Корней решил, что дальше развивать тему не стоит. Похоже, главное он от Лидии услышал. Подробности вряд ли будут достоверны. Судя по явному энтузиазму бывшей жены.
Все же он не удержался:
— А с первым мужем как они расстались? Не знаешь?
— Ну, деталей не знаю. Извини уж. Но дочка-то — от него… У тебя как, кстати, с ней?
— Контакт есть. — Корней чуть принужденно улыбнулся. Он был ошеломлен, но не хотел, чтобы это поняла Лидия. Он ощутил на себе ее пристальный, избыточно пристальный взгляд и счел нужным добавить: — Общий язык находим… Такие, знаешь, интересные вещи иногда от нее узнаю. Из жизни нынешней юной поросли… М-да.
— Это хорошо, — ровным голосом сказала Лидия. — Скажи, а ты с тех пор не обследовался? Ну, что молчишь? Нет?.. Понятно… Кстати, а вы с Ингой не венчались?
— Нет. Зачем это? — удивился Корней.
— Ну так. Сейчас многие венчаются. Особенно если брак не первый и раньше не венчались… Как бы начинают новый этап жизни. И хотят закрепить обязательства друг перед другом… И перед Богом.
— Я к этому отношусь скептически, — улыбнулся Корней. — Чаще всего это делают, следуя моде. И никаких особых обязательств не чувствуют. Да ты ж сама знаешь. И вообще…
Он произвел кистью правой руки короткое рубящее движение.
— К церкви нашей у меня отношение не самое лучшее… Мало там умных священников, вот что. Мало, вывелись… Да и к тому же, если хочешь знать, я сам-то некрещеный.
— Ты же мне рассказывал, у тебя в Чернигове бабушка была верующая. Неужели не покрестила?
— Ну, не смогла. У отца тогда проблемы были бы. Забыла, какое время было?
— А я вот, если хочешь знать, сейчас даже больше верю, чем раньше, — Лидия улыбнулась, — вот правда.
Корней мягко покивал. Потом вздохнул и взглянул на часы. Лидия еще решилась аккуратно уточнить:
— Вы вроде собирались куда-то в Египет в сентябре?
— В октябре, — поправил Корней, — на Кипр. Я еще не покупал путевок. Куплю через неделю.
Встреча с бывшей женой оказалась скорее приятна, но она не убедила его в собственной дальновидности. Более того, возникло ощущение, что четыре с лишним года назад, расставаясь с ней, он находился в каком-то тягостном тумане. Не было вполне ясно, рассеялся ли он теперь. Было, впрочем, ясно, что Корней хотел бы от него избавиться.
День спустя он выбрался в книжный, на Лубянку, в «Библиоглобус», но, оказавшись в отделе «Искусство», растерялся. На стеллаже красовалось по меньшей мере полтора десятка альбомов. Эпоху он наметил заранее и потому начал с Ван Дейка. Отлистав толстенный альбом, перешел к Франсуа Буше. Тут ему показалось, что он близок к цели, Буше был куда эротичнее голландца, каждая новая страница несла обещание, но вожделенная женская спина не показывалась. Он листал все более раздраженно и торопливо.
Листание привлекло внимание продавщицы, подплывшей исподтишка.
— Вы что-то ищете? Может быть, подсказать?
В первую минуту он и впрямь, поддавшись импульсу, хотел сформулировать пожелание, но вовремя вспомнил: объект поиска был неудобоназываем. «Обнаженная женщина с зеркалом, лежащая спиной к зрителю», — такой ориентир был бы, наверное, приемлем для искушенного искусствоведа, коих в поле зрения Велеса в настоящий момент не находилось. Обозначать такую цель продавщице было бы странно.
Можно было бы еще посмотреть испанцев, но продавщица вспугнула Корнея, и он отправился на Большую Полянку в «Молодую гвардию». Там бесплодно пролистал альбом Тициана и выдохся. Вернулось, между прочим, знакомое ощущение: собственное поведение показалось нелепым до безумия. Образ с антресолей потускнел. Смысл исследований прежней жизни Инги вдруг показался весьма туманным.
На следующее утро, в солнечную пятницу, Велес выловил Эмму на работе, во владениях компьютерных затейников — Вадика Байкера и молодого сотрудника Тимофея. В комнатушке без окон таинственно мерцали экраны, витала пыль, а мастер и подмастерье хранили на физиономиях усталое достоинство. У Эммы, однако, к компьютерщикам были претензии:
— Вадим! Вы почему нам отключили Интернет? Моим девчонкам здоровенный обзор готовить, времени — до конца дня. Они прямо стонут!
— Стонут? Это отрадно, — заметил Байкер меланхолически, не отрываясь от экрана.
Молодой Тимофей стрельнул быстрой улыбочкой.
Корней увел Эмму в угол, к окну. По соседству помигивал, сообщая о неполадках, ксероксный аппарат — серая глыба. Корней проникновенно сказал:
— Слушай, Эм, у меня есть к тебе небольшое дельце.
Эмма Липина придала лицу ласково-озабоченное выражение. По ее выпуклым губам скользнула усмешка.
— Помнишь, полгода назад наш отдел помогал клиенту из Питера вывезти во Францию свою коллекцию картин? Ну, или часть коллекции… У клиента там вроде дом был…
— Тебе нужны его координаты? — строго спросила Эмма.
— Его как раз не нужны. Бог с ним. Вы там привлекали одного эксперта, он как-то к нам заходил. Невзрачный такой старичок… Специалист по европейской живописи…
— Какое-то спецзадание для шефа? — свела брови Эмма. — Пойдем, у меня в компьютере.
