. Не позволите ли вы мне прокатить вас до дома? Вам без хозяина необходимо быть постоянно дома, так что извольте поспешить. Прошу вас, сеньорита!
Дон Филипп опять галантно пригласил девушку пройти к двери, и та неожиданно согласилась без возражений. Она действительно забыла про дом и теперь спешила.
– Уже поздно и никто вас не увидит, сеньорита, – сказал дон Филипп. – Поэтому позвольте предложить вам руку, – он сам взял её за руку и помог сесть в коляску, опять без альгвасила.
– Видите, как это просто, сеньорита, – заметил он, разбирая вожжи. – Вам необходимо научиться принимать знаки внимания, которые воспитанные кавалеры обязаны представлять сеньоритам, вроде вас.
– Вы ошиблись, сеньор. Это не для меня. Я совершенно простая девушка, а вы всегда общались с другими, из высшего общества. К таким, как я, вы, ваши друзья, – поправилась она быстро, – относитесь с презрением, считаете нас низкими, грязными и ничтожными людьми, сеньор.
– Боже мой! – воскликнул сеньор и с интересом взглянул в возбуждённое и дерзкое лицо Сары. – Какие крамольные мысли вы говорите! Ба! Так недолго и к нам на серьёзный разговор попасть!
– Простите, сеньор, но это ведь так.
– Да, моя дерзкая девчонка! Это так, и я так же отношусь к таким людям. Признаю вашу правоту, но ничего не могу и не хочу изменить. Да и никто не может. Так устроен мир от его сотворения. Сколько было протестов и кровопролитий! И что же? Вы не знаете?
– Нет, сеньор, не знаю. Я и читать не умею.
– Так вот, моя девочка, как только кто-то захватывает власть во имя даже своего народа, он тотчас начинает использовать свой народ в своих корыстных целях. И ничто не меняется. Вначале могут быть перемены, но лучше не бывает. Поэтому бороться просто глупо. Только лишние жертвы и кровь!
– И это правда, сеньор? – испуганно спросила Сара.
– Совершенная правда, Сара! – Он впервые назвал её просто по имени, и она этого даже не заметила или не обратила внимания.
Они молчали до самого дома, и лишь остановив лошадь, дон Филипп сказал с грустью в голосе:
– Лучше не ломать над такими вопросами голову, сеньорита. Это до добра никогда не приведёт. Лучше постараться вырваться из нищеты своими силами. Про иезуитов слышали?
– Да! – воскликнула Сара в страхе. – А что такое?
– Они мудрые монахи, но и они, пособники Бога на земле, говорят, что для достижения своей цели все средства хороши. Это, конечно, грубо и жестоко, но среди людей наибольшим успехом пользуется именно такой образ мысли.
– Простите, но мне трудно вас понимать, сеньор. Я слишком глупа и ничего не смыслю в серьёзных умных разговорах. Мне пора, сеньор. Спасибо и до свидания, сеньор. – Она легко соскочила на землю, и тому показалось, что это нимфа из древних преданий. И он проговорил вслед:
– Я пришлю коляску ещё! До скорого свидания, Сара!
Девушка вздрогнула от звука его голоса, не обернулась, а опрометью юркнула в калитку и быстро побежала к дому. В голове творилась кутерьма, а в груди бешено колотилось сердце. И причину она не могла определить.
Противоречивые чувства бередили её грудь и голову всю ночь, как и в предыдущие, и утром она опять выглядела усталой, вялой и молчаливой. А кухарка всё поглядывала на неё и не решалась поговорить и выяснить все тонкости их отношений с тем чёрным человеком.
Прошло три дня, а коляски всё не было. Ожидание становилось слишком мучительным. И одно это сильно её раздражало. Хуже всего то, что она так и не смогла выяснить для себя, что её больше волнует: сам сеньор или её страх перед ним.
Иногда казалось, что она больше не станет принимать его предложения и не станет больше приезжать к нему. А потом ей этого вдруг хотелось, и разобраться в этом переплетении чувств и ощущений она не могла.
И вот, ближе к вечеру, к воротам подъехала карета. Сара услышала тарахтение, и сердце тут же чуть не выскочило из груди, и она засуетилась. Выглянула в окно и разочаровалась. Подумала, что это приехал дон Диего. Но из кареты вышел дон Филипп, и Сара обомлела с перепуга. Метнулась в спальню спрятаться, потом вернулась, и так металась, пока сеньор не вошёл в дом, куда его провела любопытствующая и заискивающая кухарка,.
– Вот, сеньорита, к вам, – сказала она официально. Поклонилась и поспешила удалиться, тихонько посмеиваясь.
– Как вы посмели явиться сюда, сеньор, когда дома никого нет?! – запальчиво воскликнула Сара, бледная и растерянная.
– Я ведь обещал приехать. А обещания нужно выполнять, не так ли, сеньорита! – И дон Филипп приветливо улыбался, прекрасно видя растерянность и смятение девушки, застигнутой врасплох.
– Я не хочу вас видеть, сеньор! Уходите, прошу вас!
– Я и собираюсь уйти, но ехал поблизости и посчитал необходимым засвидетельствовать своё почтение к вам, сеньорита Сара.
– У нас с вами нет, и не может быть никаких отношений, сеньор де Кариньо! С чего вы такое взяли?
– Я не настаиваю и готов выполнить вашу просьбу, сеньорита, но прошу принять моё почтение и уважение. Можно, я приеду немного позже?
– Нет! Никогда! Уходите немедленно!
Дон Филипп посерьёзнел, склонил голову и в молчании удалился, не выказав ни гнева, ни раздражения и даже недовольства её поведением и реакцией. Но она успела заметить мелькнувшую усмешку, едва заметно искривившую его губы.
Он ушёл, а она в злости и недовольстве стала метаться по гостиной, вспоминая его усмешку, так преображавшую его лицо, делая его совсем не страшным. Ей показалось, что он её прекрасно понимает. Даже лучше, чем она сама. Подобная мысль уже мелькала в голове, а сейчас она полностью оформилась. Поняла, что такой опытный солидный мужчина легко раскусит все её попытки замаскировать свои чувства и отношения. А она и сама ещё в них ничего не понимала, и это ещё больше злило и бесило. Девушка чувствовала себя беспомощной с ним. Подспудно хотела вырваться на свободу и сомневалась, лучшее ли это будет решение.
Вошла сгорающая от любопытства кухарка. Тотчас заметила состояние сеньориты, помялась и всё же спросила:
– Сара, зачем так резко себя вести с таким важным сеньором? Нехорошо так, девочка.
– И ты туда же, дура! Уйди! И без тебя тошно!
Кухарка обиделась и вышла, недовольно бормоча себе под нос.
А Сара продолжала злиться и никак не могла понять, на что и кого. На весь свет, скорей всего.