Слово «тщеславие». Досадно, что некоторые слова, смысл которых мы, моралисты, к сожалению, не можем еще уяснить, носят на себе печать как бы некоторого рода нравственной цензуры еще с тех времен, когда ближайшие и естественнейшие побуждения человека считались еретическими. Так, например, основное убеждение, что на волнах общественного моря мы или терпим крушение, или же пользуемся благоприятным фарватером больше от того, чем мы кажемся, а не каковы мы в действительности, – это убеждение, которое должно было служить кормилом всех поступков по отношению к обществу, клеймится самым простым словом «тщеславие», vanitas[53]; и, таким образом, одному из самых важных и содержательных понятий придается название, характеризующее его как пустое и ничтожное; великое обозначается определением, уменьшающим его значение и даже доводящим его до карикатуры. Делать нечего, и нам приходится употреблять эти слова, но при этом затыкать уши от нашептывания старых привычек.
61
Фатализм турок. Фатализм турок имеет ту коренную ошибку, что он противопоставляет человека фатуму как две совершенно различные вещи; человек, говорят они, может противиться фатуму, может пытаться изменить его, хотя в конце концов рок всегда одерживает победу; поэтому разумнее всего отдаться на волю Провидения, то есть жить как хочется. На самом же деле каждый человек представляет собой частицу судьбы; когда он, как выше сказано, думает противиться фатуму, то в этом сказывается нечто роковое; борьба эта только воображаемая, в действительности же это не более как безропотное подчинение року, так как сама борьба уже заранее определена им. Страх, внушаемый многим учением о несвободе воли, есть страх перед фатализмом турок; они думают, что человек безропотно склонит голову перед неизбежностью судьбы и, сложив руки, будет взирать на будущее, не считая возможным ничего в нем изменить или же сбросить удила, сдерживающие его страсти, так как в заранее предопределенном он ничего не может ухудшить. Глупости людей точно так же составляют частицы фатума, как и все умное в них; и самый страх перед верою в рок есть сам по себе роковой. Ты сам, несчастный трус, представляешь собой воплощение той непобедимой Мойры, которая царила даже над богами: все, что бы ни случилось, проклятия или благословения, будут во всяком случае для тебя оковами, которых не избежит и самый сильный; в тебе предречена вся будущность человечества, и тебе не поможет твой ужас перед самим собою.
62
Защитники дьявола. «Только собственные несчастья делают людей благоразумными и только чужие делают их добрыми», – гласит та странная философия, которая всю нравственность выводит из сострадания, а разум – из обособления человека; этим она, сама того не подозревая, сделалась защитницей всего существующего зла, потому что для сострадания нужно страдание других, а для обособленности – презрение к людям.
63
Нравственные маски характеров. В те времена, когда характерные особенности сословий считались непоколебимо твердыми, подобно самим сословиям, моралисты впали в заблуждение, считая их нравственную маскировку характера за непреложную и изображая их таковыми. Так, Мольер понятен как современник общества Людовика XIV; в наше же переходное время, полное неопределенности, он казался бы гениальным педантом.
64
Самая доблестная добродетель. В первую эпоху высшего развития человечества самой доблестной добродетелью считалась храбрость, во вторую – справедливость, в третью – умеренность, в четвертую – мудрость. Какова же та эпоха, в которой живем мы? В какой живет каждый из нас?
65
Что необходимо прежде всего. Человек, который из-за своего гнева, желчности и мстительного характера не хочет стать властелином своих желаний, а пытается властвовать над чем-нибудь другим, так же глуп, как земледелец, разбивший свои поля у бурного потока и не помышляющий защищаться от него.
66
Что такое истина?
Шварцерт (Меланхтон[54]). Люди часто проповедуют свою веру, когда уже лишились и ищут ее на всех перекрестках, и притом проповедуют совсем неплохо.
Лютер. Твоими устами сегодня глаголют сами ангелы, брат.
Шварцерт. Но ведь это мысль твоих врагов о тебе.
Лютер. В таком случае это ложь, и притом дьявольская.
67
Привычка к контрастам. Обыкновенное неточное наблюдение видит везде в природе контрасты (как, например, тепла и холода), тогда как никаких контрастов нет, а существует только различие степеней. Эта дурная привычка заставила нас по таким же контрастам распределить и внутреннюю сторону природы, духовно-нравственный мир. Страшно много скорби, жестокости, отчуждения, холодности проникло в сферу человеческих чувств в силу того, что люди видели контрасты там, где существуют только постепенные переходы.
68
