И вот, спустя мгновение, она посмотрела на него. Он отметил пленительный томный разрез темных глаз и сияющую свежесть ее лица и больше никогда не смог забыть ее. Выражение, с которым она теперь вновь посмотрела на Капитана, смешивало и недоумение, и насмешку, и любопытство в чарующей палитре женской красоты, от которой Жан-Антуан добровольно ни за что не смог бы оторваться. А потом она увидела Чарли, и осталось только недоумение. Холодное, граничащее с испугом.
– Чарли Бродячие Штаны, – медленно произнесла она, не веря своим глазам. – Сукин ты сын, живой оказывается!
– Нам бы поговорить с тобой, – сказал Капитан.
Она не услышала его и все еще смотрела на Чарли.
– Сколько лет морочил ты всем головы, – произнесла она, рассматривая, насколько сильно изменился Чарли. От ее внимания не укрылась ни одна деталь из тех, что составляли теперь диковатый цыганский облик разбойника. – А мы уже мысленно похоронили тебя.
Чарли с осуждением посмотрел на Щенка и Капитана, словно спрашивая, почему те не признались в этом раньше. Щенок виновато пожал плечами.
Но вот блестящие глаза разбойника вновь встретились с пораженными глазами Эйлин, и до Жана-Антуана приглушенно докатился отголосок того невероятно болезненного укола, когда он узнал о предстоящей помолвке Франсуа и Полин.
– Разве не говорил я раньше, что сам отобью по себе колокол? – сказал Чарли. – И раз уж все живы, то ни соизволит ли леди пригласить своих старых друзей в дом?
– Едва ли друзей, Чарли! – возразила Эйлин, бесчувственно взглянув на Капитана. – Этот несчастный мерзавец в последнее наше дело с Лихими Малыми оставил меня без единого пенни! Сначала уперся, сказал, чтобы я сама покупала себе платье для дела на последние остатки моих сбережений, а когда мы его провернули, наглым образом просто отобрал всю выручку себе! Силой!
– Это ложь! – вытаращившись на нее, воскликнул Капитан.
– А вот нет! – с гордостью притопнула Эйлин.
– Наоборот! Это ты затребовала долю большую, чем получала прежде, а мы едва концы с концами сводили! – отстаивал свое честное имя вора Капитан.
– Вздор! Будь же джентльменом хотя бы раз в жизни, – задохнулась девушка.
– Эйлин, все в прошлом, Капитан пришел просить прощения, – с удовольствием наблюдавший за перепалкой девушки с Капитаном, вдруг проникновенно заговорил Чарли.
– Хорошенькое извинение получается!
– Ну, ты же его знаешь, – словно от пустяка отмахнулся Чарли. – Он человек простой. С языка слетает раньше, чем появляется в голове. Он просто занервничал и уперся.
Нога Чарли незаметно опустилась на ногу Капитану и с силой нажала.
– Ну, смотри же, дорогая, – умоляюще продолжал разбойник. – У этого грубого, неотесанного, не ведающего о тонкостях человеческой души взрослого мужчины от раскаянья слезы на глаза наворачивается, а ты нас гонишь. Если не над ним, то хотя бы над Щенком смилуйся.
Рука Чарли потянулась куда-то за спину и вытянула оттуда прячущегося от стеснения Щенка.
– Привет, Эйлин!
– Щенок? Ад кровавый! Ты гляди, подрос-то как! – сказала Эйлин. – Я и не узнала тебя сначала.
– Я бы сказал даже, возмужал, – зардевшись, сказал Щенок.
– А это кто с вами? – наконец, она снова посмотрела на Жана-Антуана, и тот почувствовал в себе уверенность и решительность, как никогда прежде.
– Жан-Антуан Ревельер, друг мсье Чарли из Парижа, – зная особенность Чарли перевирать его имя, поспешил представиться юноша и протянул руку, протиснув ее между Капитаном и Щенком, но Капитан как специально придвинулся и плечом зажал его руку протянутой.
– Француз? – с интересом уточнила она.
– Эйлин, – с притворной мольбой вновь воззвал к ней Чарли. – Ради нашей с тобой дружбы, которая, надеюсь, с моим отъездам не пропала, позволь моим друзьям войти и кратко изложить суть дела, а потом, если пожелаешь, ты не увидишь нас больше никогда.
– К чему же такие крайние меры, Чарли? На тебя-то мне за что серчать? И Щенок мне ничего плохого не делал, это с головы гниет рыба, – она снова бросила гневный взгляд на Капитана.
– Ладно, ты был прав! – вдруг признал Чарли, поворачиваясь к Капитану.
Тот довольно ухмыльнулся.
– Да-да, ты прав, Капитан! – продолжил Чарли. – Тебе все же нужно умолять ее на коленях, теперь я это вижу.
У Капитана вдруг стал такой вид, будто его со всей силы ахнули по голове. Он непонятливо подался вперед, потом украдкой попытался отрицательно замотать головой.
– Чушь собачья! Чтобы этот олух умолял кого-то, да еще на коленях! – не веря своим ушам, вскинулась Эйлин.
– Я бы и сам не поверил, – сердечно кивал разбойник, – но по случайности застукал его, когда он, стоя на коленях, втайне репетировал свою речь, приготовленную для тебя.
Щенок едва сдержал смешок.
Эйлин переводила недоверчивый взгляд с Чарли на Капитана, потом вздохнула.
– Ладно, уж! Избавь меня от этого жалкого зрелища! – сказала Эйлин, отступая. – Входите, только без комедии, иначе я буду звать Капитана Комедиантом.
– Славная идея, – шагая в тесное, заставленное всякой всячиной жилище своей подруги, признал Чарли.
