Почти две недели спустя Ильда легко разрешилась мальчиком. Диего тут же предложил окрестить Хулио, и Ильда согласилась.
Поскольку Ильда уже на следующий день встала, Филипп испросил позволения назначить день венчания.
– Сколько можно ждать, донья Ильда? – слёзно просил он. Сара в это время в разговоре участия не принимала, находясь рядом с Аной. Та ещё была слаба и требовала ухода.
– Сарита, – просила она – как можно нанять кормилицу? У меня почти нет молока, а ребёнок слишком слабый. Это же так много денег стоит.
– Если сеньоры не смогут тебе дать денег, то я попрошу у Филиппа. Двадцать песо для него ничего не стоит. Только и ты не отказывайся от его помощи. Я тогда буду в глупом положении. А это накануне бракосочетания. У нас будет мало времени на другие дела.
– Хорошо бы, сестра. Ты же видишь, какая я ещё слабая. Муж так и не собирается участвовать в уходе за дочкой, а она тоже слабая и я боюсь за её жизнь. Какое невезение!
– Не расстраивай себя пустыми страхами, Ана. Всё ещё станет на свои места и ты будешь потом вспоминать это, как страшный сон. Не терзай себя.
– Сеньоры согласились назначить день свадьбы?
– Согласились! Это будет через две недели. Уже скоро. Я так волнуюсь! Дорис до сих пор без жениха, хотя Филипп обещал вскоре всё устроить. Говорит, что уже жених есть и скоро совершится официальное обручение. Скорей бы Дорис уехала к мужу. Я боюсь её, сестра.
– Ты же такая бойкая, Сарита! Тоже нашла, кого бояться! Сама нагони на неё страху. Как войдёшь в его дом, так и бери всё в свои руки и тогда можешь легко избежать претензий той Дорис. Ты её видела хоть?
– Один раз издали. Филипп показал как-то из коляски. Вполне приличная сеньора. Даже высокая, не то, что я. Даже ты выше меня.
– Какое это имеет значение, Сарита? Ты, главное, сразу становись хозяйкой. И никаких послаблений этой Дорис. Вряд ли она выйдет замуж так скоро. Мы с доньей Ильдой поможем тебе на первых порах. Будем приходить часто и с детьми, так чтобы той стерве не было возможности тебе что-нибудь сделать плохое.
– Мне дон Диего намекал, что так и будет, коль Дорис станет палки мне в колёса вставлять. Хорошо бы…
Венчание состоялось в ближайшей церкви при малом стечении гостей. Большинство друзей Филиппа отвернулись от него, и это очень понравилось Саре. Эти гости такой страх наводили на неё, что теперь она осмелела и чувствовала себя вполне сносно, боясь лишь самой брачной ночи.
– Ничего не бойся, Сарита! – уговаривала её Ана. – Филипп мужчина опытный. Он сам всё сделает, а ты лишь не противься и хоть слегка подыгрывай. Потом сама всему научишься, и я тебе подскажу, а больше донья Ильда, если ты к ней обратишься, что было бы хорошо.
– Разве я осмелюсь, сестра! Хотя ты меня успокоила.
– Тебе вообще бояться нечего. Ты ведь не девственница, значит будет всё нормально и даже приятно, хоть и первый раз. Тот раз можно не считать. Ты тогда ничего не поняла, лишь страха натерпелась.
– Хорошо. Завтра приду и всё тебе расскажу, – пообещала Сара и поспешила.
Ужин остался в памяти Сары как толпа любопытных глаз, наблюдавших за женой такого важного сеньора. Все помыслы сосредоточились на страхе перед скорой ночью и Дорис. Та приняла её холодно, вежливо, а по глазам видно было, что на душе у той скребли не кошки, а тигры. Однако за рамки никто не посмел выйти, и ужин прошёл вполне пристойно и даже тихо.
– Сарита, – наклонился Филипп к уху молодой жены, – мы тихонько удалимся. Тебе будет неприятно внимание гостей, и потому я проведу тебя другим переходом, любимая моя. И не дрожи ты так! И Дорис пока ведёт себя прилично. А через три недели она вовсе исчезнет из нашего дома.
Сара с благодарностью посмотрела на мужа, и согласно кивнула. Она была несколько бледна, что вполне вписывалось в её положение. Сара заметила тревожный взгляд Аны, кивнула и ей, получила ободряющий кивок в ответ, и на душе у бедной девушки стало теплее. Поискала глазами Ильду. Но та была занята разговором и не повернула голову в её сторону.
Она очнулась от шёпота Филиппа, который напомнил ей о бегстве.
Незаметно проскользнув в дверь, они быстро заспешили к спальне. Филипп с волнением открыл дверь. Внутри горел внушительного размера шандал в три свечи, комната утопала в цветах и благоухала дорогими духами и ладаном. Это чуть не вскружило голову Саре.
– Позволь внести тебя на руках через порог, любовь моя, Сарита?
Она не ответила, но была согласна с Филиппом.
Шикарная кровать приняла маленькое тело в свои объятия, а проворные торопливые руки Филиппа уже освобождали её от одежды, спеша насладиться столь долгим и желанным мгновением обладания любимым телом. Горячие поцелуи жгли её шею, щеки, губы и спускались ниже, пробуждая страсть и желание. Сара млела от полноты чувств и уже сама спешила избавиться от охватившего её страха и почувствовать сладость обладания мужчиной. Не насильником, а достаточно желанным, хотя ещё не любимым.
Страсть, столь долго копившаяся, вылилась в бурную любовь. Короткую, свирепую и страстную. Сара сама не все осознала, кроме бурного наслаждения, охватившее её тело в коротких конвульсиях. Она успела потребовать задуть свечи и теперь почти в полной темноте она прислушивалась к утихавшим ударам сердца, ожидая, что предпримет дальше Филипп. А он уже снова ласкал её горячее тело, тоже готовое принять его вновь. Молодое тело ещё не насытилось мужской любовью и жаждало продолжения.
Потом, отдыхая, она пыталась проследить всё от начала и до конца, и ничего у неё не получалось. Лишь бурные всплески наслаждения и стыдливые стоны её и мужа слышались в ушах, а сердце никак не хотело успокаиваться, требуя продолжения. Но стыдливость гасила эти желания, хотя Филипп был ещё свеж.
– Я не причинил тебе боли, любимая? – спросил он в промежутке между поцелуями и ласками, которые она воспринимала тоже с трудом, боясь прослыть распутницей и оскорбить тем супруга.
– А что, должно быть больно? – глупо спросила она и сама застыдилась, вспомнив, что она не девственница.
– Вдруг так и было! Я ведь потерял контроль над собой. Так долго ждал этого мгновения, любимая. Ты такая приятная, мягкая и нежная!
– Никогда не замечала такого в себе, мой Филипп. Но мы совершенно голые!
– Темно ведь, моя ненаглядная! Никто тебя не видит. А я бы хотел…
– Никогда! Даже не вспоминай! Я со стыда сгорю!
После сиесты Сара поспешила к сестре. Она с нетерпением ожидала встречи и на уговоры Филиппа остаться, отказала, заявив решительно:
– Я обещала сестре, а обещания следует выполнять, мой Филипп. Я долго не задержусь. Мне ведь здесь так много нужно узнать и поскорее войти в ваше, теперь уже наше хозяйство. Сам понимаешь, милый мой супруг! Странно звучит, не находишь? Кстати, Филипп, ты должен предупредить Дорис, что теперь я здесь хозяйка, и пусть дня за три отойдёт от всех дел в доме.
– Молодец! Я на это надеялся и полностью тебя поддержу. Так и сделаю в твоё отсутствие. Обещай скоро вернуться. Коляску можешь домой не отправлять. Я тут побуду. Поговорю с Дорис, с прислугой, и отдам некоторые распоряжения по дому. Мы ведь собирались ещё на асиенду поехать. Ты не забыла?
– После такой ночи я почти все забыла, мой супруг! – лукаво улыбалась Сара и многообещающе подмигнула, немного по-детски.
– Это меня радует, моя любовь и надежда всей моей жизни. До скорого!
Ана встретила сестру блеском глаз, в которых легко замечался вопрос, и не один. Она кормила дочь, но та сильно капризничала. Её что-то беспокоило, и мать с удовольствием отдала её кормилице. Ребёнок тут же успокоился.
– Наверное, у меня молоко плохое или я не умею обращаться с детьми, Сарита, – виновато заметила Ана. – С кормилицей всё иначе и намного лучше.
– Ну и пусть так будет. Лишь бы ребёнку было хорошо, остальное не так важно, сестра.
– Ну рассказывай! У тебя такой вид, словно ты вернулась из рая. Как прошла ночь? Сильно боялась?
– Не сильно, но побаивалась. Зато потом мы полночи не спали! Филипп оказался великолепным любовником, Ана! Я была в восторге и забыла про все страхи! Даже сейчас меня будоражит воображение и… ты не поверишь… желание!
– Что это ты так возбуждена, Сарита? – удивилась Ана и добавила: – У меня ничего такого не случилось. Я до сих пор сомневаюсь, довольна ли я мужем в постели или так со всеми бывает.
В словах Аны слышались грусть и сожаление. Сара с удивлением смотрела в печальное лицо сестры, а затем спросила:
– Как такое может быть, Анита? Я сейчас постоянно чувствую то ощущение жуткого восторга и удовольствия, которое испытала ночью! Надо бы тебе поговорить с доньей Ильдой. Она в этих делах отлично разбирается. Я это уже поняла из её разговоров ещё раньше. Вдруг у тебя что-то не так?
– И я так думала, но мне страшно узнать что-нибудь плохое о себе. Да и неловко как-то спрашивать о таком, да ещё сеньору.
– Глупости! Сеньора нам словно мать или хорошая тётка. Всегда готова помочь. Смотри, как она мне помогала перед свадьбой. И тебе тоже. Спроси. А я сама ещё ничего не знаю.
– Но я рада, что у тебя хоть все в порядке, Сарита! Я сильно переживала за тебя. Особенно вчера, когда вернулась с ужина. Вы улизнули нарочно?
– Да! Филипп потребовал меня в спальню. Вот тогда мне и было наиболее страшно. Но скоро все прошло, и мы отлично провели ночь. Только сейчас до сих пор вялость и сонливость. Не выспалась. А ещё утром я проснулась, а он смотрит на меня, а я совершенно голая, как и он. Так испугалась, но Филипп не дал мне опомниться и взял меня почти силой. И я поняла, что стесняться глупо и не нужно. Правда, и тогда мне было немного неловко, но и приятно, что я доставляю супругу удовольствие созерцать меня, моё молодое красивое и свежее тело. И мне интересно смотреть на его голое тело. Это так возбуждает! Прямо взлететь хочется, да крыльев нет! – Сара весело смеялась, а Ана с завистью смотрела на сестру, и мрачные мысли роились в её голове.
– А я так и не осмелилась увидеть голого мужа, Сарита. Больше года вместе живём и всегда в темноте. Но я и не мыслила ни о чем таком… Это так стыдно даже подумать, а ты, а вы?
– Значит, у вас нет настоящей страсти, сестра. Да и любви, наверное, нет.
Сара погрустнела и примолкла. Ей стало жаль сестру и расхотелось делиться с нею своими секретами и впечатлениями. Хотелось помочь Ане, но сама не знала, как это сделать. И настроение сразу упало.
– Анита, милая, не грусти. Все ещё может наладиться у вас. Я тоже сколько времени боялась, сопротивлялась и колебалась. А получилось намного лучше, чем предполагала. Так и у тебя будет. Ты только не грусти и будь веселее, и обязательно поговори с сеньорой. Обещаешь?
Ана молча кивнула и Сарита поняла, что дальше говорить не стоит. Да и не хотелось. Хотелось побыстрее оказаться дома, и даже мысль о Дорис не заслонила это желание.
В доме все было тихо, и Сара удивилась, что Филиппа не оказалось. Но служанка ответила на вопрос хозяйкин:
– Сеньора, хозяин в спальне сеньориты Дорис. Слышала, как они ругались, а только что слышались всхлипывания сеньоры Дорис. По-моему, хозяин требует от сеньоры, чтобы она быстро вышла замуж.
– И что сеньора Дорис?
– Плачет и отказывается. Я, грешным делом, подслушала под дверью, да простит меня Господь!
– Раз ты так много знаешь, то скажи, хозяин, часто посещал по ночам спальню сеньориты Дорис? Говори без страха.
– Бывало, сеньора, но не так часто. Раза два в месяц, а то и реже. Из-за этого сеньорита часто выговаривала хозяину, требуя большего внимания к себе.
– А что хозяин на это?..
– Посмеивался, сеньора. А вы меня не выдадите? Меня могут сильно наказать.
– Не бойся. Слушай, смотри – и говори мне, и тебе ничего не будет грозить.
– Как скажете, сеньора, – поклонилась служанка и ушла, а Сара с нетерпением стала дожидаться Филиппа.
Она обошла почти весь дом, где было семь комнат и несколько помещений для прислуги. Но их пока что было мало, всего две. Кухарка и служанка, убирающая и подающая.
Её приятно удивила их спальня. Убранная и чистая, вся в цветах, что благоухали дурманящими запахами, возбуждающие и заставляющие грезить.
Хотелось с разбега упасть на кровать, но постеснялась мять так аккуратно застеленную и блаженно зажмурилась, вспоминая прошлую ночь.
Услышав звуки шагов Филиппа, она вышла ему навстречу и заметила сильное волнение на его лице.
– Мне служанка сказала, что ты был у Дорис. У вас произошёл неприятный разговор? Успокойся, милый мой супруг! Я так спешила к тебе, боясь рассердить тебя долгим отсутствием.
– Проклятая баба! – ругнулся Филипп, никак не успокаиваясь.
– Опять не желает выходить замуж?
– Ничего не желает, взДорися стерва! Отправлю её в монастырь, раз не хочет нормальной обеспеченной жизни с нормальным мужчиной! Тогда запоёт иначе, да поздно будет. И мне дешевле обойдётся!
– Погоди, не спеши, Филипп. Она ещё может передумать и согласиться. Подожди немного. Завтра всё может быть совсем иначе.
– Только из уважения к тебе, дорогая моя! Но потом я буду непреклонен!
Сара поняла, что у них на самом деле произошёл крупный разговор, но ничего не было решено. И сейчас Филипп был настроен очень решительно.
– После сиесты поеду в монастырь кармелиток и попрошу настоятельницу в нашем деле помощи. За тысячу песо она никогда не откажет мне в такой безделице, как принять послушницей сеньориту Дорис.
Сара хотела возразить, но передумала, посчитав, что не стоит всё это затягивать, пока не случилось чего наихудшего. Страх закрался в её сердце и уже не отпускал.
Без особого восторга они отдались друг другу, и Филипп уехал, обещав вернуться к вечеру. Конюх, оставшийся при доме, сказал Саре, что хозяин коня погнал быстро.
– Как бы не загнал скотину, – посетовал он, отвечая на вопрос Сары.
– Если сеньорита Дорис спросит про хозяина, отвечай, что не знаешь ничего.
– Конечно, сеньора, – ответил конюх, понимая, что лучше не спорить с молодой хозяйкой, так жаждущей быстрейшего разрешения хозяйского вопроса.
Сара видела, как Дорис тоже что-то спрашивала у конюха. Потом она поднялась к Саре и, гордо вскинув голову, спросила:
– Куда уехал Авел?
– Не доложил, – коротко ответила Сара, стараясь держать себя строго и независимо. – Обещал к вечеру вернуться.
– Ты рано празднуешь победу, дурочка! – прошипела Дорис и вышла, обдав её волной запахов дорогих духов.
Сара посмотрела ей вслед и позавидовала, как та держится и ходит, словно настоящая принцесса. И вспомнила Ильду. У той тоже походка была отменной.
Оставшись в спальне одна, Сара разделась, предварительно закрыв дверь на задвижку. Стала рассматривать себя в большое зеркало. В нем она себя видела почти целиком. Придирчиво вглядывалась в своё тело, ища изъяны. Подумала, что ноги могли быть и подлиннее. Но в остальном она осталась довольной. Ещё подумала с некоторой гордостью, что у Аны фигура была похуже, даже в юности.
Было довольно жарко, и Сара легла отдохнуть и неожиданно заснула. Сон её нарушился при звуке лёгкого скрежета в двери. Она в ужасе вскочила. Слышала, как кто-то пытался открыть дверь прутиком, засунутым в тонкую щель.
Сара тихо накинула на тело халат, завязала пояс и на цыпочках подошла к двери, прислушиваясь. Там, снаружи, кто-то дышал, явно не справляясь с задвижкой. Хотелось открыть и взглянуть, но не решилась, испуг сковал её волю и решимость. И оружия никакого в комнате не было.
Она огляделась и быстро подошла к окну. Оно выходило в сад, до земли было не более сажени. Села на подоконник, спустилась на согнутых руках и спрыгнула на землю. Никого вокруг. Сара быстро, почти бегом, пошла к дому заглянуть, кто ломится в дверь.
Но она опоздала. Лишь запах духов говорил, что то была Дорис. Сара это легко распознала и поспешила в спальню Дорис. Та была там, и в её глазах мелькнул испуг, хотя владеть собой сеньорита умела. Но запах был тот же.
– Что тебе нужно? – спокойно, скрывая волнение, спросила Дорис.
– Хотела посмотреть твою комнату, – тоже овладев собой, ответила Сара. – Служанка сказала, что у тебя отличный вкус, и я захотела посмотреть.
– А стучать тебя не учили?
– У нас это не принято. Темнота, знаешь ли. Извини, что так получилось.
Окончательно убедившись, что то была Дорис, Сара поискала на кухне и захватила самый длинный нож, который и спрятала в спальне, примерив рукоятку к ладони. С таким оружием вполне можно защититься от женщины.
Филипп вернулся, как и обещал. Лошадь едва держалась на ногах, дрожала, клочья пены падали с её мокрой шкуры.
– Хозяин, загнали коня! – чуть не вопил конюх, обтирая несчастное животное.
– Заткнись! – грубо ответил Филипп и прошёл в дом.
– Мой супруг, что такой сердитый? – вышла на крыльцо Сара, наблюдая за Филиппом. – Неудачно съездил?
Филипп быстро поцеловал Сару и пошёл обмыться, бросив на ходу:
– Полей мне, Сарита. Страшно вспотел и устал под солнцем!
Филипп быстро разделся за домом, где стояла бочка с дождевой водой. Видеть голого мужчину Саре было ещё не привычно, но она охотно помогла ему с купанием. Вытираться не стал и, обернувшись полотенцем, пошёл в дом.
– Тебя гложет нетерпение? – спросил Филипп, сев на кровать. – Понятно. Я два часа уговаривал настоятельницу принять Дорис. Она, стерва, прости Господи, всё цену набавляла. Сговорились на полугорах тысячах. Зато через день я могу отправить Дорис на постоянное место жительства. В монастыре ей будет отлично. Будет время подумать и раскаяться. Как считаешь, Сара?
– Она сегодня пыталась открыть мою дверь, когда я прилегла, Филипп. Прутиком железным орудовала. Да я так испугалась, что вылезла в окно и вернулась назад глянуть. Точно она. По запаху духов легко узнать.
– Что она хотела сделать? – удивился Филипп и в его словах слышался страх за Сару.
– Я зашла к ней в комнату, но мы не говорили об этом. Но она явно хотела проникнуть ко мне в комнату. Я сильно испугалась.
– Я думаю, Сарита! Этому надо помешать. Теперь я не стану её слушать. Её отговорки меня не убедят. Послезавтра я её отвезу в монастырь.
– Филипп, лучше сегодня ей ничего не говорить, – просила Сара. – Вдруг она решит положить конец нашему счастью и попытается меня убить? Или тебя!
– От этой стервы всего можно ожидать, – зло ответил Филипп. – Я её запру в комнате, а окно тоже закрою на решётку. Пусть тогда пытается!
– Филипп, я прошу тебя принести сюда пистолет, – взмолилась Сара. – Я с таким оружием умею обращаться. Я боюсь даже с тобой оставаться без оружия на ночь. Сегодня днём я так перепугалась, что едва не закричала от страха. Я хочу попросить донью Ильду помочь мне. Она обещала, если я обращусь.
– Успокойся, и не надо так волноваться, Сарита. Что она сможет сделать тебе, если я рядом с тобой. Но, если ты так настаиваешь, то я принесу тебе пистолет. Поменьше, какой найдётся.
Сара внимательно осмотрела пистолет. Английской работы, он стоил больших денег, и это Сара тотчас заметила Филиппу.
– Ты давно его купил? Уж очень он красивый и дорогой.
– Дарю, Сарита! Пользуйся на здоровье. Вижу, что ты правду сказала. Умеешь с ним обращаться. Он не заряжен.
– Я вижу, дорогой. Спасибо. Ты мне очень приятный подарок сделан. Я его заряжу, а ты собирался поговорить с Дорис, но прошу, только завтра.
– Ладно уж, Сарита! Отложим до завтра.
Поздно утром прискакал посыльный из монастыря. Он передал записку от настоятельницы. Сара заглянула в лицо Филиппу, ожидая, когда тот прочтёт.
– Что там, мой супруг? – поинтересовалась Сара, видя, что лицо мужа стало мрачнеть. – Неприятности?
– Не совсем, но всё же… Настоятельница заболела, и не может принять нас сегодня. Просит перенести встречу на два-три дня.
– Это не может быть подвохом? – Сара тоже стала нервничать.
– Вряд ли, но неприятно. Я полагал, что сегодня могу спать спокойно. Тем более, что я уже только что поговорил с Дорис.
– И как она восприняла известие?
– Странно, но вполне спокойно. Не то, что вчера, когда мы поссорились в очередной раз. Что ж, будем ждать. Делать нечего. Поедем к твоим после обеда. Мне хотелось бы перемолвиться словечком с Ильдой. Да и с Диего не мешает переговорить о деле. Я ведь теперь должен думать и о прибыльности асиенды. Будем с тобой выращивать продовольствие и продавать его. Рабы имеются, а их используют незначительно. Это слишком расточительно. Что ты на это можешь сказать? Ты ведь была хорошей хозяйкой у д’Арбаледо.
– Ты правильно решил, Филипп. Нечего бездельничать и проедать то, что тебе оставили твои предки. Дон Диего постоянно так работает, хотя основной доход у него не асиенда. Она у него тоже приносит пока одни убытки. Но донья Ильда хотела её иметь, да ещё и с водопадом. А земля там бросовая и купили её за гроши.
– Вот скоро мы переберёмся в мою асиенду, и ты станешь там хозяйничать. Я в этих делах ничего не соображаю. Я и семейство д’Арбаледо туда пригласил пожить.
– А сестре можно туда?
– О чем речь, любимая! Конечно! Мне, правда, её супруг не очень нравится.
– Мне тоже, милый мой. И мы его оставим дома. Пусть хоть так помогает.
– У неё с ним жизнь не складывается?
– Ничего не получается. А теперь, когда Ана родила дочь, и вовсе разладилась. Грустно это. А мы так любили друг друга. Теперь у сестры одни тоскливые мысли в голове. Просвета нет. Мне её так жалко, Филипп! Хорошо, что ты выделил ей сто песо на кормилицу. Она стеснялась попросить у сеньоров, а своего молока у неё нет почти. Сейчас все наладилось с ребёнком. И то хорошо.
– Пусть она отдохнёт на природе. До асиенды ехать легко, не то, что до вашей. Там через заросли и по тропам. Я удивлялся, как они осмелились на такую ужасную дорогу. Эта Ильда слишком рискованная сеньора.
– О, Филипп! Ты не знаешь, как она может руководить, – воскликнула Сара. – В Португалии мы попали в такую историю, что мало кто из мужчин мог бы справиться успешно, а донья Ильда вышла из всего с победой и большими деньгами, которые у неё хотели отнять. Мне тогда было завидно, но очень страшно!
– Странно все это, – проговорил Филипп в задумчивости. – И это простая мулатка, хотя и принцесса какой-то страны. В городе говорят, что она строго хранит верность мужу. А он вовсе не так красив и вовсе не знатен! Хотел бы я проникнуть в их тайну.
– Моя сестра что-то знает. Донья Ильда ей многое о себе говорила. Но мне неудобно расспрашивать её о сеньоре. Та очень много для нас сделала.
– Ты хочешь сказать, что я могу это использовать в своих интересах? – Филипп укоризненно посмотрел на Сару. – Это простое любопытство и ничего больше. Я против Ильды ничего не имею.
– Хорошо, я попробую разузнать у сестры, что за тайны у их семейства.
За завтраком служанка принесла еду, поставила перед Сарой кружку с соком.
– Ты разве не знаешь, что я этот сок не люблю, – отодвинула Сара сосуд.
– Простите, сеньора. Я ещё не узнала ваших вкусов, – служанка взяла со стола кружку, но остановилась и заметила: – Это сеньорита Дорис вам приготовила, сеньора. Я не могла отказать ей.
– Дорис? – поднял голову Филипп весьма удивлённый. – С каких это пор Дорис готовит соки? Вылей долой!
– Погоди, – остановила Сара служанку. – Оставь, я хотела бы показать этот сок сеньоре Ильде. Она хорошо может распознавать яды, Филипп, – повернула Сара голову к Филиппу. – Вдруг она отравила сок. А это преступление. А ты не смей про это говорить сеньорите.
Филипп согласно кивнул, посмотрев на перепуганную служанку.
– Неужели она дошла до убийства? – пробормотал озабоченно Филипп и отодвинул свой сок. – Лучше я выпью кофе сегодня.
– Ты не возражаешь, супруг, если я навещу сестру? – спросила Сара.
– Нет, конечно. Возьми коляску с кучером. Одна не ходи. Это просто неприлично, а ты у меня теперь сеньора.
Ильда с интересом выслушала Сару, посмотрела на свет, переливши в стакан сок, встряхнула и ушла в спальню. Вернулась минут через десять.
– Тебе повезло, что Дорис ещё не узнала твоего вкуса, Сара, – серьёзно заметила Ильда, ставя сок на стол. – Сок отравлен. Не знаю, каким ядом, но точно отрава там есть. Теперь жди очередного покушения, детка! Как только ты останешься жить, она примется выискивать новые способы умертвить тебя. Может, и Филиппа. Её стоит держать под замком.
– Муж так и обещал, да забыл или утром выпустил. Значит, поспешил. – Сара находилась в подавленном состоянии и плохо соображала от страха и возмущения. Бледная и растерянная, она сидела, боясь прикоснуться к еде и питью.
– Скажешь ему про яд, и пусть тотчас запрет эту гадину на увесистый замок!
Ильда всерьёз обеспокоилась, но взяла себя в руки, боясь повредить ребёнку. Молоко может испортиться от волнения.
Сара вернулась домой в убитом настроении. Филипп тут же спросил, участливо заглядывая ей в глаза:
– Что стряслось? Ильда что-то нашла в соке?
– Он отравлен, Филипп! Я так боюсь! Она обязательно повторит свою попытку убить меня! Или тебя! Её немедленно надо посадить в подвал под замок!
– Ну, гадина! – выругался Филипп и встал, резко отодвинув стол. – Сейчас она у меня получит! Моё терпение окончилось!
Не успела Сара возразить или спросить, как Филипп выскочил из-за стола и исчез за дверью. Сара в испуге сжалась, поняв, что муж бросился расправляться с Дорис. Так и произошло. Вскоре послышался вопль и шум. Сара побоялась выйти взглянуть и лишь мельком увидела, как Филипп тащит Дорис за волосы к подвалу.
Сара услышала, как та проклинает Сару, посылая на её голову всяческие напасти и проклятья. Но Филипп её не слушал.
Раздался лязг замка, вопль заглох, и в доме воцарилась мёртвая тишина.
Филипп вернулся мрачный и злой. Он тяжело дышал, и Сара не осмелилась ничего спрашивать. И так было все понятно и ясно. Успокоившись, он сам проговорил, не поднимая головы:
– Она даже не отрицала своих злобных деяний! Ну и баба! Не знаю, что с нею и делать! Она и из монастыря сбежит, чтобы отомстить. Вот незадача!
– Такой место в тюрьме, – тихо произнесла Сара.
– Её трудно будет туда запихнуть, – ответил Филипп. – Всё же из богатой и известной семьи. А это у нас много значит. Хоть саму заставить принять тот сок. Пусть бы померла, будто от несчастного случая.
Сара ужаснулась, но промолчала. И подумала о Ильде. Та обещала помощь. И Сара, не сказав ничего Филиппу, решила завтра же всё рассказать и просить избавить её, Сару, от этой ведьмы. Боялась лишь того, что не осмелится на такой шаг. И все же желание осталось.
Ночь оба плохо спали и о любви никто из них не думал. А утром Сара заявила:
– Я навещу сестру, Филипп. Хочу поделиться с нею событиями в доме.
– Не задерживайся, – только и ответил Филипп.
Ана выслушала Сару без особого стремления понять. Своих хлопот выше головы. Но согласилась с желанием Сары обратиться к Ильде.
– Она обещала, и я намерена использовать это, – сказала Сара решительно. – Вдруг поможет. А так жить просто немыслимо! С ума можно сойти.
Ильда тоже выслушала Сару, но внимательно и вдумчиво.
– У этой Дорис в голове явно не все дома, – проговорила она и спросила: – Говоришь, она в подвале? Филипп запер её там? Пусть там и сидит, пока я что-нибудь придумаю. Будет трудновато с нею справиться. Я попробую.
– Заранее благодарю, сеньора! Иначе я не представляю, как можно в том доме жить, сеньора! Всю ночь едва сомкнула глаза от страха и ожидания самого худшего! И Филипп тоже ворочался. Просто ужас какой-то!
– Иди домой и мужу ничего про меня не говори. Никогда не говори, что обращалась ко мне за советом или помощью. Так будет лучше.
– Раз вы так просите, то я обещаю, сеньора.
Когда Сара ушла, Ильда предупредила служанку, чтобы она просила Диего не входить в спальню.
– Мне нездоровится, и я хочу отдохнуть в одиночестве, – пояснила она.
Ильда уселась на пол, скрестив ноги, и принялась шептать молитвы и заклинания. Потом молилась Великой Матери Акровери, своим богам и предкам, прося помощи и заступничества за Сару. Это длилась почти до полуночи. Затем она спешно смастерила маленькую куклу из тряпок с глазами, нарисованными синей краской. Посмотрела на часы, выглянула в окно и долго смотрела в звёздное небо. При этом постоянно шептала что-то, чего сама плохо понимала, но помнила, и как только часы стали бить полночь, Ильда проколола кукле глаза. Прошептала заклинание, вышла в сад с куклой и лопаткой и быстро вырыла ямку под деревом. Положила туда куклу, обложила сеном и высекла огонь. Крохотный костерок горел почти без дыма, а Ильда постоянно что-то шептала, стояла на коленях и кланялась до земли.
Когда все сгорело, она засыпала всё землёй, заровняла, полила водой из бутылки и ушла, не обернувшись.
В доме все уже давно спали, и Ильда тихо пробралась в спальню. Ноги её дрожали, как и все тело. Перед глазами кружились цветные круги, голова просто раскалывалась. Во всём теле была смертельная слабость и усталость.
Ильда разделась, легла в кровать и мгновенно заснула, как только голова ощутила прохладу подушки.
За завтраком Диего посматривал на жену с подозрением, но она ничем не выдала своих таинств. Бледная и поникшая, она молча поела без аппетита и пошла в сад. Там она с час гуляла, слушала птиц и голоса детей, которые в этот час всегда играли в саду со служанкой. Делать ничего не хотелось.
Лишь после сиесты Ильда отошла и стала прежней хозяйкой в доме. Диего догадывался о её тайных ночных приключениях, но всё же избегал вопросов. Ильда всегда была не намерена вступать с ним в разговоры после таких ночей.