– Ну вот, – удовлетворенно произнес эльф. – Мы и дома. Погоди минуту, я сотру следы портала. Мало ли, вдруг кто-то особо назойливый проследит. Маловероятно: этот шатер очень надежно защищен от магии. Даже от твоей, Делен. Или называть тебя Аиллена? Или как-нибудь еще? Знаешь, я верю, что ты действительно Дарующая жизнь. И весьма рад, что ты даровала ее эльфам Трехмирья. Что, не знала? Не знала, что ты именно поэтому Аиллена, а вовсе не из-за спасения Владыки?
– Он меня сразу начал называть Аилленой, – тупо проговорила Лена. Голова отчаянно кружилась, несмотря на то что эльф сразу усадил ее, да не на хлипкий стульчик, к которого свешивалась бы половина ее вовсе не толстой попы, а в легкое плетеное креслице с удобной спинкой и подлокотниками.
– Сразу, – кивнул эльф. – Разве трудно проследить логику? Подарив жизнь Лиассу, ты подарила ее всему народу. Если бы он тогда умер, эльфов повыбили бы за год поголовно. Я рад, что ты спасла их, Светлая. Ну вот, теперь все в полном порядке. Нас точно никто не найдет. И ты точно никуда не сможешь уйти. Если хочешь, попробуй.
Лена не могла пробовать. Голова кружилась и болела. Не так чтоб смертельно, но и сосредоточиться не получалось. А легкость передвижения по мирам куда-то пропала. Она попыталась собрать себя в кучу, но не вышло. Эльф удовлетворенно улыбнулся.
– Ты не можешь идти, когда ты нездорова, – сообщил он. – Но не бойся, сейчас головокружение пройдет. Хотя уйти ты все равно не сможешь. Здесь, в шатре, действует только моя собственная магия. Даже твоя бессильна.
– Ты наш враг.
– Ну да. Хотя мне нравится слово «наш». Ты причисляешь себя к эльфам?
– Я не отделяю себя от них.
Он одобрительно кивнул.
– Хочешь чаю? Не пугайся, нормальный чай, без всякой магии, обычные травы. Наркотиков не содержит, яда тоже. Мне этого не нужно. Здесь – не нужно. Значит, ты поняла, откуда я? Ты сообразительна для человека. Воображение хорошее. И вообще… Ты еще вполне сносный человек.
– Комплимент? – мрачно спросила Лена, принимая кружку с чаем. Хуже быть уже не может. Если палатка так экранирована от магии, Лиасс не сможет ее нащупать с помощью амулета. Они, разумеется, не афишировали возможности амулета, так ведь догадаться можно: Владыка нашел ее, едва разбойники остановились, нашел, когда они втроем шатались по Сайбии, нашел в самой Сайбии, когда был в Трехмирье…
– Комплимент.
– Ты так ненавидишь людей?
– А ты ненавидишь чумных крыс или малярийных комаров? Или просто считаешь, что они не имеют права на существование и стремишься уничтожить если не всех, то как можно больше? Люди – мусор на этой земле. Помойка. Они ухитряются загадить все, к чему только прикасаются. Они расползлись по всем мирам… почти по всем. Даже там, где им не следовало бы жить, они выжили, там, где воздух для них малопригоден, они привыкли к нему, изменив себя за несколько поколений. У нас на это ушли многие столетия, у них – лет семьдесят… Это как зараза. Как стремительное распространение чумы или дикой лихорадки.
– Пафосно, – оценила Лена. – Произнести аналогичный монолог от лица человечества?
– Пафосно? – удивился эльф. – Разве я взволнован? Я уничтожаю, мне незачем волноваться.
– Ты довел Трехмирье до проклятия Светлой?
– Я довел его до войны.
– То есть ты довел его до массовых казней твоего же народа. До уничтожения двадцати пяти тысяч эльфов.
– И до уничтожения нескольких сотен тысяч человек. Впрочем, с Трехмирьем покончено. Людей там почти не осталось, а эльфы спасены.
– Хороший способ спасения, – оценила Лена. – Ликвидировать больше трети. Не ты ли посылал убийц к Лиассу? Я как-то считала, что эльфы не убивают своих.
– Почти – уточнил он. – Да и не было у меня цели убить Лиасса. Его вообще очень трудно убить. Что для него стрела? Ерунда. Он был не один, ясно было, что его сын тут же откроет проход в Сайбу, а дочь быстренько его исцелит. Но ты права, Лиасс мешает мне поссорить людей и эльфов. Что за нелепое стремление жить с ними в дружбе и согласии?
– Ты хочешь войны?
– Естественно. И она будет. Родагу придется обратить внимание на скверное поведение эльфов в Сайбии. И начнется: он ограничит их передвижение по стране, им это не понравится… Видишь ли, эльфы народ апатичный в том, что не касается их самих. Попробуй лишить эльфа свободы – и ты узнаешь, как он за эту свободу дерется.
– Маньяк, – констатировала Лена. Он прислушался, потом кивнул.
– Ясно. Я не всегда понимаю, что ты говоришь, слова твоего мира мне незнакомы. Но вот сейчас ясно. Я не сумасшедший. Я просто эльф, имеющий конкретную цель и идущий к этой цели. И получается, что мы с Владыкой идем в противоположные стороны. Мне это вовсе не нравится, но я, конечно, считаю верной именно свою цель.
– Или завидуешь ему.
– Лиассу? Немножко. Стать Владыкой – это не корону получить. Но я и не пытался. Во-первых, в моем мире это совершенно лишнее. Нас не надо сплачивать, потому что нет противника. Во-вторых, я совсем на него не похож. Хотя оба мы стремился к благу эльфов. Только он считает, что этого блага можно достичь рядом с людьми, я – что только в чистом мире.