— Вы, верно, устали после дороги, — её чарующий голосок вновь подчинил себе их волю. Ярси не сопротивлялся, повторяя за Виком, который согласно закивал головой.
— Ялина проводит вас в комнату для отдыха, идите, — она махнула рукой. Ярси и Вик послушно встали с лавки и двинулись за насмешливо улыбающейся черноволосой девчонкой.
Мэтжер тоже поднялся, придержал Ярси за руку и склонился к его уху.
— Если сможешь выбраться из этого города, значит, я не зря потратил на тебя своё время, — его голос прозвучал словно ветер, почти не слышный, почти не воспринимаемый, и, как показалось Ярси, слова были произнесены на другом языке.
Он ничего не ответил, даже не повернулся, просто зашагал вслед за Виком, инстинктивно чувствуя, что так надо.
Они поднялись на второй этаж, служанка распахнула перед ними дверь в просторную светлую комнату и со смехом убежала. Вик опустился на мягкий диванчик, которых здесь было четыре, и уставился прямо перед собой невидящим взглядом. Ярси очень хотелось подойти к окну, посмотреть во двор, он чувствовал присутствие Странника именно там, но он лишь замер посреди комнаты, вслушиваясь в пространство.
Через некоторое время его тела коснулся незримый удар энергии. Почти мгновенно в одно место были стянуты все магические потоки города. Нечто впитывало их в себя, поглощало, высасывало из пространства. Переход. Ярси пошатнулся. А потом пустота. Странник ушёл, забрав у города значительную часть его Силы.
Ярси опасался смотреть Другим своим зрением, но он и так чувствовал, что пространство внутри купола перестало гореть, медленно уничтожая само себя. Стало очень легко, свободно. Он невольно усмехнулся. Знает ли Мида, что происходит с их городом? Знает ли она, что сделал Мэтжер? Почему-то ему показалось, что нет.
Яркие солнечные лучи скользили сквозь раскидистые кроны деревьев и искрящейся паутиной ложились на поляны. Радужный свет словно пропитал весь лес, наполнил собой каждый изумрудно-зелёный листочек, каждую хрупкую веточку, каждую капельку росы. Он был повсюду, придавая чаще особо светлый и радостный вид.
Мелькавшее между покачивающихся ветвей солнце освещало и небольшой холм, внутри которого была вырыта глубокая нора. Рядом с круглым входом копошились четыре волчонка. Они неуклюже переваливались на толстеньких лапках, подпрыгивали и нападали друг на друга, стараясь повалить собратьев на землю.
Их дом был не совсем обычным для волков, внутри нора больше напоминала землянку. Потолок и стены были укреплены толстыми гладкими досками, четыре столба служили опорами для крыши. Имелось здесь и круглое окно, впускающее внутрь свет. У окна стояли стол и стулья, у стен расположились кровати.
Но сейчас семья не сидела дома, а грелась под тёплыми лучами солнца. За вознёй детей чутко наблюдали их родители — огромный белый волк и рыжая волчица…
Сон? Ярси вздрогнул и открыл глаза. В груди гулко билось сердце. Мечта? Она не согласится разделить его судьбу!
Он обвёл затуманенным взглядом комнату, всё ещё находясь во власти ведения. Зачем этот сон? Элена слишком далеко, в другой жизни. Есть лишь воспоминая, не больше, но нет будущего…
Он невольно сжал кулаки.
Ярси сжал голову и глухо застонал. Его взгляд наткнулся на спящего Вика. Вистолец удобно расположился на диване напротив, его голова была откинута, руки разбросаны в стороны. Беззащитная жертва. Вокруг его тела облаком вился незримый туман сонных чар.
Жертва? В памяти неожиданно ярко вспыхнула картина недавней схватки в Катрисе. Быстрый замах руки, пальцы уверенно выпускают направленное в цель оружие. Короткий полёт кинжала — практически смертоносный полёт, который должен оборвать жизнь… В глазах бросавшего не было нерешительности, он знал, в чьё тело вопьётся серебряный клинок.
Можно простить, можно попытаться вычеркнуть из памяти, но тот бросок уже не отменишь и ничего не вернёшь, как бы ты этого не хотел. Тогда он даже не задумывался об этом, его время исчезало вместе с жизнью. Сейчас его слишком много. Так, что там говорил Мэтжер об одиночестве?
