Как воин, который сражался и победил, я оглядываюсь на сцены этого боя и тяжёлого труда, через который я прошёл, и мне кажется, что всё было достигнуто легко — всё было получено ради того, во что я верил и к чему стремился, сейчас, я стремлюсь лишь к тому, чтобы обозначить лучший путь для тех, кто всё ещё пребывает в буре сражения и под его гнётом, и сообщить, что они могут использовать бесценное время, отпущенное им на Земле, чтобы взойти и последовать уверенным шагом по светящейся тропе, которая приведёт их, наконец-то, к покою и миру.
Франчеццо
При новом издании этого давно распроданного рассказа земного усопшего, издательство желает считаться с многочисленными пожеланием духовных друзей духа во взгляде на тот мир, который будет для каждой человеческой души когда-нибудь новой родиной. Большой вопрос «Куда» наряду с вопросами «Откуда» и «Почему» — один из главных вопросов, который ставился человечеством во все времена. От ответов на них поданных Игнорабиусом («Мы никогда не будем знать это»), до основополагающих откровений о потусторонних состояниях развития, как они убедительно и осмыслённо способствовали, к примеру, высокому дару ясновидящего Эммануила Сведенборга или вдохновленному мистику Якобу Лорберу.
То, что старые духовные культуры и религия высказывали о жизни после смерти, доступно общественности лишь только в своей фрагментарной форме. Это притом, что такой сборник трудов из-за окутывающего его языка символов, сначала потребовал бы расшифровки, чтобы отдавать должное рациональному мышлению нашего времени. Однако, христианские вероисповедания вместе с иными настоящими учениями замечают отсутствие знания о путях человека после смерти. Их догматы веры о чистилище, о вечном проклятии и о Страшном Суде не в состоянии понять интеллект человека, а также они не согласуются с божественными атрибутами Высшей Любви и Мудрости. И таким образом, только сама потусторонняя духовная сущность даёт земным жителям описание своих собственных ступеней развития и углубленную весть о состоянии, которое их ожидает после оставления вещественного тела.
Несмотря на труды вышеупомянутых мистиков, имеется только весьма немного обнаруженных сочинений, которые в общих чертах набрасывают наполовину закрытую картину о потустороннем мире, вместо того, чтобы показать большое место дальнейшего развития человеческого духа. Среди них выделяется «Божественная комедия» Данте, как описание сфер в поэтической форме, которое скрывает в себе духовный показ большой истины. Также медиумически воспринятый труд Аделма Вея «Дух, сила и материя», который связывает различные представления потусторонних миров с чем-то вроде истории творения.
Напротив, значительно большее число тех сочинений, которые предлагают небольшие части внеземных сфер жизни через медиумическое восприятие. Здесь, прежде необходимо вспомнить, астрографию Томаса Брондея и пастора Д. Ф. Оберлина, а также потусторонние видения A. Катарины Эммерих, наряду с этим также описания, получившее всемирную известность, благодаря Юстиниусу Кернеру «Ясновидящая из Преворсти». То, что касается тысячи более мелких, воспринятых посланий посредством медиумов различных мастей, то они все-таки в состоянии больше подрывать неверие материализма и укреплять смутную веру в продолжение жизни. Однако, они не годятся в большинстве случаев, чтобы укладываться в непрерывность той божественной идеи Творения, которая здесь называется: постоянное развитие всех созданий от своего возникновения до своего завершения в духе! Также зачастую несут противоречия в потусторонних сообщениях и при этом не укрепляют в слушателях или читателях безраздельное доверие в истину таких донесений. Тем не менее, было бы ошибочно здесь вместе с водой выплёскивать и ребенка: знающий понимает, что также и на том свете каждый дух не в состоянии заглядывать за сферу своей соответствующей стадии развития и поэтому может описывать вещи только так, как он видит их или познаёт, в лучшем случае, в свете более высоких разъяснений.
То, что отличает рассказ Франчеццо о его путешествии по духовным мирам, это прежде всего его неомрачённая честность. Он не скрашивает ошибки своей, богатой прегрешениями, земной жизни, которая должна была бы привести его по церковному учению прямиком к вечному проклятию — учение, которое стоит в самом сильном противоречии к Божьей Любви и Милосердию. Но как раз Франчеццо поёт высокую песню Любви: не только той Божественной Пралюбви, которая не позволяет пропасть созданию, но также и её земному отражению — чистой любви девушки, излучения которой, подобно защитной мантии простираются вокруг него и его дорог очищения.