Дни тянулись уже не так скучно и монотонно. Сара и Хеласио каждый день выезжали на конную прогулку и возвращались усталые, но довольные. Казалось, что все заботы у них исчезли, и их занимает лишь общение друг с другом. Хеласио почти не упоминал про свою любовь, а Сара тоже не горела желанием слушать его излияния, и они просто болтали и рассматривали окрестности. Им было хорошо, о другом они не думали, всецело отдавшись приятному времяпрепровождению на природе, когда ничто им не препятствует и не мешает.
Однако прошёл месяц, и пора было задуматься о деловой части их жизни. У Сары так и не возникло путного представления о будущем, а у Хеласио, хоть он и был старше её на целый год, тоже в голове вертелись одни мысли о Сарите. Этого ему хватало, а о другом думать не хотелось. Молодость! Беспечность!
И все же ангел-хранитель способствовал им.
Они неторопливо ехали на конях и тихо переговаривались, когда ниже по склону послышался шум катящегося камня. Сара насторожилась, придержана коня и приставила палец к губам. Молвила шёпотом:
– Мы никого не ждём сюда. Вдруг это кто из чужих и опасных? Спешимся и посмотрим, что за гости.
– Может, показалось? – прошептал Хеласио и пригнулся за крупом коня. – Мало ли отчего могут свалиться камни с круч.
– Тихо! – схватила она его руку. – По тропе кто-то едет. Не разговаривают, значит, осторожничают. Стой с лошадьми здесь, а я посмотрю. Себя не выдавай и держи лошадей, чтобы не заржали.
Хеласио хотел что-то сказать, но Сара уже скрылась за ветвями.
Она продралась ниже и затаилась у поворота тропы, что с трудом, но просматривалась шагов на сорок. Слышно было, как цокают копыта двух лошадей, поднимающихся по уклону. И опять голосов она не услышала. Два всадника появились среди зелени ветвей, и Саре показалось, что это враги. Их поведение называло подозрение. Они постоянно прислушивались, оглядывались по сторонам, в их движениях чувствовалась насторожённость. И оружие у них было наготове. Ружья в кобурах седел, шпаги и пистолеты за поясами.
Сара тихо, но быстро поднялась к Хеласио и шепнула:
– Разворачивай коней! Быстро уходим! Это враги, их двое! И они вооружены солидно! Торопись же!
Они вскочили в седла и погнали лошадей, не заботясь, что их могут услышать. Впереди тропа раздваивалась, и враги не смогут определить их путь. Когда они отъехали достаточно, Хеласио спросил встревожено:
– И что теперь нам делать, Сарита?
– Спрячемся подальше от усадьбы и переждём. Я легко проберусь в пещеру, или к Тонио и переговорю с ним. Надо не попадаться на глаза этим людям. У меня дурное предчувствие, Хеласио.
– Это могут быть альгвасилы? Если так, то наши дела совсем плохи. А Томас?
Сара похолодела. Про сына она забыла, и теперь холодный пот заструился по её спине. Бледность разлилась по лицу.
– Слушай, Хеласио! Ты тут постараешься придержать этих двоих, а я поспешу в посёлок и заберу сына. И всех предупрежу. Не подведи!
Сара вонзила шпоры в бока лошади и понеслась по тропе, потом врезалась в кустарник и продралась через несколько минут на прежнюю тропу и уже по ней поскакала прямиком к посёлку. Миновала поле фасоли, потом маниоки и влетела в селение. Люди сторонились её коня, взмыленного и усталого.
Антонио не было, и она бросила первому же негру:
– Найди тотчас моего сына с няней и пусть немедленно собираются в дорогу! Бегом же! Сюда едут мои враги, парень! И про меня ничего ни слова! Всех предупреди об этом!
Негр бросился исполнять приказ, а она поспешила в хижину собрать вещи и еду. Времени у неё было всего несколько минут, но она знала, куда направиться.
Вскоре появилась няни, а Томас залился плачем, потревоженный и удивлённый спешкой и суетой в доме. Негр стоял рядом в ожидании приказа сеньоры. Та крикнула:
– Тотчас приведи осёдланных двух коней. Моего отгони подальше и расседлай. Потом найдёшь и приведёшь домой. Скажешь Антонио, что я скоро не появлюсь, и пусть он сам меня найдёт. Он должен знать место.
Не прошло и пяти минут, как лошади уже были рядом. Сара вскочила на одну, протянула руки взять плачущего сына, и кивнула няне садиться на вторую лошадь. Обе лошади крупной рысью помчали под гору, взметая редкую пыль на тропе. Несколько женщин провожали её глазами и охали, не понимая, что тут происходит.
Сара сильно нервничала, плач сына её беспокоил и пугал. Но времени успокоить ребёнка не было. Лошади вынесли их в долинку и поскакали по траве, заглушая стук копыт. Их деревушка осталась позади на расстояние мили.
– Поднимемся по этой тропе выше в холмы, – сказала Сара, дёргая повод. – Там есть хижина, мы там переждём. К тому же их всего двое и мы сможем себя защитить.
– Сеньора, что могут сделать с двумя бандитами две слабые женщины? – запричитала негритянка.
– У нас есть два пистолета и кинжалы! И брось выть. Лучше возьми Томаса и постарайся успокоить. Его сильно трясёт и он никак не перестаёт плакать. А мне надо больше смотреть за местностью.
Полчаса спустя они остановились, и Сара сквозь ветви глянула вниз, в сторону их селения. Хорошо виднелись квадраты полей и крошечные фигурки людей у хижин.
Присмотревшись, Сара заметила, что в окружении рабов стоят трое всадников. В одном из них она признала Хеласио. Хотелось послушать их слова, однако с этим ничего нельзя поделать – слов отсюда услышать невозможно.
Тревожные мысли нахлынули на Сару. Подумала, сможет ли Хеласио вспомнить, что он тут управляющий, как они договорились ещё раньше.
– Думаю, что дела наши плоховаты, – заметила Сара. – Обязательно найдётся слабак и покажет им наше убежище. Поспешим. Хоть успокоить Томаса надо и покормить. И подумать, куда направиться.
Ещё почти час они добирались до хижины и расположились там, укачав ребёнка после кормления грудью. Обе женщины понимали, что с младенцем очень трудно рассчитывать на успех против опытных бандитов.
– У нас будет возможность понаблюдать за тропой, – Сара строго смотрела на няню, очень перепуганную и уставшую от трудной верховой езды. – Сменяя друг друга, мы сможем заметить приближение всадников.
– А ночью, сеньора? – вяло протестовала негритянка.
– Ночью и они не полезут сюда. Нам продержаться эту ночь, а утром можно уйти дальше, сделать крюк и выйти к речке и пристани на ней. Там будет легче. И в лодке легко спуститься к заливу. Иди последи за тропой. Вдруг у них появится желание сразу же нас добыть!
Негритянка ушла, а Сара последовала за ней. Шагах в двухстах на повороте она остановилась, попыталась найти негритянку, но не смогла. Та была ниже шагах в ста. Сара не громко крикнула:
– Ничего не заметила? Что в селении видно?
– Ничего не видно, сеньора! Никто сюда не направляется!
– Будешь возвращаться, будь осторожней! Я тут приготовлю завал из камней! Если они начнут подниматься, я сброшу их на тропу. Может сработать.
Сара долго думала, как это устроить лучше. Стала подтаскивать камни к тропе. Нашла обломки толстых веток и подложила вниз, как рычаги. Получилось примитивно, но могло задержать всадников. А при удаче и испугать лошадей.
Томас уже кричал, когда Сара вернулась. Он быстро успокоился, Сара приготовила поесть, а в сумерки пришла негритянка.
– Из селения никто не выехал, сеньора. Говорите, что ночью они не осмелятся сюда сунуться?
– Я так полагаю. Что ещё увидела?
– По-моему, сеньора в селении кого-то пытали. Далеко, но мне так показалось.
– Значит, утром надо ждать гостей, – мрачно, с бледным лицом прошептала Сара, словно её мог кто-то услышать из посторонних. – Рано утром я спущусь по тропе, а ты все приготовишь для бегства. Лошади, Томас и все вещи. Перед уходом я его покормлю. Встанем рано.
Утром, превозмогая страх, помня, как вела себя в Лиссабоне донья Ильда, Сара оглянулась на сына, проверила оба пистолета и, отдав последние наставления няне, пошла по тропе вниз.
Утро выдалось прохладное, и идти оказалось легко. Солнце только что окрасило всё вокруг в приятные оранжевые тона, птицы пели на все лады, а во всех частях тела Сара ощущала сильную слабость и дрожь. Было страшно, но ещё страшнее потерять сына, отдав его в лапы этим проклятым подонкам!
Она не столько испугалась, сколько удивилась, когда увидела трёх всадников, неторопливо едущих уже по тропе, поднимаясь в холмы. До них было уже меньше мили, и Сара поняла, что выехали они ещё до рассвета.
Похолодев от страха, она смотрела на них и гадала, кто с ними, кто показывает дорогу? Определить этого она не сумела.
Проверила свой завал, осмотрела пистолеты и с бешено колотящимся сердцем помчалась вверх, предупредить негритянку сматываться дальше.
Вернулась она, когда всадники уже приблизились на четверть мили. Тут она сумела их разглядеть. Впереди ехал на лошади незнакомый бандит, за ним негр, а замыкал троицу второй бандит. Они были хорошо вооружены, но вели себя довольно беспечно. Передний часто оборачивался и что-то говорил кому-то из них, едущих сзади. Определённо для напарника. С негром говорить было бесполезно.
Сара, шепча молитвы, устроилась за камнем, попробовала уложить руку с пистолетом на опору. Примерилась к суку-рычагу, готовая привести камнепад в действие. Надежды на успех было мало, но другого у неё не было.
Поправила ветку, закрывая себя от глаз бандитов. Заметить её они бы не могли даже после схода камней. А до места, где это произойдёт, было не более тридцати шагов. Стрелять она не собиралась, пока те не приблизятся.
В одно мгновение ей показалось, что она тотчас сорвётся с места и кинется бежать прочь от грозящей опасности. Лишь усилием воли приказала оставаться на месте и ждать удобного момента.
И он наступил очень быстро. Она подняла сук, несколько камней покатились под ноги лошадей. Передняя испугалась и бросилась в сторону. Всадник едва успел свалиться на тропу, как лошадь качнулась и стала сползать вниз, таща за собой бандита. Тот кричал, прося помочь высвободиться от повода, который он намотал на кулак.
Сара видела, как негр тоже свалился с лошади и покатился вниз, разбрасывая руки в стороны. Вопли бандитов прекратились, когда Сара, прицелившись, нажала на курок. Выстрел оглушил бандитов. Один уже вылезал на тропу, второй осматривался вокруг. Испуганная Сара промахнулась и с ужасом поняла, что от бандитов ей не успеть скрыться, если она хоть одного не подстрелит. А бандит уже достал ружье и выискивал цель, всматриваясь в тропу.
Ужасно хотелось броситься по тропе и скрыться, но тогда легко получить пулю в спину, и Сара заставила себя успокоить дыхание. До бандита, который осторожно продвигался вперёд, оставив лошадь, было не более двадцати с небольшим шагов. На этот раз Сара не промахнулась. Грохнул выстрел, бандит схватился за бедро, а Сара бросилась со всех ног бежать. Сзади вопил один из врагов, но она не вслушивалась в его слова. Ужас охватил её, и она лишь у хижины почувствовала, что выбилась из сил, которых уже не осталось. Не было и няни с Томасом. Это так разозлило её, что она заплакала, вслушиваясь в крики снизу.
Потом вспомнила о пистолетах. Одного не оказалось, и она не помнила, как лишилась его. Дрожащими руками зарядила оставшийся, просыпая порох. Зашла за хижину в надежде подкараулить бандита и подстрелить.
Прождав минут двадцать, поняла, что её никто не собирается преследовать. Очень хотелось пойти и глянуть, что с бандитами, но страх за Томаса сковывал её волю.
Наконец неизвестность стала невыносима, и Сара двинулась назад, осторожно оглядывая склон холма и выступающие камни повсюду. Было тихо, и это ещё больше пугало. Дрожь тела сильно мешала сосредоточиться, сердце колотилось у горла, но разум приказывал, и Сара всё же продвигалась вперёд.
Дошла до места, где был её завал, но не обнаружила никого. Ей стало спокойнее, и она, раздвинув ветви кустарника у края тропы, выглянула. После недолгого осмотра, заметила мелькание лошадей и людей. Те спускались вниз и не торопились. Оба бандита сидели на лошадях, но один ехал на негритянской.
Услышала тихие стоны и вспомнила, что чернокожий свалился с тропы, наверное, искалечился и просит помощи. От него легко было узнать, что произошло, и Сара заглянула вниз, уже не опасаясь быть застигнутой врасплох.
Негр лежал на склоне, ударившись о валун, торчащий из земли. Он заметил Сару и позвал, прося помочь вылезти наверх.
– Что с тобой? – окликнула она негра.
– Сеньора, у меня, кажется, вывихнуто плечо! Сам я не могу вылезти! Помогите, а потом я сам дотащусь до селения.
До раба было не менее пятнадцати шагов, а верёвки у неё не было. Подумала и сказала уже хозяйским тоном:
– Терпи, а я схожу поищу мачете. В хижине я его видела. Бандит ранен?
– Да, сеньора! И сильно, в бедро. Вряд ли он сам сможет доехать, сеньора!
– Хорошо! Жди, я скоро.
Сара вернулась в хижину, покричала несколько раз, но ответа не услышала. Сильное беспокойство охватило её с новой силой. Что с Томасом, как он будет без её молока? Всего лишь пятый месяц пошёл, его ведь ещё почти не прикармливали. А нянька со страха убежала и увела её коня! Вот сволочь!
Эти мысли молнией пронеслись в её голове, но искать в этих дебрях было бесполезным занятием. Отыскав мачете, она вернулась к негру. Тот с нетерпением ожидал её помощи.
Пришлось срубить длинную жердь шагов пять и спуститься с нею ниже, к камню, на который можно опереться ногами. Негр всё же поднялся на несколько шагов выше и в изнеможении ждал её помощи.
Шест не доставал до него и пришлось пожертвовать её шарфом. Он должен был выдержать, и Сара закрепила его за конец шеста с сучками.
– Хватайся, а я буду тащить. Одна я тебя не вытащу, так что сам помогай!
– Хорошо, сеньора! Я постараюсь! Готово! Тащите!
С огромными усилиями Сара всё же сумела вытащить негра к камню.
– Передохнем, – она тяжело дышала и обливалась потом. – Говори, что там произошло, в селении? И что с доном Хеласио?
– Всё очень плохо, сеньора. Они трёх человек пытали и я, признаюсь, согласился показать дорогу к вашей хижине, сеньора. Все равно они бы узнали. Обещали всех подвергнуть пытке, и детей тоже. Даже дона Хеласио избили. Я не посмел обрекать всех остальных на мучения. Рассчитывал как-то предупредить вас при приближении. Да вы сами оказались умнее их, сеньора!
– Черт с тобой! – выругалась Сара и задумалась. Затем спросила:
– А что с Антонио? И почему никто не пришёл ко мне?
– Антонио первым испытал их пытки и сейчас едва жив, сеньора. И ещё двое очень пострадали.
– Ладно, после можно поговорить. Давай гляну твоё плечо. Ага, вывих есть! Терпи, но лучше не кричи, хотя можно, бандиты уже далеко. Попробую поставить на место. Смотри, меня не вздумай ударить!
Раб кряхтел и стонал, пока Сара ощупывала сустав. Вывих был не очень сильный, но болезненный. Она сильно потянула руку, сустав хрустнул и стал на место под вой и вскрик негра.
– Будь мужчиной, парень! – ободрила она его и добавила: – Всё в порядке. Болеть будет, но не так уж и сильно. Хорошо бы перетянуть тряпицей. Пошли в хижину, я это сделаю.
После перевязки Сара приказала:
– Ты должен вернуться в селение и постараться уговорить кого-нибудь отправиться к речке и вернуть моего сына. Иначе его могут захватить бандиты. Попей воды и торопись. Я побуду здесь, может няня вернётся с лошадьми.
Рабу очень не хотелось возвращаться, и он этого не скрывал. Но ослушаться всё же не смел, и пошёл скорым шагом по тропе.
Сару охватило отчаяние, но идти пешком она не решилась. А вечером услышала плач ребёнка и поспешила навстречу. Няня с Томасом ехала на лошади, ведя другую в поводу.
– Где ты пропадала, дура? – набросилась Сара на негритянку. – Я не могла пешком гнаться за тобой! Давай моего сыночка! Он проголодался, несчастненький мой мальчик!
От сердца отлегло. Сын был у неё, и с остервенением вцепился в сосок груди. Мать, счастливая и радостная, целовала его и гладила.
– Приготовь тёплой воды. Мы его искупаем. И мне приготовь, пока я занимаюсь ребёнком, несчастная дура! Как догадалась, что надо вернуться?
– Сеньора, простите глупую! Я подумала, что без лошади вам не выбраться, если даже вы остались живы! Вот и вернулась, но долго колебалась. Было так страшно, сеньора Сара! Простите меня…
– Ступай с глаз долой, а то выведешь меня!..
Наевшись, Томас тут же заснул, и Сара смогла оставить его в хижине и заняться делами. А они предстояли сложные и опасные. Уже смеркалось, когда она заявила решительно:
– Я еду в селение, а ты будь здесь и жди меня или кого другого. Мы не можем долго тут сидеть. А с одним бандитом можно управиться. И смотри без глупостей, дурёха. Кто появится здесь из моих, тот крикнет имя сына! Поняла?
Пользуясь последними лучами света, Сара погнала коня к селению. Подъехала к нему уже в темноте, сошла на землю и проверила пистолет. Осторожно приблизилась к крайней хижине и постучала в плетёную дверь.
– Кто там? – послышался испуганный голос женщины.
– Где бандиты? – тихо спросила Сара.
– Они ушли! Сеньора, это вы? Вы живы? Я сейчас!
Негритянка открыла шаткую дверь, вышла в темноту и с плачем стала причитать, рассказывая о случившемся.
– Эти проклятые белые люди убили двоих, сеньора. Один умер ещё вчера, а второго замордовали перед отъездом. И сеньора Хеласио чуть не убили. Лежит, несчастный, весь избитый! Настоящие звери, сеньора!
– Перестань же! Хватит! Найди кого-нибудь, кто смог бы поехать в хижину и привезти моего сына с нянькой. И поживее! Где лежит дон Хеласио?
Негритянка всё рассказала и убежала, оставив детей в страхе. Скоро прибежал молодой негр, сел на лошадь и ускакал, обещая привезти Томаса через пару часов.
Хеласио лежал в пещере. Там было прохладней и спокойнее. В полной темноте она слышала, как трудно дышал Хеласио, так как знала, что больше никого в пещере не было. Знала ещё, где стол и пошарила руками. Там лежало огниво, Сара с трудом высекла огонь. Из темноты раздался искажённый голос:
– Кто здесь?
– Это я, Хеласио. Пришла узнать, как дела у тебя.
– Ты вернулась? Боже! Как я переживал за тебя! Но они оказались очень подозрительными и тотчас меня избили, как только я вспомнил, что управляющий и ничего ещё не знаю на асиенде. Ещё раньше отобрали оружие. Потом и того было хуже. Мне опять досталось, и сейчас у меня всё отбито и страшно болит! Проклятые! Слава Богу, что с тобой всё в порядке, Сарита! А где твой сынок? Ты его привезла?
– За ним уже поехали. Ты можешь встать?
– Мог бы, но не хотелось. Слишком все болит. Надо отлежаться.
– Это правда, что бандиты уехали всего несколько часов назад?
– Так и есть. А что ты забыла им сказать? Один из них серьёзно ранен. Твоя работа? Вряд ли он долго протянет.
– Я хочу догнать их и рассчитаться за всё, Хеласио. Жаль, что ты не сможешь мне помочь. Я возьму кого-нибудь из негров.
– Оставь, Сарита! Это слишком опасно.
– Они не могут меня ждать, а это большое преимущество. Нельзя их оставлять живыми и позволить вернуться в город. Так тоже опасно. Жди меня завтра. И помоги с Томасом. Его надо накормить, а здесь кто-то имеет грудного ребёнка. Попроси её помочь.
Через четверть часа маленькая кавалькада из трёх всадников выехала на свежих лошадях и спешно погнала их к речке. Сара надеялась, что прежде туда отправили посыльного с предупреждением, и это может сыграть свою положительную роль в успехе. Бандиты не смогут быстро уйти вниз по реке или использовать лошадей с раненым человеком.
Всю ночь всадники гнали коней и поздним утром достигли местности, по которой протекала речка.
– Теперь только пешком, – приказала Сара и приготовила пистолет. – У нас другого оружия нет, потому я сама буду стрелять. А ты, Пабло, будь рядом с мачете. Другой посторожит коней.
Они пробрались стороной, и вышли к домику сторожа и его семьи, где должны быть лодки.
– Две лошади пасутся, – прошептала Сара. – Значит, бандиты ещё здесь. Посмотрим, что они будут делать, и где они сейчас. Всё вокруг тихо и это странно и тревожно.
Прошло больше четверти часа, и из хижины вышел бандит. Следом вышла жена сторожа, неся ведро с помоями. Вылила и вернулась назад.
– Судя по цвету помоев, скорей всего, что раненому промывали рану и стирали тряпки, – заметила Сара. – Это вполне нас устраивает. Ты сиди в кустах, а я прокрадусь задами и залягу у хижины. Послушаю.
Сара исчезла в высокой прибрежной траве, и негр лишь один раз заметил её у хижины, где она спряталась, прижавшись к плетёной стенке хижины.
Скоро ей стало ясно, что сторож спрятал или уничтожил лодки, и за это поплатился жизнью. В хижине хныкали дети, но из страха быть убитыми, делали это тихо. Женщина прислуживала и тоже всхлипывала временами.
Раненый был в сознании, но бредил, нёс всякую околёсицу и вскрикивал.
– Потерпи, друг! – уговаривал того бандит. – Сейчас я пошлю эту бабу пригнать лодку или убью её детей. И мы спустимся по речке к морю. Там тебе окажут помощь, и ты поправишься. Держись, приятель!
Сара хорошо слышала приказ бандита, звуки ударов и плач послушной женщины. Та вышла за дверь и поспешила вниз по речке. Она знала, где спрятаны и ждут её лодки.
Сара лихорадочно раздумывала, как войти и застрелить бандита, без особого риска. И лишь тогда, когда появилась женщина, ведущая бечевой лодку, вышла вперёд, приставила палец к губам, заметив, что негритянка узнала её.
С ужасом представляла себе, что будет, если пистолет даст осечку. Бандит тотчас растерзает её. Кинжал мало что даст ей против опытного и сильного бандита. Но делать было нечего. Решение принято и действовать надо решительно и незамедлительно.
Бандит вышел из двери, увидел женщину, привязывающую лодку к столбику пристани. Сара в это время отпрянула назад, едва не выйдя из-за угла хижины.
– Иди сюда, стерва чёрная! – позвал бандит. – Поможешь нести раненого.
В голове у Сары тут же зародилась мысль, что именно во время переноски раненого риск окажется наименьшим. И она присела за высокими травами, выжидая. Слышала, как женщина, выполняя приказ бандита, всхлипывала, успокаивала трёх детей и слёзно просила не делать им вреда.
– Бери одеяла и тащи в лодку, черномазая! – слышала Сара голос бандита. – Хуан, приготовься немного потерпеть, друг. Эй, баба, берись за ручки, и выходим!
Раненый застонал, негритянка с трудом справлялась с заданием, и Сара услышала, как дверь бандит вышиб ногой. Звук шагов показал, как трудно им нести тяжёлое тело. Они медленно прошли шага три, когда Сара вышла из-за угла.
Бандит шёл впереди, негритянка плелась, сгибаясь под тяжестью ноши сзади.
– Сеньор, не изволите немного подождать? – спросила дрожащим от страха и волнения голосом Сара.
Бандит оглянулся через плечо, бросил носилки и схватился за эфес шпаги. Выстрел прозвучал немедленно, заглушая вскрик раненого. Бандит расширенными глазами с удивлением посмотрел на дымящееся дуло пистолета, на Сару, и с хрипением стал заваливаться на бок, прижимая ладонью рану в животе. Ладонь окрасилась кровью.
– Сука! – проговорил бандит злобно, понимая, что спасения ему нет.
Сара не упустила в удовольствии поиздеваться над раненым.
– Прости, я не хотела тебя убивать. Только ранить, вылечить и сделать рабом. И смотреть, как ты работаешь под палящим солнцем, как тебя стегают по голой спине, и ты проклинаешь тот день, когда тебя родила мать-потаскушка! И радоваться, глядя на твои мучения! Сколько тебе заплатили?
– Суч… – он не договорил, как Сара ударила его сапогом в зубы, и тот откинулся навзничь, не в силах выплюнуть сломанный зуб. Кровь обильно заструилась из раны, и лицо его сразу стало бледнеть.
– Обыщи эту скотину, – кивнула Сара негритянке, с ужасом смотревшей на расправу с бандитом. – И того, другого. Он, кажется, тоже отдаёт концы. Всё, что найдёшь – твоё. Ты это заслужила.
Негритянка со страхом опустилась на колени и стала шарить по карманам и потайным местам. Протянула два кошеля с монетами.
– Ты чего это? Я же сказала, что всё, что найдёшь, бери себе.
– Сеньора, тут так много, что я боюсь их брать!
– Денег много не бывает, дурёха! Бери, а то передумаю. Тебе детей воспитывать надо. Или выкупишь себя, если хватит монет. А я пошла назад. Дела ждут.
Сара обернулась. Два её негра неторопливо приближались. Она же посмотрела на негритянку и строго сказала;
– Не вздумай оказывать этим скотам помощи. Пусть подыхают, как собаки! – И к неграм: – Поехали! Тут больше делать нечего. Мы отомстили.
Сара приехала на асиенду и тут же спросила о Томасе.
– Сеньора, он в пещере. Там с ним нянька и дон Хеласио, – ответил Антонио.
– Ты уже отлежался, Тонио? Как у тебя?..
– Вот уже хожу, сеньора, но ещё трудно. Но надо заниматься делами. А что… что с бандитами?
– Подохли, наверное. Уезжала, так они умирали. Вряд ли им даст выжить негритянка с речки. У неё они убили мужа. Потом поговорим, спешу к сыну.
В пещере была прохладно и свежо, и Сара с удовольствием растянулась на циновке, лаская сына и предлагая ему грудь. Он отворачивал замазанное личико, а Хеласио сказал, встав и с интересом взирая на Сару:
– Полчаса назад его накормила негритянка. Лучше расскажи, что у тебя там произошло. Я все дни и ночи почти не сомкнул глаз, волнуясь за тебя. Уже сегодня утром хотел ехать за тобой, да отговорили. И оружия никакого.
– Я привезла всё, что они отобрали и ещё ихнее прихватила. Как твоё состояние, мой друг? – В глазах Сары светилось не только любопытство, но и нечто большее.
– Сарита, мы уже достаточно знаем друг друга. Ты же знаешь, что я тебя люблю и уже давно. Может, ты согласишься связать со мной свою жизнь? Я был бы самым счастливым человеком на земле.
– Ты же знаешь, что моё доверие к мужчинам сильно пошатнулось. Ты должен меня понять. Да и положение наше не из лучших. Разве в таких условиях могут вступать в брак знатные идальго? А я простая женщина, сильно пострадавшая от обмана и всего, что делает нас, женщин, несчастными. И я ведь замужняя…
– Сама говорила, что это просто обычай и его легко скрыть, уехав подальше.
– Это так, Хеласио, но чувства мои ещё не успокоились. Если хочешь, то жди.
– Я твои слова понял, как знак надежды, Сарита. И буду ждать, сколько пожелаешь. Лишь позволь находиться рядом и быть тебе полезным.
Она взглянула на юного мечтателя, усмехнулась и ответила:
– Раз так, то собирайся дня через два-три в город. Я должна знать, что там происходит, и как дела с выплатой второй части моего долга за асиенду.
– С удовольствием, Сарита! Хоть так буду тебе полезен. Я рад, что ты так мне сказала. Дашь в сопровождение одного раба?
– Обязательно. Антонио тебе подберёт его. А теперь прости, я страшно устала и хочу спать. Прямо валюсь с ног. А ты пригласи кормилицу. Пусть унесёт Томаса и даст мне как следует отдохнуть.