— Вот об этом самом я и думал, сэр. Горел нефтяной фонтан. Молния ударила в цистерну поблизости, а от нее огонь перекинулся на вышку. Фонтан выбрасывал не помню сколько бочек нефти в день, и все это горело ярким пламенем.
— Ну, и чем же они затушили... водой, химическими средствами или как?
— Они перепробовали все средства, какие могли придумать, но ничего не помогало, пока через неделю одному рабочему не пришла в голову мысль задуть огонь. Они и сделали это с помощью всех переносных паровых котлов, какие были под рукой, заставив все котлы выбрасывать разом настоящий ураган пара.
— Чорт возьми, вот это правильно, — крикнул шкипер, стукнув кулаком по столу. — Горящую нефть можно задуть, между тем, как вода только хуже распространяет огонь. А сейчас приближается шторм, здоровеннейший ураган, который способен задуть все, что угодно.
— Да, это верно, — сказал Брайтон, сразу схватив его мысль, — но только этот шторм отправит нефтянку на дно. Смотрите, как она уже теперь качается в хляби между волнами и каждую минуту черпает воду.
— Потому что она стоит боком к ветру. Но если бы она стала носом к ветру, как тогда?
— Право, не знаю, сэр, можно ли надеяться на это. Зависит от ветра, конечно, но... Постойте, я вас понял. Вы думаете взять ее на буксир.
— Вот именно. Я знаю, что скоро поднимется сильный ветер, и стоит потерять суточный запас угля, чтобы попытаться выиграть 50 тысяч фунтов стерлингов. Подите, скажите Пикерилю, что я его зову.
Пикериль отнесся к плану с нескрываемым неодобрением. Имея сам шкиперский диплом, он чувствовал, что может откровенно высказать свое мнение, а мнение его сводилось к тому, что вся затея безумна и сумасбродна.
— Нефтянка, — заявил он, — взлетит на воздух в любую минуту и отправит нас на дно. Только и всего.
— Нет, мой милый, в этом вы ошибаетесь, — свирепо ответил капитан. — В данном вопросе вы ничего не смыслите. Я советовался с компетентным человеком. Вот спросите Брайтона. Он провел несколько лет в Техасе и отлично знает все, что касается нефти.
При этом капитан украдкой сделал Брайтону знак глазами. Пикериль пожал плечами.
— За свою шкуру я не беспокоюсь, сэр, — сказал он, — а только считаю долгом напрямик высказать мысль, что затея безумна, раз она безумна. Если бы эта мысль пришла в голову какому-нибудь сумасшедшему в желтом доме..
— Сэр...
— Да, и, наконец, каким образом вы предполагаете взять ее на буксир, когда там нет ни души, чтобы поймать и закрепить чалку.
— Если нельзя иначе, мистер Брайтон наверное согласится отправиться на нефтянку и закрепить чалку, — ответил шкипер, снова делая младшему штурману знак глазами, как-будто говоря: «молчите», или: «предоставьте это дело мне», или что-нибудь другое в таком роде.
— Вся суть в том, Вилльям, — продолжал шкипер (оба уже много лет вместе плавали на «Звезде» и были добрые приятели, когда не ссорились), вся суть в том, что у тебя нет предприимчивости. Ты слишком стар, чтобы дерзать. Ты слишком дряхл, чтобы наклоняться и подбирать дары, которые океан бросает к самым твоим ногам.
Штурман гневно повернулся на каблуках и вышел из рубки, ворча себе под нос что-то, далеко не лестное для капитана.
— Рассердился наш штурман, — усмехнулся капитан. — Но ничего, образумится. А вы согласны мне помочь, Брайтон? — повернулся он к юноше. — Заметьте, что вы от этого ничего не потеряете.
— Не скажу, сэр, чтобы мне улыбалась мысль отправиться на горящую нефтянку, — откровенно сознался Брайтон.
— Этого
— А какую награду мы получим, сэр. Как обыкновенно? Столько-то владельцам парохода, а столько-то каждому члену экипажа пропорционально его жалованью?
— Нет, вы получите не так. От вас я жду главной помощи, и вы получите, кроме своей доли, как помощник штурмана, еще половину моей доли, как владельца...
— Вы согласны засвидетельствовать это письменно? — спросил Брайтон.
Шкипер, вместо ответа, взял листок бумаги, быстро написал несколько строк, подставил свою подпись и передал листок Брайтону.
«Звезда» начала маневрировать, описывая вокруг горящей нефтянки постепенно суживающиеся круги, пока не приблизилась к ней настолько, что можно было хорошенько увидеть, что творится на ее палубе, которая непрерывно кренилась то в одну, то в другую сторону. Наблюдениям сильно мешало то обстоятельство, что уже начались сумерки, и хотя огонь горел ярко, облака дыма застилали его свет.
То и дело нефтянка черпала воду, которая, повидимому, попадала в самый очаг пожара. Однако, результатом этого были только облака пара, да еще то, что немного горящей нефти вытекало с судна и бежало по поверхности воды, продолжая гореть.
