Корней посмотрел ему вслед и наклонился чуть ближе:
— Я бы хотел кое-что порасспросить… Вот на эту тему.
— О, — сказала Эльжбета, — я не этот… не эксперт. Будете в следующую субботу? Да? Задержитесь на час. Придет такой человек — Георгий Савицкий. Он пишет в католическую энциклопедию. Познакомить вас?
Спрашивается — может ли быть эффективен совместный труд людей, различающихся темпераментами, склонностями, взглядами на жизнь? Оказывается — замечательно может.
Они уже почти полтора часа сидели и ждали в салоне серой неприметной «мазды»: Антон — за рулем, помощник Володя Линько — рядом с ним на переднем сиденье. Это была привычная ситуация. Пока Антон, положив руки на руль, угрюмо всматривался в экран мобильного телефона, Линько негромко, но непрерывно и бурливо бубнил. Текст был о двух подружках, из коих одна числила себя невестой Линько. Он, однако, каким-то образом ухитрялся обслуживать обеих. Свою сущность ловеласа и проныры невидный, широкий, кругловатый, с лысинкой на макушке Вова успешно скрывал. В свободное от соблазнов время он охотно рассуждал о пикантности своего положения и о несхожести подруг, склоняясь все же к преимуществам невесты. В комплекции лучшей подруги ощутим был известный перебор, вызывавший его иронию:
— Нет, ну ты посуди! В ней же килограмм восемьдесят будет! Сечешь?! Как сверху сядет, так конец света. Бомба!
— Да сам-то ты, — пробормотал Антон, вглядываясь в окно, — тот еще кабан… Зачем же ты ее окучиваешь, если бомба?
— Мышь копны не боится, — бодро и не очень к месту ответил Линько.
— Вы сами себе противоречите, Вольдемар, — мягко заметил Антон и жестом показал, что хватит. Увлекаться беседой не следовало.
Он в принципе давно бы прервался и перекрыл Вовин поток, да ожидание уж слишком затягивалось. Антон был немногословный флегматик, холодноватый и сдержанный на вид, всегда собранный и чуткий — соответствующий образу частного сыскаря почти идеально. Он, казалось, мог ждать в засаде вечно. Он мог провести там полжизни. Он был на восемь лет старше двадцатисемилетнего Линько, давно и удачно женат. Вова же, напротив, никогда не мог долго удерживать в себе кипучих жизненных сил, а равно и слов. После тягостного бдения он должен был поболтать — пустить фонтан, как кит, поднявшийся из глубин к поверх ности. Блудливый треп вовсе не ослаблял его природных охотничьих рефлексов. Антон это ценил.
— …Она и говорит, — спустя пять минут, продолжил Вова, — мол, чего у тебя такая ранняя лысина? Нормально, в натуре? А я говорю, какая лысина, это связь с космосом, Пенелопа! А она и говорит… Оба! Командир, справа к подъезду двое.
— Вижу, — сказал Антон.
Их машина стояла в темноватом углу обширного четырехугольного двора, обозначенного грязно-белыми стенами трех двенадцатиэтажных панельных домов и изгородью автостоянки. По периметру четырехугольника, освещая его изнутри розоватым светом, тянулась цепочка фонарей. Угол, облюбованный сыщиками, был отмечен перегоревшим светильником. В двух шагах под декоративным жестяным навесом умещались мусорные баки.
— Отбой, — констатировал Линько, — это бомж с бомжихой.
В десятке метров от их машины дорогу пересекли мужская и женская фигуры. Мужчина был в грязной куртке из болоньи, женщина — в длинном зимнем пальто, но с голыми ногами в домашних тапочках. Она влекла за собой на поводке большую пушистую собаку. Пока мужик рылся в мусорном баке, женщина с псиной почтительно ждали, переминаясь.
— Ну-ну, — заметил Линько, оценивая взглядом все трио, — в зоопарк ходить не надо.
— Час сорок уже она там, — сказал Антон. — Мне кажется, забурилась. Придется идти, а?
Они высиживали девятиклассницу Вику Кочнову. Задача заключалась в том, чтобы имитировать ее задержание и, зафиксировав хранение ею известного (небольшого) количества запрещенного вещества, побудить к показаниям. В данном случае они работали на клиента, на Корнея Велеса. Вика должна была рассказать все, что знала о его падчерице — своей однокласснице Майе. Удачная попытка шантажа одноклассницы коренилась в какой-то темной истории. Сама Вика в этой связи особой симпатии не вызывала, говоря очень мягко. Мстить ей и ее бандитам-оболтусам Корней не собирался. Но припугнуть ее, наверное, стоило. По-другому подобраться к тайне, похоже, не получалось.
Несносную Вику следовало, конечно, брать двумя часами раньше, когда она около девяти вечера вышла из дома в сопровождении подружки. Они тогда убоялись именно подружки, как досадного свидетеля. Насчет вещества уверенности не было. Но тут было поле для импровизаций: расчет мог строиться на том, что веществом вполне серьезно баловались в компании, куда едва ли не каждый вечер намыливалась Вика.
Нет, без свидетелей не выходило никак — это нужно было признать. Теперь их наверняка собралась уже целая стая.
Спустя еще полчаса Антон ощупал рукоять пистолета в специальном внутреннем кармане, взглянул на часы, в зеркало заднего вида и вышел из машины, жестко хлопнув дверцей. Линько уже стоял, круглый, упругий, руки в карманах, у ступеней подъезда.
