– Мистер Кэмп, это не просто показательный рейс. На борту пассажиры, – безапелляционно наступал капитан. – Напомните ознакомить вас со статистикой, пароходы в большинстве своем терпят крушение не из-за пробоин или столкновения с другими судами. У нас на борту паровая машина, и это не просто залог мощности, но и ответственность. Мы стабильно набираем ход, мои люди следят за состоянием двигателя, давления и температуры и не отстают от моего графика. Это называется контроль. А Ротфорд произвел слишком самонадеянные расчеты, сидя у себя в кабинете, и принял их за единственную истину. Оглянитесь, Британия давно позади. Ваш рекорд у вас в кармане. Только не давайте слишком большую нагрузку на новый агрегат. Металл и горячее давление не самое надежное сочетание. К таким вещам нужно присмотреться, понять их нрав. Тем более, эта паровая машина построена в соответствии с его доморощенными представлениями об устройстве подобной техники.
– Я понимаю вас, но и вы согласитесь, что нам нужен рекорд. Не упустите этот шанс, Тэйлор.
Закончив разговор этими словами, Кэмп развернулся, чтобы уходить, а капитан собирался сказать что-то ему вслед, но внезапно на капитанский мостик стремительно ввалился боцман и сообщил, что компания молодых людей самостоятельно залезших в шлюпки, играет с шлюпбалками, и рискует упасть за борт.
– Мистер Модиган, – обратился к нему капитан, все не сводя сурового взгляда с Кэмпа, – займитесь этим.
Старпом повернулся к супругам Мидуорт:
– Прошу меня простить! Надеюсь, вы уже успели все осмотреть. Дело срочное. Я провожу вас на верхнюю палубу.
Следующие полчаса пассажиры только и говорили о поведении перебравших шампанского юношей и девушек, чуть не вывалившихся за борт вместе со шлюпкой, о плохом воспитании и постыдных семейных чертах, которые они могли бы проявить благоразумие и не унаследовать.
Очевидцы передавали неприличные остроты, которыми подвыпившая молодежь бросалась в своих родственников и членов палубной команды судна, пытавшейся предотвратить несчастье. Их собеседники уточняли их возраст и все время справлялись, не эти ли молодые люди были на шлюпке, как только видели детей и всех остальных, кому еще не было тридцати. Обсуждали, что с ними стало, куда их увели и почему они теперь не показываются на глаза.
Некоторые строго отмечали, что не желают, чтобы у них в гостях молодые хулиганы устраивали то же самое, чьими бы родственниками они ни были. У многих в скором времени должны были состояться приемы по разным поводам, и эти опасения воспринимались вполне оправдано. У миссис Годрич, например, свадьба дочери в конце апреля, у сэра Стокингэма торжественный ужин в честь крещения внука в начале мая. Никто не хотел, чтобы перебравшие шампанского молодые люди залезли на люстру и стали бросаться в гостей бокалами, поэтому выяснить их фамилии было очень важной задачей. Другие напротив не видели в этой забавной выходке ничего предосудительного.
На благодатной почве инцидента со шлюпкой темы вытекали одна из другой, пока один джентльмен не обратил внимание своих знакомых на существенное увеличение скорости, после чего все постепенно вспомнили о главном сегодняшнем событии, а иные джентльмены стали держать спор, поставит все-таки корабль Ротфорда и Кэмпа рекорд или нет.
Соленый ветер гремел и перекатывался вдоль бортов. Густой шлейф дыма парохода сносило чуть в сторону. Вдали от берега погода сделалась суровее. Белый солнечный диск проплывал за рваными облаками, и те отбрасывали гигантские тени на перекатывающиеся морские просторы повсюду, куда ни глянь.
На прогулочной палубе стало свободнее. Кто-то вернулся в помещения надстроек, кто-то, напротив, вышел на воздух почувствовать скорость парохода, но основной гвалт множества голосов переместился в салон. Напряженное ожидание заявленной небывалой скорости, нараставшее среди гостей, сменилось всеобщим благодушием и торжествующим, а порой и изумленным смехом.
Все, кто встречался Томасу Кэмпу, благодарили его за приглашения и за приятную ноту разнообразия в неспокойной, но слишком уж однообразной городской жизни. Кэмп был нарасхват. Зато Хитклифа Ротфорда не видели уже около часа. Говорили даже, что он сбежал от восторженных и хвалебных отзывов в трюм или куда-то на корму, объясняя это свойственной для всех изобретателей эксцентричностью, а может и тщеславным желанием не утруждать гостей своим столь значимым присутствием.
Теперь, когда детище Ротфорда уверенно неслось вперед, навстречу рекорду, вспарывая волны и ветер, разговоры о долгах Хитклифа и краже чужих чертежей забылись, его наделили качествами успешных людей и сравнивали с популярными современниками, деятелями промышленности и историческими личностями. О них должна знать королева, провозглашали тост за одним из столиков в ресторане. За величайшую морскую державу, вторили за другим столиком.
