— Обкололась? — спросил Линько.
— Может быть. — Антон указал на желтые пятна, проступающие на круглом плече девицы. — Хотя… Да нет, скорее обкурилась… Чувствуешь дым? Запах?
— Смотри-ка, а мы-то, значит, не из пальца высосали! Все в точности! Мы бы их всех замести могли!
— Вова! Это не наш профиль… Мы просто остались без свидетеля… Так… Хорошо еще на животе лежала… Смотри, сколько выблевала… Ох, блин… Помоги!
Он присел на край постели, пощупал с боку подушку, приткнул ее к стене. Потом они медленно перевели хрипящую Вику в сидячее положение.
— В скорую звони, — резко сказал Антон, — задыхается она, похоже.
Линько отскочил к окну с мобильным телефоном у уха. Антон осторожно похлопал девушку по щекам.
— Вика! — позвал он. — Вика!
— Стрелецкая, я говорю, не Советская, а Стрелецкая, это от Сущевки направо! — орал рядом Линько. — Передозировка! Ну! Ну точно, я же вижу! Кто? Сосед!
Дверь резко распахнулась. На пороге стоял парень в расстегнутых джинсах, десятью минутами раньше разбавлявшийся пивком на полу в гостиной. Он был коротко стрижен, на правом бицепсе горела свежая царапина. Смотрел по-прежнему мутно.
— Что за уроды? — осведомился он хрипло.
Линько отделился от подоконника, все еще прижимая к уху мобильник.
— Дом девять, — повторил он очередной раз, — да давайте быстрее! Ждем!
Парень выкинул длинную жилистую руку и притянул помощника детектива за ворот куртки. Широкий кургузый Линько, неловко отстранив голову, спрятал телефон в карман. Потом сделал резкое движение тяжелым телом и двинул снизу. Парень зашипел и согнулся. Линько двинул еще раз, в переносицу, отправив обидчика в холл. Взметнулись босые ноги.
— Ты вызвал? — спросил Антон через плечо.
— Вроде, вызвал, — сказал Линько. Он еще раз опрокинул супостата и теперь стоял над ним, широко расставив ноги и тяжко дыша. — Лежи тварина! Лежи, сказал… На копытах ведь не стоишь!
Потом он сказал в сторону Антона:
— Поехали, что ли?
— Да, — ответил Антон, поднимаясь, — ладно. Позови этого, с кухни.
— Ща. — Линько тяжело утопал и тут же вернулся — втолкал в комнату хозяина в черном свитере.
Антон посмотрел пристально:
— Если она окочурится, — он ткнул пальцем в Вику, — тебе закосить не удастся! Понял, ублюдок? Тут тебе по совокупности такое будет!.. Сейчас скорая приедет. Открой им… Ты понял меня или нет? Ну?!
— Понял, — пробормотал парень, глядя на Вику. Она полулежала, уронив голову к правому плечу, по подбородку из полуоткрытого рта стекала сукровица.
По дороге к двери Линько еще раз замахнулся на атлета в джинсах: «У-у!»
Тот, сидя, отполз в угол.
В машине Антон, уже заведя двигатель, несильно, но с досадой хлопнул себя по коленям:
— Ну что за хрень, а, Вова?
— Что клиенту-то скажешь? — участливо спросил Линько.
— Что есть, то и скажу…
— Слышь, — Линько неожиданно моргнул и потер лоб, — а куда баба делась, которая у кровати стояла?
Антон снял ногу с педали.
— Какая баба? Ты чего, Вова?
— Ну, вроде была… Как только мы вошли, — очень неуверенно высказался Линько, — в белом чем-то… Или я… Может, я там у них нанюхался чего? — На лице его на мгновение появилось и исчезло выражение тягостной беспомощности. Оно было для Вовы вовсе не характерно.
Антон качнул головой и тронул машину с места. Пару раз он бросил отрывистый, внимательный взгляд на Линько. Десятью минутами позже, когда они сворачивали к Земляному валу, к офису, он сказал, глядя в окно:
— Надо бы потом узнать — что с девчонкой этой… У меня сыну почти столько же… Ну, на год меньше.
— Так, говорите, она лежит?
— Лежит.
— Спиной к зрителю?
— Ну да.
— А на каком боку?
— Так, — Корней довольно легко вызвал из нужного отсека памяти плотный цветной образ женской спины, — она лежит… на правом боку… да, на правом.
Его собеседник молчал, и можно было представить, что он в данный момент тихо жует губами.
— У меня, положим, есть уже одна догадка, но… Все же как-то… как-то странно. Неужели нельзя взглянуть?.. Все это, знаете, слегка напоминает игру в шахматы вслепую. Может, вы хотя бы могли мне показать фотографию репродукции?
Корней поморщился и перенес мобильный аппарат к другому уху. Пространство его небольшого кабинета за стеклянной с матовыми вставками стенкой позволяло ему совершать прогулку в пять шагов до одной стены и после разворота столько же до противоположной. Сквозь верхний прозрачный сегмент стены он наблюдал сейчас, как помощница Дина быстро подкрашивает губы, поглядывая в ладонь — в маленькое зеркальце.
— Фотографию, в общем, можно, наверное, — сказал он медленно, — но об этом мне с ним нужно еще договариваться… А он ведь просил только сориентировать его… Он сам бы хотел найти эту вещь где-нибудь в альбомах. Вот такое желание. Только не знает, в чьих именно искать.
— Но все же нелепо, согласитесь! Человеку дарят репродукцию и он спустя пару дней забывает, что за художник! И хочет, чтобы кто-то помог по словесному описанию! Бог мой! Вы-то сами видели?
