Последние недели Сара чувствовала себя плохо. Сплошные недомогания со всей очевидностью показавшие, что и у неё, как и у Аны, роды обещают быть трудными. Настроение Сары с каждым днём ухудшалось. А тут ещё последнее время на асиенду зачастил Хеласио. И хотя Сара никак не показывала своего отношения к молодому сеньору, Филипп явно проявлял недовольство.
Сама Сара смотрела на это со своей колокольни. Одиночество тяготило её, а желание общаться со сверстницами не давало покоя. Её душа, подобно маленькой птичке рвалась к таким же молодым и беззаботным, чтобы вместе радостно щебетать и кружиться под небесами. Но юные сеньориты жили далеко, да и те косо посматривали на молодую, ждущую ребёнка Сару. При редких встречах было неприятно ощущать на себе их любопытные и пренебрежительные взгляды.
А Хеласио, оставаясь наедине с Сарой, откровенно выказывал ей свою заинтересованность в общении, что притягивало её к нему. Пару недель назад они случайно встретились в окрестностях асиенды, вокруг которой молодой сеньор стал часто прогуливаться верхом. Сара до сих пор помнила всё, что услышала в тот день, возвращаясь с поздней прогулки.
– Сеньора, – обратился Хеласио, спрыгнув с коня, – вы ведь не можете не понимать, что я не просто так постоянно ищу встречи с вами, сеньора Сара.
– Вы, Хеласио, не должны были такое говорить замужней женщине, – слегка со смущением отвечала Сара, довольная такими словами сеньора. К тому же дон Филипп тоже заметил ваше стремление, и я от этого страдаю.
– Сара, ваш муж довольно стар и долго не протянет. А я могу и подождать. Только дайте мне возможность надеяться.
– Как вы смеете такое говорить? Мне стыдно за вас, дон Хеласио! Оставьте свои глупости и не подвергайте меня опасности. Муж очень ревнив и вам тоже от этого может не поздоровиться. Он очень недоволен вами.
Сара задумчиво улыбалась, вспоминая эту встречу. Последнюю. Уже две недели юная сеньора не выходила дальше двора, да и то только в сопровождении негритянки. Воспоминания о Хеласио часто посещали её, щекотали нервы, но почти всегда были приятными, и сердиться на него она не могла.
Глубоко в душе она уже призналась себе, что этот молодой сеньор по-настоящему нравится ей, и бороться с этим чувством не хотелось. Особенно если вспомнить поведение супруга.
Филипп с каждым месяцем всё острее чувствовал ревность, но никак не хотел признавать, что жена ни в чем не виновата и хранит верность. Совсем недавно он вдруг заявил:
– Ты слишком молода в сравнении со мной. Быть не может, чтобы ты не думала о таком молодом и смазливом сеньоре, как этот Хеласио!
– Какую глупость ты ещё можешь мне предъявить? У тебя определённо в голове что-то происходит! Как так можно жить?
– Иногда я и сам это понимаю, но совладать с собой не удаётся, – оправдывался Филипп, но такое случалось редко.
– Тебе следует обратиться к колдуну, Филипп, – советовала Сара, вспомнив донью Ильду. Та иногда позволяла себе поведать сёстрам о колдунах и их способностях, которые почерпнула из рассказов матери.
– Хочешь поставить меня перед церковниками в дурном свете? – хмурился Филипп. Никто не горел подобным желанием, и Сара его прекрасно понимала. – И где ты могла бы их найти?
– Среди негров всегда имеются таковые, Филипп. Они просто стараются быть незаметными, боясь наказания.
– Откуда тебе это известно? – удивился Филипп.
– Донья Ильда иногда говорила мне о таких колдунах. А ей рассказывала её мать. Ещё она говорила, что её бабушка была из знатного рода колдунов. Так что в этом вопросе у неё были значительные познания. У негров колдуны играют очень большую роль, дорогой супруг.
– И у нас такие имеются? – с подозрением спросил Филипп.
– Обязательно. И одна из них наша знахарка. Все дело в умении и знаниях.
– Какие там знания, Сарита! Все они шарлатаны и обманщики!
– Как без них? Но есть и настоящие. Этих почитают, берегут, их боятся.
– Скоро же ты познала здешнюю жизнь, Сарита! – усмехнулся Филипп немного пренебрежительно.
– Мне это интересно. Возможно, под влиянием доньи Ильды. Вот и узнаю.
– И тебе доверяют?
– Не совсем, но во многом да.
Воспоминания проплывали перед мысленным взором Сары, во многом она до сих пор никак не могла разобраться. Но одно знала уже точно: их жизнь с Филиппом далека от счастливой. И ещё подумала, что так и должно было случиться.
Она вышла за него без любви, даже без уважения. Был один страх, который немного утих незадолго до венчания, но не угас совсем.
Сара тяжело вздохнула, вспомнила сестру, и новая волна грусти захлестнула её. Ужасно захотелось к сестре, поговорить, посекретничать, просто побыть рядом с родным и близким человеком. Однако куда можно сейчас поехать, когда со дня на день ей придёт срок рожать, мысли о предстоящих родах страшили и угнетали…
Наконец этот день настал. Позвали знахарку, которая тут же принялась колдовать над нею, успокаивать, советовать, поить отварами, и помогать малышу поскорее увидеть этот мир. Роды, как все и предполагали, были трудными и длительными. Целые сутки все в молчаливом напряжении ждали, и вот наконец крик малыша известил всех о радостном событии. Родился вполне здоровый мальчик, и дон Филипп сиял радостью и восторгом. Лишь у Сары сил больше не оставалось, и она отдалась на волю сна.
Как и Ана, Сара поправлялась довольно медленно, но быстрее, чем сестра, да и знахарка постоянно была при ней. Дон Филипп строго приказал ей не отходить от жены, оберегать и лечить.
– Быстрей выздоравливай, моя малышка! – говорил он с плохо скрытой радостью. – Я спешу выполнить своё обещание и подарить асиенду моей любимой Сарите. А это требует и твоего присутствия у нотариуса.
– Придётся подождать хоть недельку, мой супруг. Я ещё слишком слаба, но наша знахарка своё дело знает хорошо. Ты простишь меня?
– Господи! Сарита, что за странные вопросы ты задаёшь? Какое прощение, когда я счастлив иметь сына, и здорового, а ты о прощении. Это я должен просить у тебя прощения за свои глупые мысли и ревности. Обещаю, что в дальнейшем я буду сдерживать свою глупость, и ты не будешь расстраиваться. Как у тебя с молоком? Или кормилицу поискать?
– Пока всё хорошо, милый мой супруг. Я тоже боялась, что будет, как у сестры. Бог милует хоть в этом. Как ты решил назвать нашего сына?
– Томас Альфаро. Ты не против? Альфаро звали моего деда.
– Мне нравится, Филипп. Я думала, что имена будут твои. Но и так отлично!
– Поправишься, и мы окрестим малыша, а потом я оформлю тебе все бумаги на асиенду. Уверен, что ты сумеешь поднять её и вывести на нужную высоту. Хочу, чтобы ты назвала её на свой лад. Подумай теперь и над этим, моя ласточка!
Сара с благодарностью смотрела в сияющее лицо мужа. В голове уже витали смутные мысли о самостоятельности в делах, но страх перед Филиппом ещё гнездился в её сердце, слегка парализовал её волю, но она постепенно крепла.
– Подожди с подарком, Филипп, – смущённо заметила Сара. – Пусть хоть мальчик немного подрастёт и окрепнет. И твои обещания меня смущают.
– Глупости, моя ненаглядная! Я ещё должен тебе подарить несколько украшений, а то мне неловко показывать жену почти без них. Это у нас считается плохим тоном. Да и мне давно хотелось это сделать.
На крестины приехала сестра Ана со своим ребёнком, а жена надсмотрщика Серапио Эстефания упросила Сару позволить и её дочери одновременно окрестить. Филиппу это не понравилось, но праздник был значительным, и он согласился, заметив недовольно:
– Ты же жаловалась на этого надсмотрщика, Сара. А теперь просишь для них таких почестей.
– Он изменился и стал работать лучше, и мне перестал докучать. А его жена очень работящая и ещё более красивая женщина. Мне она нравится, Филипп. К тому же с простыми людьми тоже надо держаться попроще. Это только пойдёт нам на пользу.
Праздник выдался очень на славу. Ана была красиво одета, и это удивило Сару, и вообще сестра выглядела посвежевшей и вроде бы помолодевшей.
– Ты хорошо выглядишь, сестра, – улыбалась Сара, сидя за столом рядом. – Что у тебя там происходит? С мужем помирилась?
– Наоборот, моя Сарита! Да я решила больше не молиться на него и жить в своё удовольствие, когда это позволяет время. А оно позволяет. Я перестала слушать мужа и почти не замечаю его дома. К тому же, он стал всё реже появляться в доме, и я этому рада.
– Может, он любовницу завёл себе?
– И пусть. Мне легче будет без него. У меня теперь свои деньги, и я от него совершенно не завишу. Это его злит, и он совсем перестал давать мне на жизнь. И тут я не жалуюсь. Нам с дочерью хватает, а сеньора Ильда не скупится и платит хорошо. А трачу я с оглядкой.
– Ты меня радуешь и удивляешь, Ана. Но я рада за тебя. Если что понадобится, обращайся ко мне. Обязательно помогу.
– Спасибо, но пока мне ничего не надо. Лишь бы муж мне не досаждал собой.
– А у нас с Филиппом тоже не всё в порядке. Сейчас он под впечатлением рождения сына, но в общем-то есть основание полагать, что и наша жизнь на грани трещины. Его ревность просто невыносима, хотя я не вижу особых причин. Я, во всяком случае, повода ему не даю. Но это не останавливает его. Из-за этого и я нервничаю и все больше отдаляюсь от него. Пока держусь, но надолго меня хватит? Сама побаиваюсь себя.
Филипп, видя, как секретничают сестры, поспешил вмешаться и с подозрением посмотрел на Сару и спросил:
– Мне косточки перемываете, сестрицы?
Ана неожиданно весело ответила:
– Кому ж ещё, дон Филипп, как не нашим мужьям. Для других у нас просто нет возможностей по причине замкнутости нашей жизни.
– Вот как? – сделал удивлённое лицо Филипп. – И кого больше поносите?
– Конечно, моего, дон Филипп, – опять смеясь, ответила Ана. – И что интересно, он у меня стал спокойнее и меньше мне надоедает своими претензиями и постоянными придирками. Надеюсь, дон Филипп, что скоро он и вовсе исправится.
– Он так виновен перед вами, Ана?
– Наши мужья всегда виновны перед нами, сеньор, – ещё веселее ответила Ана и подняла бокал с красным вином. – Выпьем, сеньор, за здоровье вашего наследника. Очень хороший мальчик растёт! Я рада за вас.
Эта лесть понравилась Филиппу. Он предложил и Саре немного отхлебнуть.
– За это грех не выпить, Сарита! Немного можно. А я надеюсь, что у нас и дальше будут дети. Одного мне мало.
Они выпили, Филипп ушёл к гостям, а Ана спросила озабоченно:
– Ты тоже так считаешь? Я о детях…
– Что ты, Анита! – в страхе ответила Сара. – Так трудно рожать ,и ещё осмелиться на одного! Ни за что! Пусть хоть режет! Кстати, ты бы попросила для меня у доньи Ильды тот настой из трав, что она пьёт против зачатия. Я бы с удовольствием его пила втайне от мужа.
– Он ведь сильно возмутится, что ты не беременеешь!
– Ну и пусть! Сам бы попробовал родить!.. Перебьётся! Хватит одного.
– Я попрошу. Я тоже пила и мне помогало. Время терпит, пока ты кормишь сына грудью. А потом я тебе пришлю, когда приеду в другой раз.
– Ты знаешь, Анита, тут есть один молодой сеньор. Он уже около года преследует меня своим вниманием и весьма назойливо. Это он является главной причиной ревности Филиппа.
– Он что, не знает, что шансов у него никаких? Ты ведь замужем, а теперь и с ребёнком! А ты что?
– Пыталась постоянно отворачиваться, избегать встреч, но он настойчив и ни на что не обращает внимания. И я боюсь из-за этого…
– Твоё-то отношение к нему какое?
– Трудно мне в этом разобраться. Он мужчина приятный, весёлый и мне даже приятно с ним, но я все равно боюсь его. Зачем мне он?
– Он тебя интересует, – уверенно заметила Ана и с беспокойством добавила: – И я тебя понимаю. Ты ведь не по любви вышла за Филиппа. Вот тебя и тянет к другому, молодому и приятному сеньору. И я понимаю, что это очень опасно для тебя. Ведь редко кому из нас может выпасть такая жизнь хоть и с не любимым человеком, но и не противным.
– Так мы все думаем, когда не сталкиваемся вплотную с таким положением. А сейчас мне всё больше становится тягостно общество мужа. Хочу свободы и любви. Настоящей, до помутнения мозгов. Такое бывает?
– Я только слышала, но никогда не ощущала сама, Сарита.
Сара сама прекрасно знала, что ничего подобного они не могли испытать, но так хотелось. Всегда вспоминала сеньоров д’Арбаледо. Словно услышав внутренний вопль души, Сара подумала: «Вот у них действительно была и есть настоящая любовь». И неожиданно спросила сестру:
– А донья Ильда на самом деле была рабыней?
Ана боязливо оглянулась, даже вроде бы побледнела, но тихо ответила:
– Никогда об этом не говори вслух, Сара! Но тебе скажу, что да, была. Дон Диего её купил в Сетубале на рынке, дал свободу и тут же женился. И до сих пор он ни разу не напомнил ей о её рабстве,
– Тогда не удивительно, что она его так любит и уважает, сестра, – мечтательно заметила Сара и вздохнула. – А он как к ней относится сейчас?
– Как любящий муж, Сарита. И мне так завидно их наблюдать! Вот бы у меня так! Да где там! И ничего сделать нельзя, вот что ужасно! Так всю жизнь и проведу со своим благоверным и жизни настоящей не узнаю. А как надеялась!..
Надсмотрщики пытались протестовать, но Сара оказалась упёртой и не позволила втянуть себя в бесконечные и бесполезные споры. А через день Филипп вдруг спросил вечерам после ужина:
– Ты что так взъелась на своих надсмотрщиков, Сарита?
– А ты откуда про это знаешь? – взглянула она с удивлением на мужа. – Они пожаловались?
– Да нет… – в некотором замешательстве ответил тот. – Хотя именно так и было. Что случилось?
– Их наглость уже бесит меня! И они всё отрицают, хотя всё слишком наглядно и явно, Филипп. И я не намерена это терпеть. Так мы ничего не сможем иметь для себя. Стоит тогда иметь такую асиенду?
– Я бы на твоём месте так не волновался. Это лишь испортит тебе настроение, и молоко будет плохое. Нашему сыну от этого лучше не станет. А это у нас должно стоять на первом месте, дорогая.
– Пусть тебя это не беспокоит, Филипп. Я сама постараюсь во всем разобраться и навести порядок. А воры мне в хозяйстве не нужны!
Сара видела, что Филипп был недоволен, но спорить с нею не стал, а у Сары появилось желание узнать причину столь резкого изменения его отношения к делам асиенды. Тем более что он совсем недавно полностью отрёкся от неё.
Однако прошло больше двух недель, прежде чем ей донесла одна из горничных, прося не наказывать за правдивые слова и не выдавать её.
– Не бойся, дурочка! Обещаю ничего плохого тебе не делать. Говори всё, что знаешь и не утаивай ничего. Мне нужна одна чистая правда.
– Дон Филипп, сеньора, захаживает к сеньоре Эстефании, жене надсмотрщика…
– Не уточняй! Я её хорошо знаю, мы почти дружим. И что дальше? – в голосе Сары слышался металл.
– Сеньора, мне страшно вам говорить такое!
– Вот за это могу и наказать и сильно! Говори, дура!
– Сеньора, простите, но они любовники! Уже почти месяц.
Негритянка дрожала от страха, а Сара не могла вымолвить ни слова. Её охватило странное ощущение беспомощности и тоски. Не верить этой горничной оснований не было, и поверить было страшно и тоскливо. И она махнула рукой, отпуская негритянку.
Она раздумывала и переживала всю ночь, дожидаясь мужа, который появился уже ближе к четырём утра. Он тихо лёг и вскоре заснул, а Сара тоже лежала тихо и горько вздыхала. Но слёз не было. Глаза сухо блестели в темноте, отражая лунный свет, пробивающийся сквозь шторы.
Стало так гадко на душе! Вспомнились упрёки и ревнивые вспышки гнева. А оказалось, что он сам первый очутился в постели или в сарае с жутко соблазнительной мулаткой! Знает ли об этом её муж, этот красавчик Серапио? Интересно бы спросить. Или поговорить с Эстефанией? А что она может ответить? Прав у неё никаких, а польза и большая налицо. А что нужно несчастной мулатке? А так есть возможность зажить припеваючи и без хлопот. Потому и Серапио так нахален теперь.
Такие мысли будоражили её воспалённое воображение. Несколько дней она боялась взглянуть на Филиппа и почти не разговаривала с ним. Он тоже не изъявлял желания особо домогаться жены даже в разговоре. Так шли тягучие дни, и она догадывалась, что Филипп уже тоже понял, что она многое знает.
Сара с сожалением и жалостью вспомнила сестру. В голове мелькнула и своя мысль: «Вот и я надеялась, а что получается? Ничего хорошего. Вначале вроде бы сносно было, а сейчас мне страшно ложиться с ним спать в одну постель. Пока я отговариваюсь родами и ребёнком, а что потом?»
А время шло. Уже сыну исполнилось полтора месяца, а жизнь Сары мало чем отличалась от прежней. Правда, Филипп выполнил обещание, и оформил дарственную на её имя и передал бумаги ей. Почему-то это мало её утешило. Но прошло недели две, и она вдруг встрепенулась. И подумала, что эти бумаги стоило бы переправить в дом к дону Диего. Даже прошептала себе под нос:
– Если что произойдёт, то они будут в сохранности и Филипп их не достанет. И я так и буду владеть асиендой. Хоть какая-то самостоятельность будет, И украшения у меня имеются в достатке.
Как-то за завтраком она спросила мужа, вскинув на него глаза:
– Филипп, мы давно никуда не ездили. Хорошо бы поехать в гости или самим кого пригласить. Хоть тех же де Москуэра. Скучно без людей.
Муж как-то странно взглянул на Сару. Спросил почти угрюмо:
– Почему де Москуэра? Есть и другие соседи.
– С другими мы мало общались, а с этими почти каждый месяц, не считая последних, когда я была… сам знаешь в каком положении.
– А не дон Хеласио тому причина?
– Боже! Ты опять за своё, Филипп! Я и думать забыла о нем. Мы уже два месяца с ним не встречались.
– А мне доложили, что он был недавно на нашей земле. Работник сказал.
– Мне никто не говорил, а я его не видела. Я ведь больше далеко не гуляю. С Томасом только вблизи дома и в саду.
Филипп не стал дальше развивать эту тему и молча закончил завтрак. А Сара неожиданно спросила:
– Ты не интересовался, как дела на поле с фасолью? Кормить рабов чем-то надо. А то поле далеко и мне трудно туда добираться.
– Это твоя асиенда, Сара, и занимайся ею сама. Я всё равно мало в этих сельских делах разбираюсь.
Сара сделала удивлённое лицо и тоже не стала спорить. Ответ мужа несколько озадачил её. Заставил задуматься, а потом и принять решение.
– Тогда я прикажу устроить мне коляску и завтра же объеду поля и посмотрю, как идут дела. Тут нужен глаз да глаз. Все так и норовят поживиться за наш счёт. А самим остаются крохи.
Сара дотошно вникала в дела асиенды, долго выслушивала отчёты надсмотрщиков и однажды заявила им:
– У меня такое впечатление, сеньоры, что вы слишком обнаглели. Столько с меня тянуть, что самой мне ничего не оставляете! Так больше не может продолжаться. Я вынуждена вас уволить и нанять других. Вы меня по ветру пошлёте скоро. Так что приготовьте мне полный отчёт, и я посмотрю, каковы тут дела.
– Помилуйте, сеньора! – вскричал Алмао, вспомнив, наверное, старые свои грубости и наглость с Сарой. – Откуда вы взяли про такое? Мы работаем честно!
– Я не собираюсь с вами спорить, – резко заметила Сара. – Ваша работа меня совершенно не устраивает и не удовлетворяет. Или вы возвращаете мне по пятьсот песо, или я вас увольняю с конца месяца и получения отчёта!
За это время Сара уже трижды встречала дона Хеласио, который продолжал постоянно искать возможность встретить Сару. И последний раз они даже поговорили, скрываясь в чаще высокого кустарника.
– Хеласио, перестаньте меня преследовать! – волновалась Сара, понимая, что этот молодой сеньор волнует её и заставляет переживать. – Я замужняя женщина с ребёнком, и у вас нет ни малейшего шанса что-то изменить.
– Я просто буду ждать, Сарита! – В словах молодого сеньора звучали решительность и надежда. – И я дождусь, лишь бы вы не отказали мне окончательно!
– Странный вы человек, Хеласио! Сколько же вы можете ждать? Пока я состарюсь и стану уродливой старухой?
– Меня это особо не интересует, Сарита! – с жаром ответил Хеласио. – Просто я вас люблю, и буду ждать. Вдруг судьба улыбнётся мне, или я что-нибудь придумаю и мы сможем соединиться.
– Этого не может быть! – тоже резко ответила Сара. – Я никогда не опущусь до того, чтобы быть с вами при живом муже!
– Ваш муж довольно пожилой человек и всегда может умереть. Так устроен мир. А мы с вами молоды и полны сил, и горим желанием любить и быть любимыми. И это прекрасно, Сарита!
Он взял её за руку и она не отдёрнула свою. Даже их лошади стояли спокойно, словно понимали своих хозяев, давая им возможность ощутить друг друга.
– Вам, Хеласио, не кажется, что нам пора разойтись? – тихо спросила Сара. Её волнение усиливалось и совладать с ним у неё сил не доставало. – Тут всегда могут оказаться рабы, а от них спасения не будет.
– Никто нас не увидит, сеньора, хотя мне больше хотелось бы вас называть сеньоритой. Вы так молодо выглядите, особенно сейчас, когда ваши недомогания прошли, и вы с ребёночком счастливы. Разве не так, Сарита?
Она пытливо посмотрела в жаждущие глаза Хеласио. Ответа не последовало, а это Хеласио расценил, как знак благоволения или, во всяком случае, не отказ.
Он что-то жарко говорил, а Сара чувствовала, как в её груди что-то ширится огромное и прекрасное, словно встающее солнце после долгого периода дождей. Она вдруг испугалась, дёрнула повод лошади, поворачивая её, и в молчании, смятении чувств помчалась назад, шумя ветвями и не обращая внимания, как они хлещут по раскрасневшемуся лицу.
Уши чутко ловили звуки погони, но ничего не услышали. Хотелось обернуться, но не осмелилась. Наконец немного успокоилась, натянула повод и перевела животное на шаг. В голове бухали молотки мыслей, собрать которые никак не удавалось. Одно было ясно – к ней пришло увлечение, и оно ширилось в её груди, волновало и пугало.
Потом она постоянно возвращалась мыслями к этим минутам их свидания, и вместе со страхом приходило радостное ощущения чего-то приятного и страшно волнующего.
Взглянув нечаянно в зеркало в своей спальне, она удивилась и перепугалась. На неё смотрело почти другое лицо с горящими глазами и пылающими щеками. И все это говорило о её огромном волнении, чего не должно быть, явившись сейчас Филипп. Эта мысль ещё больше перепугала Сару, и лицо покрылось бледностью и перешло в пятнистость.
Впервые она была рада, что муж долго не является домой, и заснула, не дождавшись. А во сне постоянно проносились неясные силуэты кого-то, но это и так было понятно. Затем что-то эротическое, волнующее и она проснулась при свете луны и посмотрела на спящего на краю кровати Филиппа. Он похрапывал и она впервые ощутила отвращение от его близости и этого храпа, такого неприятного и мешающего спать.
Воспоминания сна отвлекли её. Мысленно она перенеслась к Хеласио и эти мысли доставили ей удовольствие. Вздохнув, она решила, что надо срочно ехать в город, тем более, что там её ждут неотложные дела по управлению асиендой.
– Дорогой, – сказала она за завтраком мужу, – я должна поехать в город. Вернусь через неделю. Надо решить несколько дел по асиенде. И повидаться с сестрой. Давно мы не виделись.
– А как же Томас Альфаро? Ему нужна мать, если ты не забыла.
– Не забыла, не беспокойся. Я и его возьму. Он уже большой, с ним хлопот не будет. И кормилицу возьму на всякий случай. Вдруг понадобится как нянька или просто помощница.
– Его я не могу отпустить с тобой, – решительно заявил Филипп. – Он ещё маленький и не может пускаться в такой дальний путь.
– Тут всего полтора-два часа езды, Филипп! – запротестовала Сара. – И я с собой беру охранников, да и сама вполне могу оказать сопротивление.
– Только без сына! – решительно сказал Филипп. Отступать он был не намерен.
– Что ж, Филипп, – мрачно ответила Сара. – Тогда я пробуду в городе меньше дней. Оставлять сына без матери на целую неделю я не могу. Но дела в городе тоже ждать не могут, их надо решить и побыстрее.
Дон Филипп скептически, даже пренебрежительно смотрел на Сару, а та даже не соизволила поднять на него глаза, словно он ничего для неё не значил.
Сара сердечно попрощалась с Томасом Альфаро и укатила в город под охраной двух негров с оружием наготове.
Донья Ильда была радостно удивлена, встретив Сару.
– Какими судьбами ты приехала к нам? Иди быстрее к Ане! Она уже несколько раз сетовала, что ты давно не приезжаешь. А твой сын? Почему не привезла? Мы все так бы хотели на него посмотреть!
– Муж не разрешил, донья Ильда. Поэтому я всего на четыре дня. Нужно несколько дел утрясти с поставками товара. Филипп наотрез отказался заниматься хозяйством, передав его мне в полную собственность. Я вот привезла эти бумаги и прошу их хранить у себя, донья Ильда. Можно?
– Что за вопрос, Сарита? Конечно! А что так?..
– У нас с мужем стали портиться отношения, донья. Он изменяет мне, и я со страхом думаю о своём будущем.
– Боже мой! Как такое могло произойти? Он так любил тебя, так стремился соединить ваши жизни и вдруг такое?.. Что же произошло у вас?
Пришла Ана и разговор на эту тему продолжился после нескольких минут взаимных приветствий.
– Если честно, то и моя вина тут имеется, донья Ильда. Я перестала с ним иметь интимные отношения, ссылаясь то на болезнь, то на сына, а потом и он ко мне охладел. Вернее, он стал странным ещё задолго до измены. Что-то с ним произошло, и мы стали постепенно охлаждаться. Он все досаждал меня ревностью, а я злилась, негодовала.
– Ты начала встречаться с тем сеньором, Сара? – спросила Ана с явным испугом и посмотрела на Ильду.
– В общем-то нет, но иногда он меня выслеживает.
– Это не тот ли весёлый и приятный в общении молодой сеньор де Москуэра? – спросила с интересом Ильда.
– Он, – вздохнула Сара и слегка покраснела.
– У вас что-то уже наметилось? – не унималась Ильда.
– Он настаивает, а я возражаю, но, признаюсь, с каждым свиданием я всё больше волнуюсь и переживаю. И мне очень страшно, что это чувство может захватить меня целиком. Что тогда? Это будет ужасно!
– Потому ты поспешила сюда, – улыбалась Ильда, предчувствуя интригу.
– Можно и так сказать, донья. И ещё скажу вам. И я, и Филипп знаем, что у него другая женщина, но так и не решаемся друг другу открыть свои знания.
– Кто она такая? – спросила Ильда.
– Местная мулатка. Очень красивая и соблазнительная. Жена одного нашего надсмотрщика, которого мой муж стал всячески защищать, когда я вознамерилась его прогнать за воровство.
– А что же её муж? – возмущённо спросила Ана.
– Ничего. Вроде бы даже ничего не замечает и не знает. А что им? Он сам портит негритянок и тут они равны. У неё тоже недавно родилась дочка. На десять дней моложе моего сына. Очень красивая девочка!
– Что же ты надумала, сестра? Тут есть над чем подумать.
– Пока я ничего не знаю и не могу знать. Одни волнения и переживания! К тому же тут у меня предстоят деда. А какой я деловой человек? Обманут, как глупенькую девочку! Но дело надо сделать.
– Я попрошу Диего тебе помочь, дорогая моя девочка, – пообещала Ильда. – У него здесь дела идут вполне сносно, и мы получаем достаточно прибыли. И асиенда уже не убыточная. Так что он может уделить тебе пару часов в день. Завтра и займётесь с ним делами. А ты вникай и запоминай. Читать научилась?
– Очень плохо, сеньора. Всё некогда как-то…
– Напрасно, раз взялась за такое дело, то это просто необходимо. Там есть кому тебя подтолкнуть в этом?
– При желании всегда можно найти, сеньора.
Прибежали дети и маленький Хулио, ковыляя на ещё нетвёрдых ногах.
– Господи! Какие уже большие у вас дети, донья! – восторженно воскликнула Сара и поманила Хулио. Тот набычился и уткнулся в колени матери. – Какие прелестные девочки! Вот бы и мне такую, да уж слишком боязно. Решила больше не рисковать. Так намучилась, что зареклась и боюсь об этом молвить Филиппу. А Дарио прямо мужчина! Как быстро растут чужие дети!
Четырёх дней хватило Саре с помощью Диего утрясти все дела, и они обещали принести некоторую прибыль.
– Если не возражаешь, Сарита, я мог бы немного присматривать за твоими делами здесь, в городе. Это для меня не будет слишком накладно. Лишь доверенность оформить надо за твоей подписью. Что скажешь?
– Ой, дон Диего! Это было бы так хорошо, что я не смогу вас никогда отблагодарить! Я с удовольствием приму вашу помощь! Спасибо, дон Диего!
– Ты завтра уезжаешь, так к обеду будь готова посетить нотариуса. А я подготовлю все бумаги с доверенностью. Нужно твоё присутствие и подпись. Сможешь? И тебе не будет надобности так часто сюда приезжать.
– А я хотела бы, дон Диего. Мне у вас так хорошо и покойно! Я буду к вам приезжать, если вы не против.
– Не говори чепухи, Сарита! Приезжай, когда вздумается. Мы всегда тебе будем рады. Только привези сына. Тут ему будет хорошо, весело и никто его не обидит. Договорились?
– Договорились, да Филипп что-то стал упёртым и мало что может позволить.
– Когда мы к вам приедем, я с ним поговорю. Пусть не чудит.
Дома, встретившись с Филиппом, Сара заметила, что тот с подозрением и неприязнью посмотрел на жену, спросив хмуро:
– Что случилось, что ты так возбуждена?
– Ничего плохого не случилось, а это уже причина для хорошего настроения. Все дела с помощью дона Диего я успела закончить, и он даже обещал присматривать за ними в моё отсутствие, и поругал, что я до сих пор почти не умею читать.
– Тебе это ни к чему, Сара, – буркнул Филипп. Сара заметила, что он не в настроении. Хотела спросить, но поняла, что не получит правдивого ответа и ушла проведать сына.
Филипп проводил её странным взглядом. Что-то его беспокоило, но Сара этого не заметила. Она баловалась с Томасом, который улыбался ей, тянул ручки и что-то бормотал.
Вечером Филипп неожиданно потребовал выполнить от жены супружеский долг, но получил отказ перепуганной Сары. Та наконец осмелилась предъявить ему свои претензии.
– Я прошу не приставать ко мне с такими требованиям, дон Филипп.
– Что это с тобой, милая жена? С каких это пор жена отказывает собственному мужу? Как ты можешь на такое осмелиться?
– Могу после того, как узнала, что ты изменяешь мне с мулаткой, мой муж! И не надо мне говорить прописные истины христианства! Если не согласен, то я пойду спать в детскую. Там мне и место, с сыном, а не с бабником и клятвопреступником, коим ты и стал!
Она встала, собрала вещи и демонстративно ушла, не слушая угроз и проклятий супруга. У неё все клокотало в груди от возмущения и страха. Но была довольна столь решительной выходке, которая давно назревала.
Она долго не могла заснуть. Прислушивалась к звукам в доме и ждала появления супруга. Он не пришёл, и Сара наконец смогла заснуть тревожным сном.
К завтраку Сара вышла, сделав над собой усилие и напустив на лицо благодушное выражение. Заметила, что это сильно удивило мужа, на он ничего не сказал, а по окончании завтрака молвил тихо:
– Я хотел бы с тобой поговорить, Сара. Идём в кабинет.
Сара молча последовала за мужем, продолжая сохранять выражение тихой радости на лице. Села в кресло напротив стола хозяина и приготовилась слушать, что ей скажет супруг. А на душе скребли кошки, было муторно.
Филипп раскурил трубку, выпустил пару струй дыма в потолок и заявил, явно сдерживая свой гнев:
– Как изволишь понимать тебя после вчерашнего твоего заявления?
– А ты не понял, милый? – с некоторой издёвкой спросила она и пристально смотрела тому в лицо.
– Хотел бы услышать более чёткие пояснения. Чего ты хочешь?
– Как всякая женщина, я хочу спокойствия, благополучия и счастья в семье.
– Так чего тебе не хватает здесь?
– Счастья и благополучия, мой милый супруг. О каком счастье может говорить супруг, если он имеет любовницу? Или ты считаешь, что тебе всё можно?
– Ты давала клятву исполнять свой супружеский долг, Сара! И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы принудить тебя к этому!
– Будешь насиловать? А где же твоя Эстефания? Уже разлюбила?
– Это не твоего ума дело! Я мужчина и могу себе позволить то, что тебе никогда никто не позволит!
– Это ты так думаешь и твои грязные кобели-мужчины! А я тоже человек! И у меня имеются свои взгляды на жизнь, мой милый! Ты тоже давал клятву верности, там, у алтаря! Или тебе всё дозволено, в отличии от меня? Кто же тебе дал такое право, хотелось бы узнать?! Святая церковь, в которой всем заправляют мужчины?
– Не кощунствуй! Или ты дорого заплатишь за это!
– Не угрожай, Филипп! Я помню, как ты сам позорил святых отцов и церковь! Или и тут у тебя больше прав, чем у меня, женщины!? Как низко ты пал, Филипп! А ещё полгода назад разливался соловьём, в любви клялся и верности! Вот ваша мужская мораль! В одном направлении, а ещё меня подозревал в чем-то грязном, когда сам по уши в дерьме барахтался. Слушать противно!
– Замолчи, баба базарная! – воскликнул он, вскочил и отвесил звонкую пощёчину Саре. Та едва усидела в кресле, закрыв лицо руками.
Филипп понял, что перешёл черту дозволенного и вернулся на своё место.
Молчание длилось долго. Сара с красным следом на щеке сидела с опущенной головой и ждала продолжения их затянувшейся беседы. Наконец Филипп прошептал, не подняв головы от стола:
– Я не хотел так… поступить… Прости!
– И ты надеешься, что этим всё и ограничится? – так же тихо ответила Сара, подняла голову и зло уставилась в бегающие глаза Филиппа. – Ты мне противен, и больше не смей приближаться ко мне!
– Ты забыла, кто тебя вытащил из болота нищеты и прозябания? – чуть повысил голос Филипп. – Кто сделал из тебя что-то похожее на сеньору!
– Мне наплевать на это! Я всегда тебя боялась, и вышла не по любви, и ничего не просила взамен. А ты добивался меня, и что из этого вышло? Ты низкий, лишённый всякого благородства человек. А ещё кичишься своим происхождением, дворянством и знатностью! Постыдись! Сеньоры д’Арбаледо во много раз благороднее тебя и честнее. И не думай, что ты меня облагодетельствовал! Мог бы оставаться со своей любовницей Дорис! Она тебе больше подходила.
– Не забывай, что ты живёшь у меня, и должна меня слушаться! – в голосе прозвучала угроза и Сара испугалась. Она не стала отвечать, стремясь не накалять уже и так покрасневшую скандалом жизнь. Про себя же подумала, что он больше не владеет асиендой и не может её вышвырнуть, как надоевшую шляпу. И в душе её выросла гора самоуверенности. Не удержалась и ответила:
– Это ты у меня живёшь, дорогой! Забыл, что асиенда теперь моя собственность! Так что можешь заткнуться со своими угрозами. Закон на моей стороне!
Филипп задохнулся от возмущения и злости, Сара же встала и стремительно вышла из кабинета, хлопнув дверью. Ругань Филиппа её уже не пугала.
Она вошла в детскую. Няня посмотрела на взволнованное лицо Сары, ничего не спросила и продолжала заниматься ребёнком, сучившем ручонками и ножками.