Чарли долго стоял молча, в ожидании, когда китаец продолжит рассказ, но тот тоже молчал. Тогда разбойник пихнул Капитана локтем в бок. Неохотно Капитан выложил две монеты на стол и угрожающе посмотрел в спокойное лицо Нгао.
– Отведите нас к ней, – неожиданно для себя поспешно выпалил Жан-Антуан, сообразив, что Чарли собирается задать вопрос, который приведет лишь к очередному односложному ответу Нгао.
Все удивленно посмотрели на юношу. Некоторое время Нгао не откликался на просьбу, потом повернувшись к двери в стене слева, громко закричал на китайском.
– Что он говорит? – украдкой спросил Капитан.
Чарли отклонился к нему и пренебрежительно шепнул:
– Что-то насчет пудры и крема.
– По-моему, нам пора делать отсюда ноги, – вклинился Щенок откуда-то из-за спин Чарли и Капитана.
С едва уловимой улыбкой Нгао повернулся к своей тарелке.
– Да кстати, сейчас вас проводят к ней, а пока расплатитесь за мою помощь, – вдруг вспомнив о гостях, просто сказал китаец. – У меня не хватает двух крон.
– Есть только два шиллинга, – грубо ответил Капитан, прежде, чем Чарли успел пихнуть его локтем.
– Что ж, значит, будете мне должны, – доброжелательно произнес Нгао.
Капитан рассвирепело сделал шаг вперед:
– Слушай, ты…
– О! Нам пора, – показывая на появившуюся в двери слева молодую китаянку, бодро вскричал Чарли и одним ловким захватом утянул Капитана вслед за собой.
– Прошу вас, – с той же улыбкой, прощаясь, склонил голову Нгао и внимательно взглянул на Жана-Антуана, когда те уходили вслед за девушкой.
Китаянка показалась Жану-Антуану до того хрупкой и изящной, что он не мог оторвать от нее глаз все время, пока они шли. Она вывела их в накрытый стеклянной крышей и залитый равномерным приглушенным светом дворик, в центре которого на веревках сушилось белье, и провела по импровизированной оранжерее к лестнице, ведущей на второй этаж соседнего дома.
– Надо было ему рожу набить! – горячился Капитан, не отставая от Чарли.
– Что вы, – неожиданно посмеявшись, заговорила девушка. – Мой брат хороший человек. Он заботится о безопасности нашей семьи и всех, кто здесь живет и работает. Когда к нам пришла Эйлин и попросила сдать ей комнату, объяснив свою ситуацию, Нгао поступил благородно, и не стал брать с нее плату за жилье до тех пор, пока она твердо не стала на ноги.
– Вы что, все тут по-английски говорите? – не унимался Капитан.
Девушка снова кротко посмеялась и ничего не ответила.
– Прошу простить невежество моего друга, мисс Энг, – обходительно произнес Чарли. – Так вы давно знаете Эйлин?
– Достаточно давно. Мы успели с ней подружиться, она не раз помогала нам, хотя и не была обязана этого делать. Это здесь, – сказала она, остановившись у двери слева от лестницы.
– Благодарю, – склонил голову Чарли и отступил, чтобы девушка могла спуститься.
Когда она проходила мимо, Жан-Антуан, побоявшийся, что так и останется незамеченным ею, тоже склонил голову и чуть не зашиб ее лбом. Она отшатнулась, прикрыла улыбку миниатюрной ручкой, и торопливо спустилась, скрывшись в комнате Нгао. Жан-Антуан залился краской и стал смущенно потирать лоб, бормоча про себя, что это было глупо.
Прежде, чем постучать, Чарли повернулся к Капитану и твердо спросил:
– Готов к разумным переговорам?
– Зная, что сейчас увижу эту плутовку, готов к чему угодно, но только не к разумным переговорам, Чарли, – без особого энтузиазма ответил Капитан, отдуваясь, словно перед гильотиной. – Ладно, давай закончим с этим поскорее и пойдем отсюда. К вечеру погода не станет теплее.
Разбойник ухмыльнулся на одну сторону лица:
– А я помню времена, когда ты по-другому отзывался о ней.
– Что-то больно много ты помнишь, Чарли, – огрызнулся Капитан, нервозно поозиравшись по сторонам. – Стучи, давай, а то мне кажется, за нами следят.
– Да в этом дворике никого нет, не выдумывай.
– Не уверен. Не нравится мне здесь.
– Эй, ребята! – тихо окликнул Щенок. – Может, мы просто постучим?
– Малой дело говорит, – согласился Чарли.
– Так и я об этом!
– Нет, стойте! – Щенок пригладил волосы и расправил одежду. – Как я выгляжу?
– Хоть портрет с тебя пиши, – подбодрил Чарли и коротко постучал в дверь.
На памяти Жана-Антуана такой суеты у Лихих Малых еще не бывало и объективных причин, по которым они мялись перед дверью, юноша постичь не мог, поэтому ему оставалось только дивиться представляющемуся зрелищу.
– Одну минуту! – из-за двери отозвался мелодичный женский голос.
Эйлин Вэйвуд оказалась самой красивой женщиной из всех, что Жану-Антуану довелось повидать в жизни, и у нее был самый грязный язык из всех Лихих Малых. В этом француз убедился, когда открылась дверь, и из комнаты изумленно тут же донеслось невероятно очаровательным голосом:
– Дери тебя черт, Капитан! Вот задница, что ты здесь делаешь?
Жан-Антуан выглянул из-за плеча Капитана и не смог сдержать вздоха восхищения, даже, несмотря на прозвучавшее приветствие. Шатенка в не блещущем дороговизной и модностью, но очень идущем ей платье оказалась намного моложе, чем юноше думалось прежде.
