– Что ты задумал? Сколько еще осталось конвертов? – лихорадочно стиснув зубы, спросил разбойник. – Говори!
Джентльмен с красными конвертами вновь лишь посмеялся, а затем постучал тростью по протянутой руке.
– Осторожнее, Чарли. Не хочу, чтобы боль омрачила последние минуты твоей жизни, тебе нужно на редкость ясное сознание для того, что именно ты должен вспомнить.
Вместе с клеткой Чарли опускался вниз и вынужден был засунуть руку обратно, пока ее не зажало между полом второго этажа и прутьями.
– Вспомнить что?! – разбойник поспешил опять подняться по прутьям и поравняться глазами со своим давним врагом.
– Почему ты должен умереть.
– Это бред! Еще посмотреть, кто из нас больший безумец!
– Отнюдь, Чарли, – покачал головой тот. – Уверяю, ты сам захочешь умереть.
– Мсье Чарли! Не слушайте его, нам нужно выбираться! – крикнул Жан-Антуан.
Но разбойник был слишком поглощен встречей, которую так давно жаждал, чтобы обратить внимание на глас здравого смысла. Чарли со смесью обеспокоенности, восторга и презрения посмотрел на джентльмена по ту сторону решетки.
– Даже любопытно, – пробормотал он и снова перебрался повыше по опускающейся кованной стене. – Так, почему я там должен захотеть умереть?
– Потому что не выдержишь того, что знаю я, – с клокочущим упоением тихо проговорил человек в шубе. В голосе скользнуло не только злорадство, но и печаль.
Жан-Антуан посмотрел вниз. Вода металась по замкнутому пространству вырытой шахты, расплескивая массивные волны на стены передней, а первый пролет лестницы уходил все глубже и скрылся уже под водой более чем на половину.
– Чего ж тянуть? – с готовностью проговорил Чарли. – Рассказывай, да посмотрим, здрав ты умом или и сам грешен тем, что осуждаешь.
– О-о, – протянул голос, – сколько раз я мог рассказать за эти годы, но я ведь знал, ты не пожелаешь поверить, кто бы тебе ни рассказал. Тем более я. И сейчас нет никакого смысла пытаться. Ты должен вспомнить все сам. Это единственный путь. Не одна тысяча дней ушла на то, к чему мы пришли теперь. Красные конверты отмечали часы до конца, до этого самого момента. Каждый конверт, возвращаясь ко мне, сообщал о завершении подготовки очередного этапа. Так наступал следующий час и следующий этап. За все годы их было двенадцать. И все ради того, чтобы ты вспомнил.
– Возражу! – возмущенно перебил Чарли, сверкая глазами из-за прутьев. – Сдается мне, на самом деле, все ради того, чтобы заманить меня сюда. Гнусный план труса. И только.
– Ты одержим своими фантазиями и убеждениями. Ты всякий раз бросался в бой, не давая мне позволить тебе вспомнить. Если бы я не ограничил тебя ловушкой, все бы пропало. Я жил тем, чтобы ты вспомнил, пока ты боролся со своими призраками! Я мучил тебя неведеньем, чтобы однажды ты прозрел и снова пережил свою гибель. Это тянулось слишком долго, и должно было закончиться рано или поздно. Полночь, это сейчас, Чарли. Она наступила, когда ты вошел в этот дом. Больше не будет никаких конвертов. Ничего не будет! В полночь все заканчивается! Это конец. То, чего ты так давно жаждал.
Кованая люстра на длинной цепи свисающая с третьего этажа оказалась уже ниже Чарли и Жана-Антуана, и теперь ей оставалось меньше пяти футов, чтобы коснуться воды.
Тросы по ту сторону железного остова неустанно ползли, скрежетали колеса в бороздах рельсов, протянутых через все этажи. Неотвратимо приближался страшный миг. Жан-Антуан не мог больше ждать, пока разбойник внемлет его мольбам, и полез выше, чтобы попытаться выбраться на следующих этажах клетки.
Теперь лестничные пролеты словно бы парили в воздухе, отрезанные клеткой от остального дома. Жан-Антуан забирался все выше, стремясь добраться до последнего из них. И вот, он схватился рукой за перила самого верхнего лестничного пролета и замер, услышав, как где-то поблизости рассыпались осколки стекла.
Мгновение спустя в одной из комнат отдаляющегося третьего этажа мелькнули тени. Перемежением гулких и звонких шагов кто-то прокрался в недрах последнего этажа. Голос же джентльмена с красными конвертами, тем временем продолжал звучать со второго этажа, а значит, это не мог быть он.
Настороженный француз спешно поднялся еще выше и перекинул ногу через перила.
В коридоре над его головой скрипнули дверные петли, и кто-то шмыгнул в соседнюю дверь. Спрыгнув на ступени, юноша ощутил, как подвешенная лестница опасно качнулась под его весом. Он приник к кованой решетке и стал вглядываться в раскинувшиеся по сторонам помещения, но больше признаков чьего-либо движения на третьем этаже Жан-Антуан не увидел и не услышал.
Первый этаж ловушки исчез в бурлении ледяных вод. Блестяще спроектированный смертоносный лифт продолжал свое движение к погибели его пленников.
