Прозрачная водная гладь приняла его в свои объятия и Гарри выдохнул, чувствуя некое успокоение. Гермиона же наслаждалась приятным напитком и собиралась обдумать разговор с другом, но мысли упорно уводили её в сторону. Минуту назад, глядя на складное спортивное мужское тело, она впервые подумала, что понимает, почему добрая половина девчонок грезили о «Мальчике, Который Выжил». Дело ведь было не только в его «избранности». С годами Гарри из долговязого очкарика превратился в симпатичного парня. Этот вечный беспорядок на голове почему-то невероятно шёл ему… а глаза… Ну про изумруды глаз Гарри Поттера Гермиона слышала столько вздохов в женской спальне, что и не пересчитать. А то, как он держался на метле, не могло не восхищать, хотя девушка и ненавидела полёты. Крепкие руки, благодаря квиддичу… Наверное, они способны так уверенно и надёжно обнимать женщину…
Что? Что за чушь лезет ей в голову?
Гермиона вскочила на ноги, пытаясь отогнать навязчивые мысли не очень пристойного характера. Но её мозгом словно завладел гигантский осьминог и проникал своими щупальцами в тайные глубины, вытаскивая наружу то, в чём она боялась сознаться даже себе самой. Ей срочно нужно охладиться. И она бегом кинулась к озеру, желая то ли избавиться от нахлынувшего наваждения, то ли оказаться рядом с Гарри.
Он плавал, когда заметил, как подруга осторожно входит в воду и чертыхнулся про себя. Тело только успокоилось, а теперь она снова в опасной близости. Молодой человек поклялся себе, что больше ни за что не пойдет с ней ни на какое озеро. Он закроется в комнате и будет сидеть там безвылазно до приезда Уизли. Пусть Рон сам развлекает свою невесту! Ему, пожалуй, позволено больше и не придётся так мучиться. Гарри чувствовал, что в нём просыпается какая-то непонятная злость, а Гермиона тем временем подобралась совсем близко и брызнула в него водой.
— Догоняй!
— Что?
В ответ в него полетели новые брызги и девушка, смеясь, поплыла в сторону.
Она нарывается!
Гарри рванул вперед и вмиг схватил её за ногу, заставив завизжать.
— Попалась?
Гермиона, не собираясь сдаваться без боя, начала брыкаться, обдавая друга новой волной. Он, раззадоренный шуточной схваткой, почувствовал какой-то невероятный прилив сил и резко притянул подругу к себе, хватая в охапку и стараясь лишить её возможности брызгаться.
— А теперь, что будешь делать? — манёвр был завершён и обездвиженная Гермиона оказалась в плену его рук, оказавшись вплотную прижата к его телу.
Их глаза встретились. Она открыла было рот, но из него не вырвалось ни звука. Гарри никогда не обнимал её так. Обычно инициатива исходила от неё и это были дружеские объятия. Сейчас же практически обнажённые тела соприкасались друг с другом почти всей своей площадью. Кожные рецепторы потонули в пучине новых, неведомых ранее, ощущений. Гермиона понимала, что проиграла эту схватку и неожиданно для себя поняла, что впервые в жизни ей нравится быть побежденной.
— Гарри, — с трудом вымолвила она спустя какое-то время. — Какие же красивые у тебя глаза…
Она сама не знала, почему произнесла это. Гарри, видимо, был ошарашен не меньше.
— Спасибо, — буркнул он, смущаясь, и выпустил её из рук, заставив подавить разочарованный вздох.
К своему убежищу под деревом они брели молча, копаясь каждый в своих мыслях.
Гермиона устало опустилась на плед, разлила остатки чая по чашкам и протянула Гарри кексы Молли. Тело до сих пор не отпустила мелкая дрожь и её пугало тянущее чувство внутри живота, которое девушка пока не знала, как квалифицировать. Она старалась не смотреть на друга, так как по непонятной причине человек, находившийся с ней рядом семь лет, начал восприниматься по-другому.
Гарри, вероятно, обуревали похожие мысли, потому что он молча пил чай и не поднимал на неё глаз.
Гермиона постаралась собраться. В конце концов, у неё была цель, ради которой она вытащила друга из дома.
— Гарри, — неуверенно начала она и он поднял голову, отчего снова стало неловко. — Я беспокоюсь за тебя. Мне… мне не хватает тебя последнее время… ты избегаешь нас… меня…
Он молчал и, казалось, пожирал её взглядом.
— Я не знаю, как помочь тебе… я знаю, что тебе тяжелее, чем всем нам… что ты…
— Герми, — его голос прозвучал с непривычной хрипотцой, отчего кожа покрылась мурашками и ноги непроизвольно сжались.
Да что с ней такое?
Гарри же вообще слабо понимал, о чём она говорит. Мозг словно отключился, он лишь смотрел на то, как двигаются её губы, с трудом сдерживая желание к ним прикоснуться. Джинни, забравшаяся тогда в его постель, не вызвала и десятой части того возбуждения, которое завладело им сейчас. Он резко схватил палочку и отлевитировал импровизированный стол, стоявший между ними, дальше к дереву, а сам придвинулся совсем близко, отчего сердце Гермионы забилось сильнее.
— Я… я… — лепетала она, застывшая под его пронзительным взглядом, и будто кто-то невидимый, толкнувший её в спину, заставил припасть к его губам.
