Софи под руку с господином Готлибом направлялась в сторону Оленьей улицы. Отец Пигхерцог вытянул шею, откашлялся и дважды ее окликнул. На его призыв отреагировал господин Готлиб, но не Софи. Отец и дочь подошли к священнику: он, широко улыбаясь, она с более строгим лицом, и господин Ратцтринкер откланялся, промолвив: Мы продолжим завтра. Проходя мимо Готлибов, он лишь слегка притронулся к краям шляпы. Дочь моя, воскликнул священник, я так рад тебя видеть, недавно я упоминал тебя в своих молитвах. Весьма великодушно с вашей стороны, отец мой, ответила Софи, но означает ли это, что прежде вы за меня не молились? Ах, добрейший отец мой, смущенно вмешался господин Готлиб, вам ведь уже знакомо чувство юмора моей дочери. Знакомо, знакомо, сказал отец Пигхерцог, ничего! не волнуйтесь, я молился за тебя, дорогуша (священник провел рукой по руке Софи), и за полное благополучие твоего брака, ведь ты знаешь, как я уважаю семейство Вильдерхаус и как горжусь тем, что наша пытливая и прилежная девочка, помните, господин Готлиб? превратилась во взрослую женщину и счастливо связала свою судьбу с человеком благочестивым, достойным и знатным. Премного благодарна, отец мой, ответила Софи, впрочем, еще больше двух месяцев до. Именно об этом, перебил ее священник, я и хотел с тобой поговорить: я задумался о деталях литургии, о missa pro sponso et sponsa[153], о подготовке священного храма, поскольку я, как лицо в конечном счете причастное, ты понимаешь, о чем я говорю? полагаю, что ничего нельзя пускать на самотек, учитывая тот резонанс. О! да-да, конечно! торопливо воскликнул господин Готлиб, конечно, мы почтем за честь, если вы посодействуете нам во всем необходимом, и я, со своей стороны, заверяю вас, что мы никогда, ведь это обсуждалось между нами уже не раз! правда, Софи, дорогая? мы никогда не сомневались в том, что доверим вам все почетные хлопоты о свадьбе, и, как вы правильно изволили заметить, всегда считали это само собой разумеющимся, поэтому я как раз хотел просить вас о встрече, чтобы. Конечно, конечно, улыбнулся отец Пигхерцог, времени еще предостаточно, только знаешь, о чем я подумал, дочь моя? для того, чтобы упростить подготовку, нам следовало бы возобновить наши прерванные в прошлом беседы, хотя ты от них и отвыкла, но, поскольку перед окончательным «да» предусмотрена обязательная исповедь, я тебе напоминаю, что всегда буду рад быть твоим наставником и подготовить твою душу, чтобы она приняла обряд в состоянии полной гармонии. М-м-м, промычала Софи, глядя куда-то на улицу, я учту, отец мой, спасибо. Уверен, вмешался господин Готлиб, что случай обязательно представится, хотя эти дни такие суматошные! но, безусловно, ваше предложение нам очень. Упомянутые беседы, отец, обернулась к нему Софи, предполагается вести со мной. Не вижу в тебе душевного равновесия, дочь моя, снова заговорил отец Пигхерцог, или тебя что-то тревожит? ты можешь быть совершенно откровенной, у тебя есть причины? ты чего-то боишься? Человек всегда чего-то боится, отец мой, вздохнула Софи, жизнь есть страх. Именно для этого, воскликнул священник, нам и дарован наш Господь, который приходит к нам на помощь в минуту наибольшей нужды; тебе не следует отчаиваться, все мы тянем за собой шлейф грехов, но путь к спасению всегда открыт, ты ведь знаешь: сыны человеческие рождаются грешными. Скажите, отец мой, перебила его Софи, но если сыны человеческие рождаются грешными, то как им догадаться, что они грешат? И, кстати! как насчет дочерей? нам-то что делать?