Но я еще не ведал о том, что умер. Спустя несколько часов страданий и агонии я погрузился в сон — глубокий сон без сновидений. Проснувшись, я обнаружил, что нахожусь в полной темноте. Я мог встать, я мог передвигаться. Выходит, мне стало лучше. Но где я? Почему так темно? Почему мне не оставили светильника? Поднявшись с постели, я начал ощупью пробираться вдоль помещения. Но я по-прежнему не видел света и не слышал ни единого вздоха. Меня окружала тишина, и вокруг царил мрак смерти.
Я решил идти вперед, чтобы открыть дверь; хотя и медленно, и слабо, но я мог двигаться. И я продолжил свой путь: сколько это продолжалось — не знаю. Казалось, прошли часы, ибо в растущем ужасе и беспокойстве я чувствовал, что непременно должен отыскать кого-нибудь или какой-нибудь выход из этого места. К моему отчаянию, мне никак не удавалось найти ни двери, ни даже стены — ничего. Казалось, вокруг меня нет ничего, кроме пустоты и темноты.
Сломленный окончательно, я громко закричал! Я вопил, но мне никто не ответил. Как бы громко я ни взывал, ответом мне была лишь тишина: ни единого звука, ни эха, ни собственного голоса — ничего, чтобы порадовать мой слух. Я подумал о той, кого я любил, но что-то удерживало меня от того, чтобы произнести вслух её имя в таком мрачном месте. Потом я вспомнил всех друзей, которых знал, и начал звать их, но никто из них мне не ответил. Неужели я в тюрьме? Нет! В тюрьме есть стены, а здесь их нет. Может быть, я сошел с ума? Или у меня бред? Что со мной? Я ощущал себя, свое тело, оно осталось прежним. Прежним ли? Нет. Что-то во мне изменилось. Я пока ещё не знал что, но мне показалось, будто я как бы смешался и деформировался! Черты моего лица, когда я провел по ним рукой, показались мне более крупными, грубыми, искаженными! О, где же свет? Кто-нибудь! Отзовитесь и скажите, даже если то, что я услышу, будет ужасно! Неужели никто не придёт? Я — совсем один? А она, мой ангел света! Где она? Что-то переключилось в моём мозгу и в моём горле, и я с воплем выкрикнул её имя, зовя её прийти ко мне, хотя бы один последний раз. Меня охватил безумный страх при мысли, что я потерял её. Я продолжал в отчаянии звать её, и впервые мой голос зазвучал, тревожа мой слух в кромешной тьме.
Впереди, очень далеко впереди я увидел крошечную точку света, похожую на звезду, которая стала постепенно расти и приближаться, пока, наконец, не остановилась передо мной в виде большого светлого шара и в форме звезды. И внутри этой звезды я увидел свою возлюбленную. Её глаза были закрыты как во сне, но её руки были протянуты в мою сторону. Своим нежным голосом, знакомые нотки которого я хорошо знал, она проговорила: «О, любовь моя! Любовь моя! Где ты сейчас? Я не вижу тебя, а только слышу твой голос. Я слышу, как ты зовёшь меня, и моя душа в ответ рвётся к тебе».
Я попытался проникнуть к ней, но не смог. Некая незримая сила удерживала меня, а вокруг неё образовалось кольцо, через которое я не в силах был пройти. В отчаянии я упал на землю, умоляя её не покидать меня. Потом мне показалось, будто она потеряла сознание: её голова склонилась на грудь, и я увидел, как она пошла прочь от меня, словно её уносили чьи-то сильные руки. Я попытался подняться и последовать за ней, но не мог. Меня крепко держало нечто, подобное огромной цепи, и после нескольких бессильных попыток я упал и лишился сознания.
___________________
Очнувшись, я исполнился радости, увидев, что моя возлюбленная снова вернулась ко мне. Она стояла рядом и выглядела на этот раз такой же, какой я видел её на Земле, но была бледна и грустна и в глубоком трауре. Звезда исчезла, всё вокруг поглотила тьма, но не всепоглощающий мрак: там, где находилась она, сохранялось бледное и слабое сияние, при свете которого я мог видеть, что она несла в руках цветы — белые цветы. Она склонилась над длинным низким холмиком свежей земли. Я приблизился и увидел, что, возлагая цветы на этот низкий холмик, она льёт безмолвные слезы. Она тихо пробормотала: «О, любимый! Любимый мой! Неужели ты никогда не вернёшься ко мне? Неужели ты действительно умер и ушёл туда, куда не может последовать за тобой любовь моя, туда, где ты не услышишь больше моего голоса? Любимый! О, мой любимый!»
Она встала на колени, а я был рядом, совсем близко, хотя и не мог прикоснуться к ней. Я также преклонил колени и взглянул на длинный низенький холмик. Ужасное потрясение охватило меня, так как я наконец-то понял, что я — мертвец и стою перед собственной могилой.
«Я умер! Умер!» — в отчаянии воскликнул я. — «Нет, не может быть! Ведь мертвые ничего уже больше не чувствуют! Они — прах! Они разлагаются и превращаются в ничто! Для них ничего больше не существует! Они же ничего не ощущают, иначе вся моя хвалёная жизненная философия — ложь, обман и тогда выходит, что душа умершего продолжает жить, даже после того, как тело превращается в прах».