Проходили дни. Дон Филипп часто посещал дом д’Арбаледо и уже успел подарить несколько дорогих подарков Саре. Они все эти дни, когда приходил дон Филипп, проводили в саду, гуляли, беседовали, а Ана постоянно подсматривала за сестрой, гадая, что у них происходит, и как Сара принимает ухаживания кавалера Филиппа.
А Сара весьма быстро, за неделю с небольшим, свыклась с возможностью брака, а подарки и внимание жениха уже давали свои плоды. Сара вполне благосклонно принимала знаки внимания, отвечала на них хоть и не с любовью, зато со смехом и довольно весёлым видом, что, казалось, вполне устраивало кавалера.
После одного из таких гласных свиданий, дон Филипп заявился к Ильде.
– Дорогая донья Ильда, – сказал он шутливо официально, – должен поблагодарить вас за совет, который вы дали вначале… того разговора, что состоялся у нас дней десять назад. Сеньорита и я стали ладить, и отношения наши с каждым днём улучшаются.
– Рада слышать! – улыбалась Ильда, внимательно всматриваясь в его карие глаза, большие и выразительные, под густыми бровями. – Я тоже говорила с Сарой. Мне показалось, что и она сильно изменила своё поведение в отношении вас, дон Филипп. И мы с Диего очень рады такому повороту её настроения. Могу поздравить вас с наметившимся успехом. Надеюсь, скоро мы отпразднуем обручение, а потом и венчание. Вы ещё не передумали?
– Где там, сеньора Ильда! Наоборот! С каждым свиданием я всё больше укрепляюсь во мнении, что наши дела идут вполне хорошо. И всё благодаря вам, милейшая Ильда, если я осмелюсь вас так называть! Ведь мой возраст, надеюсь, позволяет такую вольность?
– Вполне, мой друг Филипп! – засмеялась Ильда, и они чокнулись бокалами, скрепляя близость их отношений. – Я полагаю, что вам придётся покинуть пост в управлении полиции. Это вас как-то угнетает?
– Нисколько! У меня хорошая асиенда в восьми милях западнее города. Я с удовольствием уеду туда и буду наслаждаться уединением, особенно, если наш с Сарой брак состоится. Тогда уж обязательно приглашу вас в гости, и вы не посмеете отказаться, донья Ильда! Лишь бы ваши роды прошли успешно, как и у Аны. Теперь ведь это мои возможные родственники со стороны невесты.
– С удовольствием примем ваше приглашение. Вы верно заметили насчёт наших родов с Аной. За себя я не боюсь, а вот Ане предстоит рожать впервые. И это беспокоит нас с нею. Вся надежда на Господа и повитуху. Вы, полагаю, тоже против детей ничего не имеете?
– Признаюсь, что всё чаще думаю о них. И мечтаю, как у вас, Ильда. Но это было бы излишней требовательностью с моей стороны. Я даже боюсь об этом думать, особенно сейчас, когда всё почти наметилось и может свершиться.
Диего, наблюдая за растущей дружбой супруги и дона Филиппа, посмеивался в усы и подшучивал над Ильдой, когда они оставались одни.
– Смотри, Ильдита, как бы Сара ревновать не стала тебя. Они, я полагаю, достаточно сблизились, и терпеть твои заигрывания ей будет трудно.
– Смейся, смейся, Диегито! Однако у нас с Филиппом вполне доверительные и дружеские отношения, и мы с тобой уже получили приглашение посетить его асиенду. Естественно, когда у нас с Аной закончится беременность родами. И обязательно успешными и лёгкими, как у меня с близнецами.
– Довольно лестное приглашение, скажу я тебе, – отозвался Диего. – А что с его работой? Вряд ли ему удастся сохранить её. Да и нужна она ему, если у него будет молоденькая жена, которая вполне может родить ему не одного ребёнка. Вроде бы он мечтает о таком повороте их семейной жизни.
– Кто же будет против, Диегито! Тем более, что у него все близкие родные умерли в море. Даже могил нет, чтобы поклониться им.
– Я смотрю, Диего, что мы стали вроде родителей для Сары, – Ильда с улыбкой смотрела на мужа, но тот лишь ответил улыбкой, ничем не выдав своего отношения. – Как ты смотришь на это?
– Никогда даже не думал над этим. В общем-то, я не возражаю. Мы к ним так привыкли, что разницы почти нет. Они работают, словно наши дети, ухаживают за детьми, словно за братиком и сестричкой. Лишь муж Аны как-то странно иногда посматривает то в мою, то в твою сторону и вид у него при этом совсем пасмурный. А зря, скажу я тебе. Живут они у нас вполне прилично, ни в чем не нуждаются и деньги получают приличные. Ты бы пригляделась к нему, а?
– Считаешь, так лучше будет, коль узнаем причину?
– Мы просто обязаны быть в курсе того, что происходит у нас под носом.
– Хорошо. Попробую присмотреться.
Наконец Сара заявила сестре, что у них с Филиппом уже согласована дата обручения.
– Слава Богу, сестричка! Я так рада за тебя! Хорошо бы тотчас всё поведать сеньоре! Она тоже будет рада. Ты после венчания обязательно переедешь к мужу?
– Конечно! Как же иначе? Ты будешь скучать?
– Ещё как, Сарита! Мы ведь часто будем видеться. Или вы поедете в асиенду? Сеньора говорила.
– Это ещё не решено, Ана. До этого далеко. Вам надо родить, а уж потом и мы назначим время венчания. Филипп ещё боится, что я всё изменю.
– Разве у тебя есть для этого причина, Сарита? Не пугай меня своими выдумками. А то мне никак нельзя волноваться. Осталось мало времени. Вот бы здорово родить в один день с сеньорой! Я просто мечтаю об этом!
– Ничего не получится! У сеньоры будет раньше, на неделю или раньше.
– Сарита, а он тебя часто целует? – спросила сестра с острым любопытством.
– Каждый раз, когда посещает. А что, что-то не так? Надо бы отказывать?
– Думаю, что нет. Зачем это? А тебе нравится?
– Всё бы ты хотела знать, Ана! Ладно уж, скажу. Вначале не очень, а теперь нравится. Я даже волнуюсь в такие моменты. И он тоже.
– А он не требует большего? Ну… ты знаешь, про что я…
– Нет, сестра! Мне иногда кажется, что у него такого даже в мыслях нет. Этого, конечно не может быть, и всё же он со мною очень осторожен и бережно со мной поступает, как с хрустальной! Смешно, да?
– Нисколько! Он ведь уже в возрасте и солидном, а ты молоденькая, красивая и это вполне естественно в его положении. А тебе стоит пользоваться таким совершенно благоприятным случаем.
– Я и стараюсь, сестра! – улыбалась Сара и с хитринкой посматривала на Ану, которая тоже горела желанием побыстрее пристроить сестру в хорошие руки.
Тем временем в городе стали шириться слухи и сплетни о связи дона Филиппа со служанкой. Начальник полиции вызвал того к себе и у них произошёл довольно неприятный разговор.
– Дон Филипп, я не хочу слушать ваши оправдания, – начал начальник, – но губернатор уже делал прозрачные намёки относительно вас. Не стоит думать, что я смею пропустить эти намёки мимо ушей.
– Милейший дон Мануэль! – воскликнул Филипп, улыбаясь и весь излучая благодушие. – Я вас прекрасно понимаю. И готов хоть сейчас подать в отставку.
– Что ж, дон Филипп, – вздохнул начальник. – Вы снимаете с меня тяжкий и весьма неприятный груз. И примите мои искренние извинения за столь… – он просительно смотрел в глаза Филиппа и закончил с сожалением: – За столь неприятный разговор. Понимаете, что я просто был вынужден поступить так. Я надеюсь, что мы останемся друзьями и этот разговор будет лишь неприятным эпизодом в наших отношениях.
– Буду вам признателен, дон Мануэль, – Филипп встал, пожал руку и вышел, сохраняя достойный вид. Он даже был рад такому повороту в его судьбе. Роль полицейского уже порядком ему поднадоела. К нему в связи с этим отношение было несколько предубеждённое, что ему было вовсе не по нраву.
Дома он с облегчением разделся, облачившись в лёгкий халат и, растянувшись на софе, сказал женщине, в ожидании стоящей поблизости:
– Дорис, ты не сочтёшь за труд принести мне стаканчик вина с холодной водой? Стоит отметить такое событие.
– А что произошло, Авел? – в голосе женщины не слышалось обычное почтение прислуги. – У тебя вид слишком благодушный.
– Я наконец-то разделался с полицией! Откровенно говоря, мне мой поступок понравился. Теперь можно подумать о более приятном и пожить для себя.
– Прости, это не связанно с… – она запнулась и проговорила тише: – с увлечением какой-то служанкой? Об этом говорят в городе.
– Ты уже знаешь? – Филипп приподнялся и посмотрел в ждущие глаза сеньоры.
– Конечно. Об этом всюду только и слышно. Как ты мог опуститься до такого? Тебя отринут в этом обществе.
– Наше общество давно прогнило и обращать внимание на него я не собираюсь. Мне наконец выпало счастье заполучить любимую женщину, и ты мне в этом не помеха. И прошу больше не досаждать своими разговорами об этом, Дорис.
– А как же я? Ты обо мне подумал? Я так надеялась, что наши отношения когда-нибудь закончатся именно этим, Авел!
– Хватит, я сказал! Молчи и иди принеси мне вина! Я больше не желаю обсуждать с тобой мою жизнь! Я так решил, и не тебе меня переубедить! Иди же!
Дорис обиженно поджала губы, вскинула гордо голову и вышла. Вино принесла другая служанка, поставила стакан на столик и молча удалилась.
Филипп с недовольным видом выпил холодного вина, отставил стакан и задумался. А думать было над чем.
Дорис, женщина лет тридцати, была его дальней родственницей по линии жены и, умирая, сеньора де Кариньо взяла клятву с мужа, что тот будет заботиться о ней до её замужества. Он так и делал, но девушка влюбилась в своего опекуна. Вначале тайно, потом у них случилась интимная связь, которой Дорис придавала первостепенное значение в достижении своей цели женить дона Авела на себе.
Сам Филипп так не думал и лишь пользовался услугами молодой женщины, ничего не обещая и даже стараясь говорить об этом поменьше.
И сейчас Дорис посчитала себя вправе требовать от родственника своей доли чистого счастья. Он же думал иначе, и сейчас его занимала мысль о неизбежном столкновении двух соперниц. И главная из них ещё не подозревает о существовании другой. Это-то и тревожило сейчас дона Филиппа, заставляя с новых позиций посмотреть на близкое будущее.
Морщины брезгливости исказили его лицо. Встал, оглядел себя в зеркале и пошёл объясняться с Дорис.
На правах недавнего любовника, он без стука вошёл к ней в спальню. Она недовольно глянула на вошедшего.
– Мог бы и постучать, – сказала. – Чего тебе? Или хочешь посмотреть, как я страдаю?
– Меня эта мало беспокоит, Дорис. Я лишь хотел предупредить тебя, чтобы ты больше не питала никаких надежд. Я тебе и раньше ничего не обещал, а теперь и подавно для тебя всё закончилось.
– Я это давно поняла. Уже почти два месяца ты пренебрегаешь мною. Но я тебе, вернее вам, не обещаю лёгкой жизни, мой дорогой!
– Хорошо, что предупредила, – зло ответил Филипп. – В таком случае я должен принять ответные меры.
– Что ты хочешь сделать, Авел? – в словах Дорис слышался страх.
– Я ещё подумаю. Но не надейся, что я буду просто наблюдать, как ты станешь мешать нам строить нашу жизнь. Скорей всего я выдам тебя замуж. И уже завтра начну искать для тебя мужа. Хватит мне возиться с тобой. Я выполню обещание, данное твоей тётке.
– Ты этого не сделаешь!
– Ещё как сделаю, и ты мне не помешаешь, или пойдёшь в монастырь. Так и запомни, Дорис. Не смей мне мешать! И учти, моя невеста не мокрая курица и постоять за себя сумеет. И прошу готовиться к тому, что я тебе пообещал. Поразмысли хорошенько.
Филипп не стал слушать резкости, которые Дорис готова была выплеснуть на его голову. Он лишь услышал, как она разразилась проклятьями ему вслед. Это, однако, больше не интересовало, и всё же мысль о её мести заставила его призадуматься.
Уже на следующий день Филипп стал интересоваться возможностью выдать замуж родственницу, но оказалось, что это не так легко, как казалось. Нужно время и… деньги. За последнее он не волновался, а со временем дело обстояло хуже.
Потом ему показалось, что угроза Дорис может сильно подорвать их отношения с Сарой, и он решил, что необходимо ей все рассказать. Это будет меньшим из двух зол.
Сара выслушала Филиппа в молчании и долго не решалась ничего на это заметить. А затем молвила довольно отчуждённо:
– Значит, выйдя за вас замуж, я могу получить и ненависть вашей родственницы? А мне здесь отлично живётся, дон Филипп.
– Что означают твои слова, любовь моя?
– То, что я ещё должна подумать, прежде, чем соглашаться окончательно.
– Не говори так, моя любимая! Я всё сделаю, чтобы оградить тебя от всякого влияния этой особы. Я уже ищу ей мужа и вскоре надеюсь достичь успеха. В крайнем случае я её определю с монастырь. Я ей уже об этом заявил. Думаю, она задумается и перестанет мечтать и вынашивать планы мести тебе и даже мне. А моя связь с нею была мимолётной, редкой, и до знакомства с тобой. После я даже перестал приближаться к ней. Клянусь всеми святыми, милая моя Сарита! Из-за этого она пыталась даже устраивать мне скандалы, пока я вскоре не пригрозил ей замужеством или монастырём.
– Сеньор, я вынуждена просить вас воздержаться от дальнейших свиданий со мной. – Сара помолчала и добавила снисходительно: – По крайней мере, некоторое время.
Филипп хотел возразить, но Сара демонстративно повернулась и заторопилась вернуться в дом, оставив незадачливого жениха в растерянности.
Злость тут же всплыла волной, захлестнула его всего и тут же возникла мысль тотчас разделаться с Дорис раз и навсегда. Лишь подходя к дому, Филипп успокоился немного и дома уже стал рассуждать более здраво и уравновешенно.
Пришёл опять к Дорис. Вид его говорил ей, что произошло опять что-то неприятное и она настороженно ожидала разговора.
Филипп устало опустился на стул и помолчал с минуту, уставясь в пол.
– Ссора с невестой? – ехидно спросила Дорис, прервав молчание.
– Я пришёл заявить тебе, Дорис, что мои усилия в поисках для тебя мужа почти увенчались успехом. Я выделяю тебе двадцать тысяч и такие деньги тотчас повысили твои шансы. Я рассчитываю через месяц всё закончить и определить твою судьбу. Как и обещал твоей тётке, а моей жене. Это была её мечта. И я её осуществлю, моя Дорис.
– Я не дам согласия, – коротко ответила Дорис.
– За те деньги, которые я пожертвую церкви, любой священник не услышит твоего отказа и несогласия.
– Не могу поверить, что ты, такой благородный, можешь пасть так низко, Авел!
– С кем поведёшься, от того и наберёшься, милая Дорис. Ты ведь не сильно обеспокоена своими средствами для достижения своей цели. Ты даже не достигнешь её. Однако стремишься помешать моему счастью. Я допустить этого просто не могу, и выполню наконец-то свои обещания.
Филипп не дал Дорис возможности ответить, быстро вышел и плотно прикрыл дверь. Злость душила его, и с этим трудно было бороться.
Он вспомнил, как хорошо беседовали с Ильдой. И захотелось опять поговорить с этой красивой мулаткой, так мудро и здраво судившей о многих вещах.
– Дон Филипп! Рада вас видеть. Мы давно с вами не болтали, у вас озабоченный вид. Что-то произошло? Вина?
– Не откажусь, донья Ильда. Хотел бы поговорить с вами. Дело приобретает нехороший оборот и стоило бы его обсудить с вами. Диего дома?
– Скоро должен быть. Ну, что такое?
Филипп все обстоятельно рассказал, постарался даже сгустить краски. Ильда внимательно слушала, смотрела в глаза сеньору и впитывала его слова.
– Положение очень характерное и обычное. Должна сразу предупредить вас, что Сариту я в обиду не дам.
– Но что вы можете сделать, Ильда? – взмолился Филипп, поднял глаза к потолку, но выражение его лица совсем не стало более христианским.
– Очень многое. Если дело окажется настолько серьёзным, – тоже серьёзно сказала Ильда. – Эта ваша Дорис должна уяснить, что я шутить с нею не намерена, и пусть не питает надежд, что ей удастся навредить Саре. Это ей дорого может обойтись.
– Неужели, Ильда, вы на самом деле в состоянии так поступить с Дорис? – Филипп уже понял, на что намекает Ильда и страх проник ему в сердце.
– Ради близкого человека я на многое готова, Филипп. И остановить меня будет трудно. Разве что Диего попросит…
– Неужели слухи о вас правдивы, Ильда?
– Ну что вы, Филипп?! Сплетни и больше ничего. У меня всегда имеются некоторые способы воздействовать на обидчика. Лучше скажите, как Сара это всё восприняла? Я знаю её, как своенравную и строптивую девушку, но в общем добрую и стремящуюся к лучшему в своей жизни.
– Запретила мне свидания, и я, как юноша, согласился с нею. Но оставила надежду. Дала понять, что это временная мера. И я её вполне понимаю. Она пока не может простить мне моё увлечение, хотя это даже не увлечение, а простое физическое влечение, всегда довлеющее над мужчиной.
– Я считаю это проявлением её добропорядочности и требовательности. Совсем не считаю это плохим качеством.
– Мне тоже это импонирует, однако так тоскливо это неопределённое воздержание от общения с нею! Я уже так привык к нашим свиданиям, что уже не мыслю дня прожить без её общества. Хоть бы быстрее пришло время венчания!
– И все же о вашей Дорис, Филипп. Я всецело поддерживаю ваше решение её выдать замуж. Если требуется помощь, можете рассчитывать на нас с Диего.
– Спасибо, я всё же обойдусь собственными силами. Не хочу вас утруждать. Вы и так очень много для меня сделали и делаете. Я в долгу у вас, милая Ильда. Диего в этом как-то почти не принимает участия, а вы… совсем другое дело. И я вам так благодарен!
– А я поговорю с Саритой. Пусть скостит ваш пост и простит вашу невинную и давнюю шалость! – улыбалась Ильда излишне вольно.
Вечером Ильда зашла к Саре. Та возилась с тряпками, проявляя аккуратность и бережливость.
– Сарита, скоро тебе не будет нужды так беречь свои одежды. У тебя будет всего достаточно.
– Я и сейчас, сеньора, имею всё или многое, и это нисколько не мешает относиться к вещам бережно и аккуратно. Это Ана меня приучила. Раньше я совсем плохо относилась ко всему, что попадало ко мне в руки. Сколько раз сестра меня ругала за это. И я поняла, что так у меня всегда будет, что одеть. У нас в семье так было заведено, а Ана у вас всему научилась и передала мне. И в нашем районе так поступали почти все женщины. Это я о Португалии.
– Я так и поняла, Сара. Но я пришла просить тебя за дона Филиппа. Он вовсю страдает и ждёт окончания карантина, что ты наложила на него. Прости его. Ведь это он позволял себе до вашего знакомства. Сейчас у него лишь ты на уме. А с Дорис он спешно занимается, пытаясь поскорее найти ей мужа.
– Сеньора, он же и потом может позволять себе такие… шалости, – возразила Сара, с недоверием глядя на Ильду.
– Это уж будет во многом зависеть от тебя, моя милая. У хорошей жены никакой муж к любовнице не пойдёт.
– У вас так и было, сеньора? – хитро спросила Сара.
– Именно! Хотя… – Ильда задумалась, считая, что даже Саре не стоит говорить всего. Потом передумала и ответила: – Хотя однажды это случилось ещё в Португалии. Но я ему простила эту мелочь. То было любопытство к старой юношеской влюблённости. Да и то не он был зачинателем. То его старая любовь возомнила себя отменной любовницей и сама проявила слишком острый интерес. У него не выдержала воля и он сдался. Потом мне всё и рассказал.
– Я бы не простила, сеньора!
– Милая, бывают случаи, когда иначе загубишь всю жизнь. А стоит ли из-за пустяка так поступать? Тем более, он сам рассказал, покаялся, просил простить его, и обещал больше ничего подобного не совершать.
– И вы ему верите, сеньора?
– Диего выполняет свои обещания и я верю его слову.
– Вдруг и он вас обманывает, сеньора?
– Пока я этого не вижу. А дальше посмотрю, будет ли что…
– Мужчинам легко нас обмануть, сеньора, – глубокомысленно заметила Сара. Ильда улыбнулась покровительственно, ответила строго:
– От меня он не сможет ничего скрыть, Сарита. И ему это известно.
– Известно? – удивилась Сара и с недоверием смотрела в её глаза.
– Конечно, моя Сарита! Это у меня хорошо получается. Твоя сестра тоже о том знает. Была свидетельницей ещё в Португалии. Сейчас я почти не использую своего дара. В другом случае я могу и воспользоваться им.
– Вот здорово, сеньора! Как бы мне хотелось иметь такой дар! Это возможно или то божий дар?
– У меня он от бабушки. Так сказала мама. Сама я бабушку никогда не видела, а мама давно умерла.
– Значит, сеньора, вы советуете мне строго Филиппа не судить?
– Излишняя строгость лишь может способствовать отдалению супруга. И увлекаться строгостью вряд ли полезно. Во всем держись середины и меры. Тогда семейная жизнь будет приятной и счастливой.
– А вот у сестры, как она говорит, с этим плохо, сеньора Ильда.
– Она мне ничего не говорила. Странно. И что у неё с семейной жизнью?
– Сама толком не знаю, но так мне сказала Ана. Вам она легче доверится, донья Ильда. Поговорите и узнаете.
Они расстались довольные друг другом. Сара долго раздумывала над словами Ильды и призналась сама себе, что та во многом права.
На душе как-то сразу стало легче и веселее. Захотелось увидеть несчастного Филиппа, но время было уже под вечер и приходилось ожидать следующего дня.
Неожиданно у Аны начались роды и в доме сразу возникли суета и беготня.
Ильда тоже перепугалась за своё состояние и постаралась спокойнее отнестись к этому, давно ожидаемому, событию.
Сара спросила у бабки-повитухи, прибежавшей на зов:
– Как моя сестра, бабушка?
– Пока дела плоховатые, девочка. Трудные роды предстоят. Я побегу…
Муж Аны в волнении не находил себе места и постоянно спешил узнать состояние жены. Сара часто заходила к Ане, успокаивала, утешала и помогала, чем могла.
Бабка оказалась права. Роды длились более суток, и весь дом стал похож на растревоженный улей, где пчелы постоянно кружили вокруг, готовые ужалить.
Наконец из спальни донеслось тихое, но такое долгожданное – крик ребёнка. И наступило другое время, другие заботы и волнения.
Ана была плоха и бабка-повитуха опасалась за её жизнь. Пригласили врача, но тот ничем не мог помочь роженице. Пришлось Ильда заняться врачеванием. С трудом передвигаясь, она все же приготовила укрепляющие настои и отвары, чем и поила больную, приговаривая ей лишь известные наговоры и молитвы. Диего с беспокойством уговаривал жену полегче двигаться и не волноваться, боясь за саму следующую роженицу.
– Я делаю доброе дело, Диегито, и это может быть зачтено мне в будущем, – отвечала Ильда, продолжая врачевать Ану. – Дня через два ей должно полегчать.
– Смотри, сама раньше времени не свались, родная.
– Положись на Господа, а я ещё и на своих предков и богов. Великая Мать Акровери должна учесть мои старания в уважении её памяти в чужих землях. – И Ильда стала что-то бормотать и причитать, моля, видимо, своих богов о помощи и ниспослании исцеления бедной Ане.
Диего лишь следил, чтобы никто не видел её заклятий и просьб.
На третий день Ане стало легче и вскоре стало ясно, что болезнь отступает, а потом женщина и вовсе начала довольно быстро поправляться. Через неделю роженица смогла встать, и в доме стало веселее. Лишь плач и крики новорождённой девочки постоянно напоминали о таком важном событии, как рождение нового человека.
Лишь муж Аны был раздосадован и недоволен дочерью, мечтая о сыне. Ана по этому поводу сильно переживала, а Диего спросил её очень серьёзно:
– Может быть, я смогу тебе помочь, Ана. Поговорить с ним?
– Нет, пожалуйста, сеньор! – испуганно ответила Ана. – Мы сами во всем разберёмся, дон Диего! Прошу вас!
– Ладно! – согласился Диего и перестал приставать. Но внутри его души возникло ощущение чего-то странного и непонятного. И в то же время ответ Аны показался слишком поспешным и совсем не убедительным. И посчитал себя обязанным всё же выяснить, что происходит в их семье.
Ильда, выслушав мужа, согласилась с ним и предложила:
– Я бы тоже хотела узнать, что там у них случилось, что живут они совсем не так, как мы все рассчитывали.