Эксцессов не было. То ли враг на что-то отвлекся, то ли эльфы бдили хорошо, то ли маги сторожевиков наставили. Магов было много с обеих сторон, включая Балинта, который научился контролировать свой Дар настолько, что его присутствие перестало тяготить людей, и оказалось, что он вполне приятный и весьма остроумный собеседник. Слушать их перепалку с Милитом и шутом было одно удовольствие, а шут, заметив, что ей нравится, разошелся так, что окружающие покатывались со смеху. Наверное, таким он был когда-то, когда помимо поисков истины (и информации?) просто исполнял классические обязанности шута – веселил публику, реплики его были беззлобны, а мимика выразительна и в то же время ничуть не похожа на гримасы. Но в том, как он слегка изгибал бровь или приподнимал в скептической улыбке один угол рта, было что-то, просто вынуждавшее хохотать даже самых серьезных людей и эльфов.
Родаг подтвердил ее мнение:
– Вот таким я его всегда знал, – грустно сказал он очень тихо. – Я думал, что именно такой он и есть. Может, это была самая большая моя ошибка.
– Он предан тебе, Родаг, – возразила Лена, – и дело не просто в клятвах.
– Я знаю. Он предан короне. Сайбии. Королю, у которого нет друзей. Светлая, я знаю, что сам в этом виноват, не спорь со мной. Все мы делаем то, что делаем, и расплачиваемся за то, что сделали или не сделали. Я даже знаю, что он меня любит и выполнит любой мой приказ не потому, что давал клятву. Пока он был рядом, я думал, что этого вполне достаточно. Мне потребовалось несколько лет обходиться без него, чтобы понять, как этого мало. Нет, Светлая, я не прошу, чтобы ты его вернула. Он нужен тебе, и пусть он будет рядом с тобой. Но я надеюсь, ты простишь, если я ненадолго украду его. – Не дожидаясь ее ответа, он знаком подозвал шута и слегка кивнул своим гвардейцам – и больше никто не подходил к ним. Шут приблизился с изящным поклоном, чуть склонил голову.
– Я слушаю тебя, мой король.
– Ты нужен мне, шут.
Он не дрогнул, даже выражение глаз не изменилось. Да и Родаг абстрактно улыбался, чтобы окружающие не подумали чего серьезного. В таком случае ему надо было гнать Лену подальше, потому что уж она-то точно не отличалась умением скрывать свои чувства. На всякий случай она села на корточки и начала гладить Гару, чтобы никто не увидел ее лица, но продолжала вслушиваться в разговор.
– Я больше не шут, мой король, – полувопросительно произнес Рош. Ага, как же, если даже Лена зовет его шутом чаще, чем по имени.
– Разве не королю это решать?
– Ты напоминаешь мне о присяге?
– Нет, я знаю, что в этом нет нужды. Я напоминаю тебе о твоем долге.
Шут засмеялся, и Родаг присоединился к нему. Лена была уверена, что это – на публику. А публика вряд ли что слышит, потому что ошивавшийся поодаль будущий великий маг и преданный короне хороший человек Карис был большим специалистом по звуковым и видеоэффектам.
– Ты знаешь, в чем мой долг теперь, и ты не был против.
– Я гораздо больше за, чем ты можешь себе представить. Но шут нужен короне.
Не поднимая головы и глядя в блестящие золотистые глаза Гару, Лена заметила:
– А меня спросить ты не хочешь, мой король?
– Нет, Светлая. Он сделает так, как ты прикажешь. Поэтому прошу тебя, дай ему решить самому.
– Я больше не принадлежу короне, – не без труда проговорил шут, словно преодолевая эту свою магическую обработку. – Я принадлежу ей, мой король. Я не могу оставить ее.
– И не предлагаю, – снова засмеялся Родаг, но голос его был серьезен. – Это не навсегда. Но сейчас ты нужен мне, как никто другой, шут. Нет в Сайбии человека, которому я мог бы доверять больше, чем тебе, и уж конечно, нет такого эльфа.
– Ты можешь доверять Карису, например, – предложил шут, и Лена поняла, что он колеблется. Что борется он не с клятвами, а с самим собой.
– Разумеется. Ничуть не сомневаюсь в преданности Кариса. Я сомневаюсь в его умениях. Он не может сделать то, на что способен ты, мой шут.
Лена обняла Гару за шею, и он благодарно засопел. Эх, почему она не умеет понимать, что думают собаки? Люди используют других, и хороший человек и хороший король Родаг использует в своих интересах и ее, и Лиасса, и шута. И великий эльф Лиасс без сомнений использует кого угодно в интересах своего народа. Использовал бы и шута, если б нашел ему подходящее применение. Маркус всматривался в них исподтишка, но не только не делал попытки подойти, но и королеву не подпускал, рассказывая ей какие-то басни, а на лице Рины вдруг мелькнула тень понимания, и она начала внимательнейшим образом эти басни слушать и задавать разные вопросы, привлекая к беседе и окружающих, чтоб они лишний раз не останавливали взгляда на своем короле. Она была очень хорошей королевой. Покосился на них Гарвин, странно сверкнули его светлые глаза, будто подернулись блестящей и прозрачной пленкой – и тут же это впечатление прошло.
– Лена…
– Ты должен решить сам, Рош, – сказала она. – Ты никак не моя собственность, и я никак не собираюсь распоряжаться твоей жизнью.
– Она принадлежит тебе.